Чернокнижник и феи (СИ)

Вик нахмурилась, вспоминая – газеты в Аквилите ей было некогда читать, а громкое убийство было совершено как раз перед отъездом из Олфинбурга:
– Это та лера, которая погибла в результате черного ритуала? – Что-то там было, связанное с рунами вокруг найденного тела. Или руны были вырезаны на теле?
– Да, нера. – подтвердил Джон.
– Ясно, спасибо. По Аквилите ничего?
Джон улыбнулся:
  
– По Аквилите вы быстрее всех узнаете новости.
– И то верно. Я завтракать… И спасибо, Джон.
Он уже в спину ей сказал:
– Адамс уже нагнал давление в паромобиле – выезжать можно хоть сейчас.
Вик снова поблагодарила его и влетела на кухню. Времени есть за столом не было – она залпом выпила чашку чая и, собрав из незатейливой яичницы и колбасы огромный сэндвич, помчалась в гараж – поесть можно и на ходу, а вот пробки на узких улочках Аквилиты никто не отменял. Как все проще было в Олфинбурге… Там до участка было пять минут пешком… Только в Олфинбург ей уже не вернуться. Хорошо еще, что её вещи обещал переслать Чарльз. Он же разберется со всеми незаконченными Вик делами.
***
В участок, точнее в зал, где уже выстроились в две шеренги констебли, Вик влетела за две минуты до шести утра – пробки в Аквилите ужасны. Паромобиль простоял почти десять минут на переезде, пропуская грузовой поезд, везший на открытых платформах что-то затянутое в брезент, только длинные дула пушек никак не спрячешь, да и контуры бронеходов вполне узнаваемы. Вик с трудом напомнила себе – её это не касается, пока Дрейк дружит с ней. И пока Брок терпит её. Хотя Эван уверен – это коснется их всех.
В зале было душно – паровые баки под окнами пылали от жара. Воняло куревом, чуть-чуть кожаной портупеей, ваксой и мужчинами – слишком приторно водой после бритья, немного кисло потом и горько мылом дивизионной душевой – некоторые констебли брали ночные дежурства и сейчас сверкали красными от недосыпа глазами и мокрыми головами. Вик вспомнила слова Брока – тут жуткая текучка и недостаток кадров, хотя теперь участок укомплектовали бывшими особистами. Она поразилась количеству магов среди констеблей – непривычно много, хоть большинство и слабосилки, не выше рангов ученика или подмастерья. На стенах залы была куча новеньких плакатов, знакомых еще по Олфинбургу: про честь, страну и короля. Огромный портрет короля висел строго по центру – в Тальме без этого никак. Лер-мэра такой чести не удостаивали.
Сержант Одли, больше вроде некому тут носить сержантские нашивки, уже ходил вдоль строя констеблей, замерших со шлемами на согнутых локтях. Одли был по виду чуть старше Эвана, так же подтянут и серьезен. Короткий ершик светлых волос, загорелое лицо, чуть плебейский, картошкой, нос, впечатляющий размах плеч. Характер его уже описал Брок, знать бы еще, настолько точно.
– Сееееерж, ну почему нам запретили пилотки? – со стоном спросил какой-то брюнет – у сержа Кирка это молодой парень, на чьих широких плечах трещал по швам мундир, сразу бы попал в разряд смертников за глупые вопросы. Одли оказался другим – он вполне спокойно ответил:
– Из-за заботы о твоем здоровье.
Брюнет выкатил грудь колесом:
– Я здоров, как бык!
– А будешь еще здоровее, когда шлем приглушит удар по твоей голове.
Стоявший рядом с несостоявшимся смертником констебль возмутился:
– Не отобрали бы наши питбули – хрен кто подобрался бы к голове и прочему нашему ливеру, серж.
Весь строй забухтел, словно находился на одной ступеньке по званию с сержем:
– Вот-вот, на хрена нам дубинки?!
– Чтобы нас всех перебили?
– Они там, что, боятся, что мы с револьверами рванем за головами начальства?!
– Или устроим революцию? Залезем на баррикады?!
Кирк такого не прощал, а Одли… Тому было все равно. Он отошел от строя, вставая по центру залы и замечая замершую у двери Вик:
– Разговорчики! И прекратите мандражировать – от удара по голове вас спасет шлем! А мозгов тут отродясь не было. Цереброграф это подтвердил – не верите, валите к комиссару! И, констебль Ренар… Проходите, не стойте у двери – мы тут не кусаемся.
Брюнет-несмертник не удержался:
– Пока еще!
– Молчааааать, – протяжно сказал сержант, дожидаясь, пока Вик займет место в самом дальнем конце строя. – Прошу любить и жаловать – наш новый констебль Ренар. Кто еще не проснулся, это ТА самая Ренар. Это значит одно: беречь, помогать, прикрывать и учить.
Вик с трудом сдержала стон – и тут стала той самой… Стоявший рядом парень-блондин чуть старше её самой бросил на ней косой и, как показалось, сочувствующий взгляд. Вик поджала губы – ничего, она всегда знала, что легко не будет. Она прошла через это один раз, в Олфинбурге, пройдет еще раз и тут. И столько раз, сколько понадобится, чтобы дойти до своей цели – стать детективом. Еще бы знать, что подразумевал под «той самой» Одли. К сожалению, у сержанта Одли вариантов было больше, чем у Кирка. Она привычно была той самой, что рвалась занять мужское место, она была той самой из «Ангелов мщения», она была той самой женой комиссара, она была той самой магиней… Хорошо еще, что про то, кто помогал снять с Полли проклятье, Аквилита не знала – это было засекречено.
Сержант вновь обвел всех взглядом:
– Проснулись, красавицы? С добрым утром! С новым днем. Про нового констебля уже все в курсе. Кейдж, головой отвечаешь за констебля Ренар. – Указательный палец Одли ткнул как раз в стоявшего рядом с Вик парня. Он, кстати, был магом. – Знакомишь с Аквилитой, показываешь всё – ходы-выходы и прочее. Как сына родного учишь, понял? Седьмицу на это даю. Потом вернетесь на свой привычный участок. Рекомендую начать с Прощальной улицы. Остальным – помогать и показывать ВСЕ на своих участках. Кто не понял – напоминаю: вам потом под детективом Ренар ходить, когда она сдаст экзамены. Так что, не глупите: как покажете себя сейчас, так детектив потом вам отплатит. Далее… Напоминаю, что по-прежнему продолжаем поиски пропавшей неры Моро. Для особо одаренных: родинка «роковая любовь» – это над левым уголком рта. Остальные приметы сами повторите. Кейдж, ознакомь констебля Ренар с ориентировками. За прошедшую ночь два ограбления – одно раскрыто, во втором подозревают Лысого. Кейдж…
Блондин рядом с Вик все же не выдержал:
– Да-да-да, покажу и расскажу, серж. Не будь занудой! Давай дальше!
Вик с трудом погасила улыбку – Кейдж и серж ей начинали нравится.
Одли ткнул указательным пальцем в Ренар:
– Не ржать… О, простите, неправ: неры не ржут. Не хихикать, констебль. Я своих подопечных как облупленных знаю – забудут и потом будут с честными глазами заявлять, что я их не предупреждал. И так… Кейдж, с Лысым не знакомить – вам еще рановато идти на него. И сверкать глазами, констебль Ренар, тоже не надо – я не хочу потом соскребать Лысого со стены или обо что вы его приложите. Вот усмирите свои силы – тогда вперед на Лысого и прочую мелкую сошку. А пока или патруль, или сразу великие дела по спасению мира. Так… Забыл! Красавицы, живо проснулись и запомнили: констебль Ренар – маг. Сильный маг. Очень. Не провоцировать. Не пытаться споить. Не пытаться использовать. Короче – все под запретом! Ничего нельзя! Ясно?
Строй радостно гаркнул, так что у Вик заложило уши.
Одли одобрительно кивнул:
– Тогда… Жду в одиннадцать тут же с отчетами о патруле. И смотрите, чтобы серж Гилмор с дневными патрульными потом не ныл, что вы что-то пропустили! Тем, кто заступает на вечернее дежурство, напоминаю – вечером в восемь в порту. Жду, красавицы! И вас, констебль Ренар, это не касается – вы будете продолжать изучать центр Аквилиты. Кейдж, глаза попроще – перетопчешься с портом. На выход! Не забудьте оставить след в песочнице – когда-нибудь это спасет ваши жизни. – он оглядел весь строй, тут же ставший ленивым и расслабленным, и сказал самую нелюбимую фразу Вик: – А вас, Ренар, я могу попросить задержаться?
  
– Да, конечно, – проглотила Вик все рвущиеся из неё слова. Она уже знала, что будет дальше. «Детка, возьми конфетку, и не рыпайся, пока большие парни будут разбираться!» – проходила уже с Кирком.