Чернокнижник и феи (СИ)

Брок встал и тихо, чтобы не разбудить Клер, закружил по кабинету, словно снова знакомясь с ним. Все тот же рабочий стол, кресло и стулья для посетителей, масляная лампа – её не сдали, не заменили на электрическую. Бюро, где каждый ящик запирается на ключ. Полки с книгами, папками и делами. За полками как раз прячется небольшое место для отдыха – диван, умывальный стол и шкаф. Все было до боли знакомо. Все было… родным. Дожил – служба роднее дома.
  
Кроме пледа в шкафу обнаружился новый мундир. Надо бы переодеться, но сперва нужно привести себя в порядок. Брок прикоснулся к высокому вороту своего нового, непривычного мундира тальмийского фасона, еще не до конца веря, что все это реальность. Он все же преступник, он заслужил все, ну, почти все, через что прошел. Ворот был жестче, чем ожидалось. Брок вытащил мундир, под светом масляной лампы, горящей на столе, замечая знакомую шляпку ножа из Нерху. Вики выполнила свое обещание – подарила ему один из своих ножей. Надо же…
Брок достал из шкафа чистую сорочку и полотенце – не иначе Поттер позаботился, – и собрался в душевую. У него много работы – на столе скопилось подозрительно много бумаг: приказ о его восстановлении, приказ о создании Управления по особым делам, его структура, данные о его подчинённых, отчеты из других городов – даже из Ариса прислали! – письма из инквизиции… Одно Брок тут же вскрыл – это была бумага от адера Дрейка, сообщающая о том, что жизнь мальчишки-циркача удалось спасти. Азуле – тварь, но жить будет. Надо поднять его дело и отправить на пересмотр. Адер не подвел, а виниться полиции всегда есть за что. Не привыкать.
***
Клер проснулась от аромата жаренной яичницы и кофе, недоуменно протерла глаза и посмотрела на присевшего на стул возле дивана Брока с подносом еды в руках. Рыжий как-то грустно улыбнулся и отрапортовал:
– Доброе утро, Клер. Шесть часов утра. Завтрак подан. Женская уборная по коридору до конца и налево. Душевая на первом этаже, могу всех выгнать и встать на страже – тебя никто не потревожит. Потом ты хотела поговорить… И часов в семь, я думаю, я отвезу тебя домой…
Она села на диване, печальным скрипом отозвавшимся на это:
– А ледяное, обязательное обливание, бег и тренировка?
Брок сжал губы и лишь многозначительно промычал.
– Ясно, не будет, – вздохнула Клер и поставила себе на колени поднос с завтраком. На двоих, кстати. – Спасибо, что позаботился обо мне… Спасибо за завтрак, но от душа и прочего я, пожалуй, откажусь.
– Клеееер… И от беседы тоже?
Пришла очередь Клер тяжело вздыхать… Вот как с ним о таком говорить? Она все же лера…
Клер вернулась не в незнакомый город. Клер вернулась в город, где её знали и помнили, где у неё были свои осведомители, где были знакомые и даже друзья. То, что она услышала о Броке, её шокировало, конечно же, хотя с его влюбленностями от него и не такого можно было ожидать.
Она взяла чашку с кофе и осторожно пригубила её, собираясь с мыслями. Для начала она сказала очевидное, то, что надо было сделать с самого начала:
– Брок, поздравляю с возращением на службу.
Видеть его в тальмийской форме было непривычно, но ей и не обязательно привыкать. Брок одернул мундир:
– Спасибо… Вообще-то мне положено теперь в цивильном ходить, но вот, не удержался, примерил парадный мундир. Чувствую себя самозванцем.
– Мне искренне жаль, что так получилось, Брок.
– Это все я выбрал сам. Твоей вины в случившемся нет.
Она яростно вцепилась зубами в свежую булочку, чтобы не сказать что-то ядовитое и ненужное. Сам он выбрал! У него был выбор… Был…
– Клер? – Брок быстро принялся нарезать яичницу и сказал: – давай, я начну, хорошо?
Она кивнула, запивая бриошь кофе.
Брок медленно начал, старательно подбирая слова – все же не каждый день разрываешь помолвку:
– Я помню, что официально ты мертва, но, если надо, я подпишу все бумаги о разрыве помолвки и выплачу все положенные неустойки. Я думаю, мы способны это урегулировать без суда. Но разрыв помолвки не освобождает меня от клятвы заботиться о тебе, как о друге, Клер. Грег… – он не выдержал и взял паузу, отправляя в рот яичницу. – Хороший выбор, хоть и неожиданный, весьма неожиданный для меня. Он хорошо образован, он из хорошей семьи, он богат, а угрозу выбарабанивания мы от него постараемся отвести. Его отец – Грегори Блек-старший, граф Монтийский, глава Нижней палаты парламента Тальмы, он видный деятель, хоть и говорят, что он вот-вот впадет в немилость. Вспышки гнева у Грега, конечно, есть, но я надеюсь, что это можно решить. Хотя лично для меня эти вспышки были бы сигналом держаться подальше от такого человека… Но тут решать только тебе, Клер.
Она отставила в сторону чашку с кофе и не стала говорить, что в таком случае и от самого Брока нужно держаться подальше – ему пришлось нелегко, не стоит его обижать:
– Брок… Я никогда не выйду замуж. Я думала, что ты это понимаешь, но… Раз нет, скажу прямо: я не девушка, я женщина, и это не болезнь, это не пройдет, это не изменить. И не смотри так, я понимаю, что говорю непристойности, но я скоро уеду, а недосказанности оставлять за спиной не хочется. Грег – хороший человек. Возможно, мы с ним могли бы дружить, но выйти за него замуж я не могу. И за тебя, Брок, тем более! – решительно оборвала все попытки Брока вмешаться. Он угрюмо принялся доедать яичницу. Кажется, при этом у него даже зубы скрипели от гнева. И вот кто тут заикался о вспышках ярости? – Я решила чуть-чуть задержаться в Аквилите, может, на пару дней, может, чуть больше – хочу знать, чем закончится ваша странная погоня за эмпатом. – она тихо призналась, отвлекаясь: – Небеса, я о таком только в книгах читала… Это странно, если честно. Надеюсь, у вас все получится. Так что тема с Грегом закрыта. И с нашей с тобой помолвкой тоже. Король мне дал год на окончательное решение – жива лера де Бернье или нет. Официально её тело еще не опознано. Все земли и деньги де Бернье сейчас находятся под королевским управлением… Скорее всего Элизабет де Бернье покинет этот мир.
– Ммм… Ты думаешь, это разумно?
Клер твердо сказал:
– У меня еще год на размышления. Как-то так. Я подумаю, но потом, когда приду в себя.
– Знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне, и я помогу. Слово чести. – крайне серьезно сказал он, и Клер знала – он не шутил, он, действительно, и на край света придет, чтобы помочь, только нужно ли ей это? Она привыкла быть самостоятельной и ни от кого не зависеть.
Клер грустно улыбнулась:
– Не бойся, я не разрушу твою жизнь. Я лишь прошу об одном… Будь осторожен. Игнисы не самые легкие в общении. Однажды он может взбелениться и восстать против твоих чувств к Виктории.
Брок нахмурился:
– Каких… чувств, Клер?
Она качнула головой – так и знала, что будет отрицать!
– Жабер… Пожалуйста! Я знаю тебя, как облупленного. Я видела все твои интрижки, я пережила вместе с тобой все твои расставания и неудачные влюбленности, я видела, как ты вспыхивал от любви, и как удирал, когда чувства остывали. Кто был твоей подушкой, в которую ты плакался, когда влюблялся безответно? Кого ты поучал в мужских доблестях? Я же знаю всех твоих нерисс и нер… Я даже научилась оценивать твоих нер, потому что ты иногда был такой беспомощно влюбленный! Я привыкла предупреждать тебя о твоих провалах. Я говорила, что нера Стоун тебя спустит с лестницы? Говорила?
– Из окна, – мрачно поправил ей Брок.
– А нера Спеллман? Я предупреждала, что она пустышка, что она не в твоем вкусе. Ты потом от неё с помощью Одли сбегал…
Он вздохнул, вспоминая, как несся на вызов – зараза Одли потом всем рассказывал в отделе, что штаны Брок надевал уже в паромобиле. В конце концов на нем тогда длинная сорочка была! Он вполне прилично выглядел и не светил задом, как утверждал Вин. Он тогда все переврал.
  
– Там, действительно, было срочно, а она не понимала.
– Броооок, чудо ты непутевое, на тебя розог в свое время пожалели! А нера Моро? Она из платья каждый раз при виде тебя выскакивала… Я говорила, что она даже готова приплатить, чтобы некто рыжий оказался у неё в спальне?