Доверяя свою душу

Вытерла слезы и продолжила.
– Как ты могла так поступить? Как? О чем ты думала тогда? О ком?
– О себе, – внезапно выкрикнула она. – Я думала только себе. О том, что я буду жить хорошо. Вова согласился иногда давать вам деньги, но, когда я пришла, Андрей сказал: «Спасибо Мариш не нужно, у нас все хорошо». Почему он не сказал? Почему не сказал, что все плохо? Что болен?
– Как ты можешь? Не сказал, потому что это была бы последняя капля в океане унижения, что ты развела и топила его там годами. Ты изменяла ему, предавала его до того, как предала и меня бросив. А он… – голос внезапно осип, – он любил тебя до конца. Я видела в нем эту любовь. Как он брал твое фото из тумбочки и гладил. Не слышала, что он шептал, но он делал это часто. Я не видела еще такой любви. Никогда. Даже если бы ты вернулась, он бы улыбнулся и просто сказал: "Здравствуй Мариш".
Меня трясло от этой несправедливости. Папа не топил себя горем на виду. Он убивался изнутри. В его глазах была тоска. Они лучились счастьем только при взгляде на меня.
– Уходи.
Она подняла на меня свой взгляд. Я вскочила из-за стола и закричала, указывая на дверь пальцем:
– Уходи. Уходи отсюда. Не хочу тебя видеть. Уходи, я сказала и не возвращайся сюда.
Она встала и медленно прошла мимо меня. Остановилась на пороге и прошептала: "Я хотела вернуться. Каждый день, после того как ушла, но сама себя простить так и не смогла".
– Не ври мне. Ненавижу тебя, – сказала в пустоту. – Всегда буду ненавидеть.
Побрела в гостиную, легла на диван и стала рассматривать фото на журнальном столике. Я с папой на выпускном. Улыбаемся. Словно не помним бед, словно их не было раньше и не было тогда, в тот самый момент.
– Лгунья. Лицемерка. Она никогда не была достойна тебя пап. Ни единой минуты, потраченной тобой на мысли о ней.
Еще долго я лежала и плакала, проклиная все, что было в том детстве, о котором хочется помнить только хорошее, выборочно удалить всю ту грязь, что оставляли после себя другие.
Где-то звонил мой телефон, но я на сегодня, как и предполагала, не буду ни с кем разговаривать. Не хочу.
Зачем она приходит? Каждый раз одно и то же.
– Прости папа, но я не смогла как ты. Забыть и не вспоминать плохое. Это обида за тебя. За твои чувства и старания, что ты прикладывал к тому, что было не оценено никак.
Уснула, всхлипывая, без снов. Просто черный экран.
Меня качали горячие волны. Мягко и бережно куда-то несли.
Я не хотела, чтобы это тепло исчезало. Оно проникало в мою душу и согревало тот холод, что был так долго внутри меня. Заполняло пустоту своим светом. Хотелось улыбаться и нежиться в его лучах.
Волны сменились крепкими объятиями, и я сделала то же самое в ответ. Обняла и прижала к себе.
Мягкая постель. И уже чьи-то руки прижимают меня, поглаживая по голове. Приоткрыла глаза и увидела мужские ключицы. Сделала вдох и почувствовала аромат того, кого мое сердце встречало улыбкой и радостью. Отстранилась немного и подняла голову выше.
– Я рядом, поспи немного, – поцелуй в лоб.
– Спасибо.
Объятие.
Сон.
Безмятежный. Спокойный. Идеально, так как надо сейчас.
***
Чувствую мягкий поцелуй в живот, и кожа покрывается мурашками от прикосновения жесткой щетины.
Еще один выше. Руки задирают мою футболку замирая, и я поддаюсь. Соглашаюсь.
Пора поверить. Решиться и сделать шаг. Я имею на это право.
Я смогу поплакать потом, а не сейчас. Не в это мгновение. Не рядом с ним.
Снимает футболку
Открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня словно голодный волк. Эта тьма в его зрачках будоражит кровь. Разум не успевает за телом. Сажусь перед ним, как он, и подгибаю ноги под себя. Завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер.
Наблюдает. Следит за каждым движением.
Спокоен, лишь дыхание становится глубже. Спускаю лямки по рукам, придерживая чашечки. Я стесняюсь своей небольшой груди, и он это видит.
Приближается ко мне и убирает мои руки, позволяя кружеву соскользнуть.
  
Я чувствую его ласкающий взгляд на теле. Ему нравится.
Он так близко, что жар наших тел еще больше накаляет атмосферу между нами.
Берусь за край его футболки и поднимаю ее вверх. Снимаю и смотрю на его тело. Такой красивый.
Протягиваю руку и касаюсь его груди. Изучаю. Веду пальцами по смуглой коже, на его фоне я кажусь бледной. Жесткие волоски щекочут подушечки пальцев. Слегка царапаю. Обвожу его кубики. И касаюсь ремня.
Это безмолвное согласие на продолжение, и он его понимает. Встает на колени позволяя мне расстегнуть штаны и снять их вместе с боксерами.
Почему-то нет робости. Чувствую себя уверенной. Наверное потому, что знаю, я желанна этим мужчиной.
Я вижу его напряженный член и следую своему желанию, касаюсь его рукой.
Слышу, как Айяз стонет, немного подаваясь вперед, когда собираюсь убрать руку. И я продолжаю. Обхватываю его пальцами и веду ими вниз, лаская. Вкладывая свою нежность.
– Тебе нравится, когда я так делаю? – спрашиваю, как наивная девочка.
– Очень нравится нежная, – говорит и опрокидывает меня на подушки.
 
Глава 11
 
Буквально сдирает с меня штаны вместе с трусиками и разводит ноги, укладывая их себе на бедра.
– Кэм энтэ жамиля я Айсель (араб. – какая же ты красивая моя Айсель).
Обожаю, когда он говорит на арабском.
– Уа анти иядан (араб. – ты тоже).
Упирается локтями по обе стороны от меня и наклоняется к груди. Втягивает еще мягкий сосок в рот и начинает его сосать. Взвизгиваю и хватаюсь за его руки, когда он прикусывает его и с громким чмоком отпускает.
Повторяет то же самое со вторым и дует на них по очереди. Они становятся похожи на камешки. Он щипает их, перекатывает между пальцев, крутит и вновь целует. Я теряюсь в этих ощущениях.
Мне немного больно, но я ни за что не признаюсь в этом. Это боль наслаждения.
Айяз накрывает грудь руками и мнет ее. Поднимает голову и жадно впивается в мой рот. Будто имеет его языком. Я даже не успеваю следить за его движениями. Берет в плен мой язык и терзает его.
Одна рука спускается к ягодице и сминает ее, оставляя свой след. Гладит мое бедро. Сгибает ногу в колене. Чувствую, как его член упирается в бедро, и немного паникую.
 Я не глупая и разбираюсь в женской анатомии. Боюсь, что без подготовки мне будет слишком больно, но он опускает руку к лону и проникает в меня одним пальцем, окончательно сводя с ума.
– Так горячо… и узко… – хриплым голосом говорит он. – Идеальная.
Вынимает его и размазывает мою влагу по клитору. Играя и возбуждая еще больше.
Мои стоны звучат громче. Ногти уже глубоко загнаны под его кожу, а разум растворился в этой пытке наслаждением.
Это прекрасно. Я не верю, что все происходит на самом деле. Что удовольствие может быть таким. Эти ощущения сводят с ума.
Не хочу, чтобы он прекращал.
Он двигает пальцем внутри меня и пытается добавить второй, но мне становится немного больно и автоматически я пытаюсь уйти от этого проникновения.
– В чем дело Айсель? – спрашивает шепотом останавливаясь.
– Просто я… кхм… у меня… – я не знаю, как ему сказать. Не понимаю почему.
Хотя для него это будет огромным счастьем, чистая нетронутая девушка.
– Давно не было секса? – подсказывает он.
– Не было, – замолкаю и добавляю чуть тише, – вообще.
Он замер. Я почувствовала, как его тело закаменело.
Не могла понять, в чем дело.
Шок? Или не верит?
– Правда?
Медленно киваю.
– Ты с ума меня сведешь скоро.
Он упирается лбом в местечко между шеей и плечом. Я чувствую его горячее дыхание.
– То есть ты только моя?  – заглядывает в глаза, словно ищет там малейшее подтверждение лжи.