Тщеславный (ЛП)

В отличие от гладкой поверхности Нексуса, которая так озадачила меня при прилёте, эти двери оказались такими же неряшливыми, какие я всегда ожидал увидеть на базах Механикус. Узоры в виде зубчатых колёс были забиты помесью серой и бурой пыли, что очень неопрятно смотрелось на фоне медной поверхности, к тому же обожжённой и изъеденной за прошедшие десятилетия. Судя по приглушённому скрежету, что сопровождал открытие дверей, часть пыли проникла и внутрь механизмов.
В нескольких метрах за первой дверью ждала вторая, таким образом создавая короткий коридор с решетчатыми полом и потолком. Стены здесь были выложены керамическими плитками, что складывались в абстрактную мозаику из поразительно уродливых угловатых фигур[99]. Бросив взгляд вниз, я увидел привычное переплетение кабелей и воздуховодов – наверху эта конструкция повторялась, лишь дополняясь установленными через равные промежутки люминаторами.
– А выглядит бодро, – без особой убеждённости оценил Юрген, когда двери закрылись, отрезав нас от шума двигателей «Ястреба». Лязг и грохот, что последовали за этим говорил о том, что стыковочную трубу отсоединили, а пробившийся внутрь рёв свидетельствовал, что «Ястреб» поднялся в воздух и оставил нас одних. – Думаете, они забыли нас встретить?
– Сомневаюсь, – сказал я, когда дверь перед нами заскользила в сторону куда более плавно и бесшумно, чем внешняя. За ней оказалось просторное помещение с высоким потолком, парой сидений у стен и неизменной мозаикой. Несколько коридоров расходились в стороны, но отсутствие окон напоминало, что эти туннели – часть лабиринта, что складывался вокруг карьера.
Нас ждала группка техножрецов, закутанных в обычные красно-коричневые рясы. Единственным исключением был слуга Омниссии, не носивший ничего и целиком металлический – на моей памяти это был первый техножрец, у которого не было видно ни кусочка изначальной плоти. Не менее странным было и отсутствие у него внешних придатков, вроде механодендритов, которые были у его собратьев, или вокс-решёток, что закрывали их рты или глотки. Лицо этого техножреца выглядело как человеческое – оно не походило ни на мужское, ни на женское, и на нём не было эмоций, кроме отстранённого любопытства. Тело тоже подражало человеческому, но было гладким и лишённым всяких признаков пола, хотя было крупнее обычного смертного – вероятно для того, чтобы внутри уместились все нужные механизмы, что жужжали и гудели при каждом движении; я едва достигал техножрецу до плеча, а коротышкой меня не назвать (если только вы не спросите ту катачанскую комиссаршу, с которой мы провели несколько памятных, если не сказать, приятно напряжённых месяцев, когда она обратила на меня внимание во время скучного путешествия с Коронуса на Кеффию во время моей службы в вальхалльском 12-м полку полевой артиллерии[100]).
– Добро пожаловать, комиссар, – металлический человек сделал шаг вперёд и поднял руку в знак приветствия. Я ожидал услышать монотонный голос, что обычно раздавался из вокс-установок большинства слуг Машинного бога, но он говорил мягко и ритмично, почти мелодично. – Ваше прибытие – честь для всех нас, – он аккуратно обошёл мысль о том, что моё появление стало помехой, даже если здесь никто ничего не замышлял. Работы такого масштаба требуют постоянного надзора. Я начал понимать, почему консервативные коллеги Тезлера хотели поставить во главе Металлум Майорис более опытного техножреца. Возможно, падение выработки и правда вызвано только неумелым управлением? Но если так – зачем тратить столько времени и сил на то, чтобы убить меня, не говоря уже о Форшпунге, Норгард и Мори?
– Я рад гостить у вас, – бойко соврал я, пожимая протянутую руку и обнаружив, что она столь же неподатлива, я предполагал. – То, что я уже видел, впечатляет меня больше, чем я ожидал, – едва сдерживаемое пыхтение где-то за спиной напомнило мне о моём помощнике, и я сделал жест в сторону груды вещей позади меня. – Это мой помощник и секретарь, артиллерист Ферик Юрген. Он будет сопровождать меня в ходе инспекции.
 
– Ферик? Какое знаменательное имя, – пропищал техножрец, одобрительно глядя на Юргена из-за моего плеча. – Хотя в Металлум Майорис вы найдёте немало людей с ферробетонной решимостью, – его свита решила подхалимски посмеяться, но, как и у многих техножрецов, получилось у них плохо.
Юрген нахмурил брови, явно не поняв шутку, но не желая признавать это.
– А вас как зовут? – спросил он, к моему облегчению, выбрав тон, стоявший на самой грани грубости. Положение Юргена, как де-факто служащего Комиссариата, пусть и низкого ранга, давало ему некоторую свободу в подобных обстоятельствах, и он всегда пользовался этим преимуществом, если это требовалось.
– Я магос Гетродин Тезлер, старший адепт Металлум Майорис, – спокойно ответил железный техножрец. – Приношу свои извинения за пренебрежение формальностями.
– Это излишне, – заверил его я так дипломатично, как умел. – Я и сам не представился.
Тезлер изобразил веселье – точнее, он произнёс «ха-ха», как обычные слова, и слегка наклонил голову.
– Это была бы ненужная любезность, – сказал магос, чья плавная интонация всё больше меня беспокоила, – учитывая ваше неповторимое положение на Эвкопии.
– Не такое уж неповторимое, – ответил я, стараясь говорить непринуждённо, – у одного из ваших собратьев по ордену было похожее задание.
– Вы говорите о юном Клоуде? – Тезлер не замешкался ни на секунду, хотя его плавные интонации скрывали любые эмоции не хуже монотонного бубнежа, что обычно доноситься из вокс-шифровальщиков других Механикус. – Я думаю, что он уже завершил свою инспекцию, – магос повернулся и повёл нас внутрь комплекса, вежливым жестом пригласив нас с Юргеном шагать впереди.
– Он ещё здесь? – спросил я.
Внутренние шестерёнки Тезлера застонали, когда он пожал плечами, отыгрывая безразличие.
– Он был здесь, хотя мы мало говорили. Он куда больше интересовался добычей ископаемых, чем деталями управления.
– Но он был удовлетворён, когда уезжал? – спросил я, чем вызвал ещё одно пожатие плеч, сопровождаемое жучиным жужжанием.
– Я так думаю. Я не наблюдал его отбытия.
– Полагаю, у вас были более срочные дела, – сказал я, тщательно подбирая слова. Если я буду давить, а Тезлеру – есть что скрывать, он может оборвать разговор или, что хуже, попытаться избавиться от его источника. – Клоуд не упоминал, куда отправиться дальше?
– Нет, насколько я помню, – бесстрастно отозвался магос. – Как вы и сказали, моё внимание привлекли другие дела. Я не могу даже сказать вам, когда он уехал.
– Я не думаю, что это важно, – ответил я, – но если бы я смог поговорить с ним или прочесть его отчёт, то смог бы побыстрее перестать путаться у вас под ногами.
– Вы переоцениваете уровень беспорядка, что может вызвать ваше присутствие, – выдал в ответ Тезлер, сопроводив это ещё одним вежливым «ха-ха» – кажется эта его привычка вскоре начнёт нешуточно меня раздражать.
– Я искренне надеюсь на это, – я привычно бросил в ответ пустую любезность, пока моё подсознание и проверенная паранойя начали изучать, какая угроза кроется в его словах. – Меня ждут срочные дела на Перлии, и чем скорее я закончу осмотр здесь, тем быстрее отправлюсь туда, – конечно, это была правда, но я сформулировал её так, чтобы создать впечатление, будто не собираюсь вникать в местные проблемы, надеясь вселить в возможных заговорщиков ложное чувство безопасности. С другой стороны, будь я сам еретиком, то именно таких слов ожидал бы от следователя и сам бы начал ещё тщательнее следить за ним.
Так или иначе, я напомнил себе, что нет смысла гадать на пустом месте – так я добьюсь только бессонницы.
– Я верю, что жильё придётся вам по вкусу, – прощебетал Тезлер после того, как мы, не переставая обмениваться пустыми репликами, несколько минут петляли по лабиринту коридоров – более подозрительный ум мог бы счесть, что его построили таким специально, чтобы запутывать нежеланных гостей[101]. Дверь плавно отъехала в сторону. – Эти покои предназначены для удобства неаугментированных. Впрочем, не могу сказать, что они часто здесь бывают, ха-ха.