Самая холодная зима

Мой желудок скрутило узлом при мысли об этой идее. Я не могла просто пойти к нему. Я не могла… не могла?
О боже.
Мне было плохо.
– Мне нужен воздух, – сказала я, недоверчиво покачивая головой и глядя на подарок Майло. – Мне нужен воздух.
Я взяла велосипед, надела шлем и отправилась кататься, чтобы поговорить с ветром.
Совершив поездку и всё ещё находясь в замешательстве, я отвезла велосипед обратно в общежитие. Затем я прыгнула в машину и два часа ехала на семейный ужин. Через несколько секунд после того, как я вошла в дом, я рассказала отцу обо всём, что Майло сделал для меня, про велосипед. Папа прислушивался к каждой детали, пока резал морковь для тушёного мяса.
– Ух ты. Для меня это звучит как победа, – сказал он.
– Победа? Папа! Он прислал мне велосипед, сделанный вручную, после того как не разговаривал со мной несколько недель.
– Ты должна признать, это действительно чертовски продуманно, – призвал он.
Да. Так и было. Но всё равно. Я была сбита с толку.
– Я не знаю, что это значит.
– Я думаю, это значит, что он любит тебя.
– Пожалуйста, скажи мне, что мне следует делать. Скажи мне, как мне на это реагировать.
– Я не знаю, детка. Это твоя жизнь.
Я заворчала:
– Я знаю. Но если бы ты был на моём месте… Что бы ты сделал?
Он пожал плечами:
– Не знаю, но лично мне он нравится.
– Что это должно означать?
– Майло. Мне он нравится.
Я хмыкнула:
– Ты его не знаешь.
– Я говорю о том, что я помогал ему делать велосипед, так что за последние несколько недель мы наладили отношения.
– О чём ты говоришь?
– За последние несколько недель мы встречались несколько раз, так что я думаю, что знаю его довольно хорошо.
Я прищурилась:
– Что, прости?
– Помнишь, когда я дал тебе слово скаута и сказал, что не буду преследовать твоего бывшего парня?
– Да.
– Ну, я никогда не был скаутом, малышка. Так что я преследовал твоего бывшего парня. С тех пор я навещал его раз в неделю.
Мои глаза вылезли из орбит.
– Не может быть!
– Прости, детка. Я не мог смириться с мыслью, что этот парень останется один после всего, через что ему пришлось пройти. Особенно когда в самые трудные времена он поставил комфорт твоей жизни выше своего.
– Ты ездил туда и обратно более двух часов каждую неделю, чтобы проведать его?
– Ага.
Слёзы наполнили мои глаза, когда я вслушалась в слова отца:
– Ты был рядом с ним? Он был не один?
Папа положил нож, взял тряпку и вытер руки. Он повернулся ко мне и улыбнулся:
– Нет, малышка. Он был не один.
Недолго думая, я заключила отца в объятия. Не сдержавшись, я расплакалась:
– Спасибо, папа.
Он поцеловал меня в лоб и удержал рядом:
– Всегда пожалуйста.
Отпустив его, я вытерла слёзы:
– Он в порядке? Как он?
– Он сильный молодой человек. Он всё ещё движется вперёд. Он вот-вот пойдёт на выпускные экзамены в школе, и, насколько я могу судить, он сдаёт все задания. Я не особо помог ему с математикой, но мой испанский неплох.
Мои глаза расширились.
– Ты его учил?
– Sí, mi hija [5], – ответил он, заставив меня улыбнуться. – Твоя мать, конечно же, была замечательной учительницей, но и я был неплохим учеником.
– Ты лучший человек, которого я когда-либо знала, – сказала я.
Он обнял меня.
– Честно говоря, ты довольно асоциальна, так что быть лучшим несложно, – пошутил он.
Я засмеялась:
– Должна ли я приехать к нему? Или мне стоит немного подождать?
– Ну, у меня, на самом деле, есть идея. Но тебе это может не понравиться, потому что придётся подождать ещё немного.
  
Глава 40
 
Майло
 
– Хочу тебя обрадовать: я сдал экзамен по математике, – сказал я Эрику, услышав шаги позади себя, когда сидел у озера в пятницу утром.
Я стал лучше использовать другие органы чувств, чтобы настраиваться на окружающую среду. Обернувшись, чтобы увидеть Эрика, я замер, осознав, кто стоит рядом с ним.
– Папа. Что ты здесь делаешь?
– У меня был последний день в реабилитационном центре, и Эрик был настолько любезен, что предложил подвезти меня домой из Чикаго.
  
Я прищурился и посмотрел на Эрика:
– Ты знаком с моим отцом?
– Ага. Мы стали довольно хорошими друзьями, и у нас были отличные разговоры по душам. – Он подошёл и похлопал меня по спине. – Он хороший человек, и у него замечательный сын. Я подумал, что вы оба, возможно, захотите вместе встретить восход солнца. Мне нужно вернуться в город.
Эрик сжал моё плечо, прежде чем уйти.
– Эрик, – позвал я.
– Да?
– Спасибо. За всё, – сказал я.
Он улыбнулся улыбкой своей дочери, что только заставило меня ещё больше скучать по Старлет.
– Всё для моей дочери. Значит, что угодно для тебя.
Он ушёл, попрощавшись с папой, прежде чем оставить нас наедине со звуками леса и текущей воды.
Папа потёр затылок и усмехнулся:
– Сейчас я готов поспорить, настоящий ли Эрик или он тот чёртов ангел из «Эта замечательная жизнь».
Я одарил его полуулыбкой:
– Это был любимый рождественский фильм мамы.
Он нахмурился и кивнул:
– Ага. Да.
Он указал на скамейку:
– Могу ли я присесть?
– Конечно. В конце концов, это твоя скамейка.
Он сел, а я подвинулся к нему. Я наблюдал, как его пальцы скользят по вырезанным на дереве инициалам. Он немного всхлипнул и прочистил горло:
– Тридцать четыре дня.
Я поднял бровь.
– Тридцать четыре дня трезвости. Я знаю, это звучит не так впечатляюще, но…
– Это впечатляет, – перебил я. – Я горжусь тобой.
Его глаза стали влажными, когда он понял мои слова. Он покачал головой и взглянул на всё ещё затемнённое небо, которое медленно начинало пробуждаться.
– Я не думал, что когда-нибудь снова услышу от тебя эти слова. Не после того, каким я был последние несколько лет. Я должен извиниться перед тобой, Майло.
– Всё в порядке, папа.
– Нет, это не так. – Он провёл большим пальцем по носу. – Когда ты нуждался во мне больше всего, я снова и снова ошибался. Я не был тем родителем, который был тебе нужен или которого ты заслуживал, и я прошу прощения за это. Ты заслуживал большего, и твоя мать дала бы тебе больше.
– Возможно, – сказал я, пожимая плечами. – Я имею в виду, не пойми меня неправильно. Какое-то время я тоже так думал. Я так разозлился на тебя. Я был убеждён, что мама поступила бы лучше. Но кто знает? Если бы ситуация изменилась, и ты ушёл, я не знаю, как бы мама справилась с потерей тебя. Смерть тяжела для людей по-разному. Мы никогда не знаем, как это изменит нас, пока это не произойдёт. Я тоже должен перед тобой извиниться. Я должен был понять, как это тяжело для тебя. Мама у меня была девятнадцать лет. А у тебя она была сорок два года. Кратно больше поводов для скорби. И мне жаль, что я не проникся твоим горем. Мне жаль, что я не был рядом.
Слёзы потекли по его щекам, он всхлипнул, не сводя взгляда с неба. Начали появляться глубокие синие и бордовые оттенки. Мягкие облака медленно двинулись вправо, когда над лесом засияли первые солнечные лучи. Папа теребил пальцы, рассматривая пейзаж.
– Твоя мать сказала тебе искать её в утреннем небе, – сказал он. – Она сказала мне искать её в закатах. Я думаю, её цель заключалась в том, чтобы заставить нас собраться вместе и разделить друг с другом утро и ночь.
– Похоже, что так бы она и сделала.
– Я облажался, Майло. За последний год я облажался миллион раз и прошу прощения за это. Я пробую терапию и другие вещи, которые помогут справиться с моим горем. Я не хочу так жить и не хочу чувствовать себя так вечно. Я хочу быть рядом с тобой. Я хочу понять, как стать для тебя сильнее.
– Мне не нужно, чтобы ты был сильным, папа. Я понимаю… это отстой и тяжело, но мне не нужно, чтобы ты был сильным. Мне нужно, чтобы ты был здесь. Мама была бы не против, если бы мы время от времени срывались, и я не думаю, что она хотела бы, чтобы мы оставались в эти моменты одни.