Самая холодная зима

– Эй, Учительница? – прошептал он, впиваясь своим телом в моё.
– Да?
– Можем ли мы сегодня немного убежать от жизни?
Я посмотрела на него и хихикнула:
– Нет, мы не можем прогуливать, Майло.
Он заворчал и припал ко мне, проведя ртом по моей ключице:
– Пожалуйста? Только один день. Один день, когда мы с тобой будем… самими собой?
Я закрыла глаза и слегка застонала, млея от его поцелуев:
– Мы можем притвориться больными.
– Но мы не болеем.
– Кхе-кхе, – сказал он, прикрывая рот.
Я засмеялась:
– Почему мне кажется, что это фальшивый кашель?
– О нет. В нём нет ничего фальшивого. У меня что-то серьёзное, – простонал он, резко плюхнувшись обратно на свою сторону кровати и прижав тыльную сторону ладони ко лбу. – Я думаю, у меня ещё и жар.
– Правда?
– Да, подойди сюда и проверь, – сказал он, кладя руки мне на бёдра и поднимая меня к себе на колени без каких-либо усилий.
Я не думала, что когда-нибудь смогу смириться с тем, как легко он меня перемещал.
Я оседлала его и положила ладонь ему на лоб:
– С тобой всё в порядке.
Он нахмурился:
– Это потому, что у тебя та же инфекция, что и у меня. Кхе-кхе.
Я положила руки на его обнажённую грудь, наклонилась и поцеловала его в губы:
– Мы не будем сегодня прогуливать, Майло.
– Я хочу провести день с тобой, – прошептал он низким и робким голосом.
В его глазах сверкнула нежность, от которой моё сердце пропустило несколько ударов.
– Не смотри на меня так, – предупредила я.
– Как?
– Как будто ты собираешься заставить меня согласиться на плохие поступки.
Он притянул меня ближе и прижал к своему телу. Его губы коснулись моей мочки уха.
– Пожалуйста, делай со мной плохие-плохие вещи, Стар. – Его язык выскользнул изо рта, и он провёл им по моему уху. – Пожалуйста?
Я закрыла глаза и положила голову ему на грудь, прислушиваясь к биению сердца:
– А чем мы займёмся, если немного сжульничаем?
– Я не знаю… друг другом?
Я засмеялась, чувствуя твёрдость у бедра. Очевидно, что не все части Майло были больны. Некоторые были в полной готовности.
– Мы не будем прогуливать школу ради секса, Майло.
Он надулся:
– С тобой не весело.
– Я такой и была до встречи с тобой.
– Мы могли бы поехать на «Амтраке» [4] в Чикаго, – предложил он. – Это будет полуторачасовая поездка. Мы могли бы отключить телефоны и притвориться, что есть только мы, заниматься всякой туристической чушью, смеяться и просто быть собой. Разве это не звучит весело? Просто побыть самими собой какое-то время?
Я слегка приподнялась и изучила его глаза. Когда я посмотрела на него, то увидела её – потребность ненадолго сбежать. Несмотря на то что он, казалось, играл с этим, я могла сказать, что ему действительно нужен перерыв. Мне следовало быть более ответственной. Мне следовало сказать ему, что мы могли бы поехать в Чикаго летом, когда нам позволят быть самими собой в полной мере. Мне следовало сказать ему, как важно, чтобы мы не прогуливали школу. Я должна была сказать ему «нет».
Вместо этого я снова легла ему на грудь, ещё раз прислушиваясь к его сердцу, и сказала:
– Теперь, когда ты упомянул об этом, у меня немного заболело горло.
Я чувствовала его улыбку, даже с закрытыми глазами.
– Мы не можем пойти в школу. Было бы безответственно распространять эту заразу.
– Это правда. Думаю, нам придётся распространить её по Чикаго.
– Это действительно ответственный поступок.
Я слегка приподнялась и посмотрела ему в глаза:
– С твоим отцом всё будет в порядке? Ты уверен, что не хочешь провести день с ним?
Майло пожал плечами:
– Мы обычно не проводим время вместе.
– Но, может…
– Мы так не делаем, Стар, – перебил он, давая понять, что я перехожу черту.
Я больше не поднимала эту тему. Было ясно, что отношения между ним и его отцом были сложными, и я не имела права создавать новые проблемы. Моя единственная задача заключалась в том, чтобы убедиться, что с Майло всё в порядке. Если для этого надо было прогулять школу, значит, так тому и быть.
  
* * *
Сойдя с поезда, мы выключили телефоны. У меня никогда не было такого дня, когда я полностью отключалась от мира, и я даже не могла себе представить, как сильно мне это было нужно.
Улицы Чикаго были заняты машинами и спешащими пешеходами. Туристы окружили одну из самых известных достопримечательностей города – «Фасолинку», или, согласно официальному названию, «Облачные врата».
– Это была одна из остановок в моём воображаемом путешествии, – сказал Майло, фотографируя меня перед «Фасолинкой».
Я широко улыбалась, позируя на одной ноге, пока он щёлкал затвором.
– Ты правда планировал настоящие остановки? – спросила я.
– Пока нет. Только перечислил несколько случайных достопримечательностей, которые я хотел увидеть в разных штатах. Я удивлён, что никогда здесь не был, ведь это так близко.
– Знаешь, что нам следует сделать? Составить карту путешествий и отметить все места, которые мы хотим посетить. Есть множество приглянувшихся мне походных маршрутов.
– А я хочу увидеть семью любителей гамбургеров!
Я прищурилась:
– Семью любителей гамбургеров?
– Ты ничего не знаешь о ней?
– А стоит ли?
– Это статуи членов одной семьи, которые любят гамбургеры из фастфуд-ресторанов «Эй энд Дабл Ю». Они разбросаны по штатам, но те, что я хочу увидеть, находятся в Хилсборо, штат Орегон.
Я засмеялась:
– Хочешь поехать посмотреть на статуи-гамбургеры?
– Это семья любителей гамбургеров, Стар. Семья! – воскликнул он, широко улыбаясь.
Мне нравилась эта версия Майло – полная радости и света. Это ему очень шло.
– Нам нужно найти место для обеда и обсудить все места, которые мы планируем посетить в этой поездке, – сказал он.
– Да, не помешало бы немного поесть.
– Как насчёт пиццы по-чикагски?
– Ты знаешь, что большинство жителей Чикаго не едят пиццу с высокими бортиками? Мы больше предпочитаем тонкую корочку.
– Мне повезло, я турист. Итак, пицца по-чикагски?
Мы остановились на пицце по-чикагски.
Остальное время, проведённое вместе, было свободным. Мы смеялись больше, чем когда-либо, и целовались в общественных местах, не беспокоясь о том, кто нас мог увидеть. К тому времени, когда мы вернулись на вокзал, я уже боялась, что этот день не повторится. Я не хотела игнорировать его в коридорах школы. Я знала, что до лета осталось всего несколько месяцев, но, честно говоря, когда ты влюблён, минута может показаться столетием.
Вернувшись в центр Милуоки, мы наконец достали телефоны и снова включили их.
– Было приятно отключиться от мира, – сказала я, когда мы вышли с вокзала и направились к моему джипу, припаркованному через дорогу.
Вдруг Майло замер, уставившись в телефон. Машины тронулись, и я еле успела вытащить его на тротуар.
– Ты что делаешь? Ты чуть не умер, – сказала я, сбитая с толку его внезапной реакцией.
Он всё ещё смотрел в телефон, нахмурив брови.
– Майло? Что случилось?
Его плечи опустились, а тело слегка задрожало.
– Майло? – снова спросила я.
Он не смотрел на меня.
Его дрожь усилилась.
– Майло. Что такое? В чём дело?
– Мой отец.
Когда он поднял голову, его глаза были полны слёз.
Настоящая тревога проникла в моё сердце.
– Что случилось?
– Авария. Уэстон пытался связаться со мной. Он сказал, всё плохо и он, ну… он… – Его голос дрогнул, и он покачал головой. – Мне нужно в больницу. Мне нужно в больницу. Я должен… я должен, э-э…
Его слова затихли, рассыпались.
– Какая больница? Я подвезу. Поехали.
Он пробормотал название больницы, и я быстро проложила маршрут на телефоне. Когда мы приехали, я хотела выйти из машины, но Майло меня остановил.