Самая холодная зима
– Это плохо. Это нехорошо. Это так, так плохо, – бормотала она, расхаживая взад-вперёд по комнате.
Номер был впечатляющим. Он был большим, с двуспальной кроватью размера «Калифорния Кинг», раскладным диваном и ванной комнатой с глубокой ванной.
– Не волнуйся. Я буду спать на раскладном диване.
– Майло…
Она вздохнула, пошла в ванную и остановилась под душем, отгороженным прозрачной стеной.
– Ты увидишь, как я принимаю душ! – проворчала она. – Зачем вообще ставить эту стену, если она прозрачная?!
– Если тебе от этого легче, я уже видел тебя голой.
– Майло!
– Ладно, ладно, ты немного напряжена.
Она снова направилась ко мне и рухнула на огромную кровать:
– Это худший день в моей жизни.
– Забавно. А я думал, что это лучший день в моей жизни.
Она резко повернула голову в мою сторону, всё ещё лёжа на кровати:
– Почему тебе так нравится противоречить?
– Я родился таким. Не волнуйся. Когда ты примешь душ, я выйду из комнаты и уступлю тебе место. Слово скаута. – Я подошёл к бутылке шампанского. – Хочу немного…
– Не смей открывать, Майло Корти! Никакого алкоголя на этих выходных!
Я улыбнулся:
– Мне нравится, когда ты используешь моё полное имя. Это заводит.
– Ну перестань. Для этой ночёвки будут установлены основные правила.
Она заставила себя опуститься на кровать, сбросила туфли, а затем села по-турецки.
– Я ненавижу правила.
– Да, я знаю. Вот поэтому они нам нужны.
Я плюхнулся на диван напротив неё.
– Хорошо, рассказывай.
– Абсолютно никаких прикосновений.
– Грустно, но справедливо. Продолжай.
– Никаких сексуальных высказываний.
– Сделаю всё возможное. Дальше?
– Не залезай в мою кровать.
– А что, если я в неё залезу?
Она строго посмотрела на меня.
Я вскинул руки:
– Ладно, никаких обнимашек, подруга. Понятно.
– И наконец, мы придерживаемся будничных тем.
– И это говорит человек, который вечно задаёт мне вопросы о моей матери.
Её взгляд смягчился, и она покачала головой.
– Я знаю. Я только добавляю путаницы, но у меня такое ощущение, будто мы находимся на скользкой дорожке, особенно когда делим один номер в отеле. Я не виню тебя во всём этом. Я согласилась на это добровольно. И всё же, мне кажется, теперь я понимаю, сколько границ мы пересекли. – Она тяжело сглотнула. – Я не могу потерять работу, Майло. Она слишком много значит для меня.
Я сел прямее и немного напрягся:
– Стар, я знаю, что отпускаю много неуместных шуток, но я бы никогда не поставил под угрозу твою карьеру. Я придурок, но не настолько.
– Спасибо, Майло.
Я схватил с кровати подушку и швырнул её на диван.
– Вздремни, – сказал я, ложась на диван, не удосуживаясь разложить его. – Нам предстоит провести на холоде несколько часов.
Она улыбнулась.
Мне очень это нравилось.
Но я сохраню эту тайну при себе. Я провоцировал её, не будучи уверенным, что она ответит мне взаимностью.
Я ворочался на диване, изо всех сил стараясь устроиться поудобнее.
К сожалению, мои ноги свисали с края, из-за чего принять удобную позу было практически невозможно.
– Ну хорошо, – вздохнула Старлет.
Я открыл один глаз и посмотрел в её сторону:
– Что тут хорошего?
– Мы можем разделить постель. Понятно, что тебе неудобно. – Она взяла все подушки с кровати и построила перегородку прямо посередине. – Ты оставайся на своей стороне, а я останусь на своей.
Я ухмыльнулся:
– Это весьма щедро с твоей стороны, Учительница.
– Что сказать? Я хороший человек.
Она сурово указала на меня пальцем после того, как я забрался на кровать.
– Не смей меня трогать.
– Я буду держать руки при себе. Если только ты не передумаешь, – подразнил её я. – Потому что, если ты передумаешь, мои руки потянутся прямо к твоей…
Она ударила меня подушкой:
– Ложись спать, Майло.
Я сделал, как она сказала, надеясь, что во сне я увижу себя между её бёдрами.
* * *Через несколько часов я проснулся, почувствовав прикосновение к руке. Я открыл глаза и обнаружил, что барьер из подушек полностью исчез. Каким-то образом Старлет придвинулась ближе к моей стороне кровати, и её голова мирно покоилась у моего плеча.
Я подумывал обнять Старлет и позволить теплу охватить нас. Но так и не сделал этого, испугавшись, что, если я её сдвину, она может проснуться и отстраниться. То, что она спала рядом, ощущалось как радость, которую я не хотел терять.
Поэтому я закрыл глаза и снова заснул, надеясь, что Старлет медленно приблизится ко мне.
Глава 15
Старлет
Я проснулась и обнаружила, что моя голова прижата к груди Майло. Поднявшись, я чуть не заорала на него за то, что он разрушил границу из подушек, но потом поняла, как он лежит. Он был именно там, где должен был быть. Это я придвинулась к нему.
Я опустилась обратно и положила руки ему на грудь, слушая биение сердца. От тепла объятий по спине пробежала приятная дрожь. Я лежала так дольше, чем следовало, но не могла оторваться. Вдыхая аромат дуба и лимонада, я жалела, что не могу оставаться рядом с Майло весь день.
Я полежала так ещё пять минут.
Потом десять.
Может быть, двадцать.
Мне хотелось, чтобы мне не было так хорошо от нашей близости. Его рука слегка обняла меня, и я представила, будто мне всегда суждено было быть рядом.
«Отодвинься, Старлет».
Я мягко вздохнула, прежде чем медленно вернуться на свою сторону кровати и вновь возвести границу из подушек. Я попыталась снова заснуть, но слишком сильно скучала по его прикосновениям. Впрочем, этот факт я решила оставить при себе.
* * *– Перчатки и носки с подогревом? – спросил Майло, когда я протянула ему рюкзак, наполненный всем необходимым.
Я давно не ходила в походы зимой, так что, возможно, переборщила с мерами предосторожности, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
– Никогда не знаешь, что может случиться, – предупредила я, застёгивая молнию на пальто, когда мы припарковали машину в укромном месте, чтобы отправиться в поход.
Несколько туристов уже шли по тропе к ледяным пещерам, и меня охватила сильная тревога, смешанная с волнением. Это был мой первый поход, с тех пор как умерла мама. Часть меня, если честно, думала, что я больше не выйду в горы. Я не привыкла к тому, чтобы мамы не было рядом.
– А батончики-мюсли? – уточнил он.
– Моя мама всегда упаковывала батончики-мюсли. В маленьких мешочках ещё есть фруктовые рулеты и смеси орешков для прогулок, под верхней молнией в рюкзаке.
Он посмотрел в рюкзак и удивлённо приподнял бровь:
– Я впечатлён, Учительница.
Я улыбнулась:
– Что сказать? Я очень впечатляющая.
– Да.
Я почувствовала, как щёки покраснели от его комментария. Я не думаю, что Майло хотел сказать это кокетливо, но он мастерки будил бабочек в моём животе. Ему даже не нужно было стараться: моё тело реагировало на само его существование.
Я ненавидела то, что не могла себя контролировать. Если бы я взяла себя в руки, влечение к Майло рассеялось бы.
Мы собрали снаряжение и фотоаппаратуру и пошли к тропе. Прежде чем мы ступили на неё, Майло остановил меня, положив руку на плечо:
– Стар, подожди.
– Что?
– Ты в порядке?
Я изогнула бровь:
– Что ты имеешь в виду?
– Я знаю, что ты не ходила в походы с тех пор, как умерла твоя мама, и я просто хотел проверить, действительно ли ты в порядке.
Вот он.
Милый Майло.
Его дружелюбие не так часто брало верх.
Моё глупое сердце билось ради таких моментов.
– Я в порядке, – сказала я с улыбкой.
Он наклонил голову, изучая меня, как будто пытаясь понять, честна я или нет.
– Я в порядке, – повторила я.
Он кивнул:
– Если будет момент, когда ты перестанешь чувствовать себя нормально, скажи мне, хорошо?