Самая холодная зима

Я глубоко вздохнул, глядя на уже посветлевшее небо.
«Доброе утро, мама».
Вскоре после этого мы продолжили путь. К третьему часу поездки солнце поднялось высоко и светило сквозь лобовое стекло. Старлет надела солнцезащитные очки, а затем спросила, каковы мои планы после окончания учёбы.
Если честно, я даже не думал о планах.
Я был не из тех, у кого есть мечты или цели, вопрос оставил меня в некотором замешательстве.
– Никаких, – сказал я.
– Ты думал о колледже?
– Подавать заявление уже поздно. Кроме того, я даже не знаю, что буду изучать.
– Это нормально. Ты всегда можешь взять перерыв, чтобы во всём разобраться, или вообще не продолжать учебу. Колледж не для всех.
– По мнению моего отца, есть только два пути – колледж или армия.
– Ты бы пошёл в армию?
– Ни в коем случае, чёрт возьми.
Она взглянула на меня, а затем снова на дорогу:
– Если бы ты мог сделать что угодно, что бы это было?
– Что угодно?
– Что угодно на свете.
Я прищурился:
– Нет неправильного ответа?
Она хихикнула:
– Это не экзамен, Майло. Неправильного ответа не существует.
Мне нравилось, когда она хихикала. Это помогало лучше, чем любое лекарство.
– Я был бы путешественником. Я бы купил фургон и отправился бы через всю Америку, наблюдая как можно больше восходов и закатов. Я бы завел видеоблог на «Ютубе» или ещё где-нибудь и показывал бы разным людям мир и все его уникальные места.
– О боже мой, – сказала Старлет.
Я затаил дыхание, думая, что она собирается растолковать мне, насколько нелепо скитаться по свету. Вместо этого её глаза расширились, и она сказала совсем другое:
– Это и моя мечта! Я хотела сделать так с самого детства.
– Хрена с два.
– Это не бред.
Я улыбнулся.
Мне нравилось, как вместо ругательств она использовала другие слова, например бред. Это было мило.
Она мечтала о том же, что и я. Это вызвало странное смятение в мыслях. Я не мог не задаваться вопросом, помогала ли мне мама. Это она привела мне Старлет? Она каким-то образом заставила наши пути пересечься? А может, силы Вселенной свели нас двоих вместе? Я не верил в судьбу, но пожелал, чтобы это было правдой. Ещё одно новое чувство – надежда.
– Я собиралась взять школьный автобус или старый фургон и превратить его в дом на колёсах, – объяснила Старлет с сильным волнением. – Я потратила невероятное количество часов на поиск подобных видео. В моём идеальном мире у меня был бы дом на колёсах и я бы везде ездила на нём. Или крошечный домик. Я думаю, что крошечные домики – самые крутые. Или домик на дереве!
– Стар?
– Да?
– Кажется, я только что влюбился в тебя, – полушутя сказал я.
Однако она не засмеялась. И даже слегка помрачнела.
– Шутка, – добавил я, чувствуя себя тупицей из-за неосторожного комментария.
– Нет, я знаю. Это не то. Просто… мне нравится, когда ты это делаешь. Мне это очень нравится.
– Что?
– Когда ты называешь меня Стар. Только самые близкие люди называют меня Стар.
Эта проклятая мышца в моей груди начала биться быстрее.
– И тебе нравится, когда я это делаю?
Она кивнула:
– Мне нравится, когда ты это делаешь.
– Значит ли это, что мы близки?
Она повернулась, и мы на мгновение встретились взглядом. Нечто важное отразилось её в глазах, но, не отвлекаясь больше, она сосредоточилась на дороге. Я надеялся, что Старлет будет чаще смотреть на меня так. Как будто, встретив мой взгляд, она увидела вечность.
– Нужно остановиться и заправиться, – сказала она, переводя тему.
Очевидно, я перешёл черту, задав последний вопрос, но, честно говоря, это Старлет подвела меня к ней, когда стала рассуждать о своем имени. Кроме того, казалось, что наши границы уместного и неуместного были нарисованы на песке и стирались лёгким дуновением.
«Границы размыты, Старлет». Мы ходим по краю.
Когда она выехала с автострады и подъехала к заправке, я первым выскочил из машины.
– О, нет, тебе необязательно… – начала Старлет, но я остановил ее:
– Здесь холодно, не надо морозить задницу. Я все сделаю.
  
Отец научил меня этому – нельзя позволять женщине заправлять бак машины. Честно говоря, отец преподал мне много хороших жизненных уроков, прежде чем поддался горю. Он всегда относился к маме так, как будто она была королевой, а он – крестьянином, которому повезло оказаться в свите. Это было единственное, в чём преуспел мой отец – в любви к моей маме.
Я заправил бак и сказал Старлет, что мы можем поменяться, поскольку до места назначения было ещё около трёх часов езды. Она согласилась. Я открыл пассажирскую дверь, и Старлет забралась в салон. Когда она села, я наклонился над ней, схватил ремень безопасности и медленно скользнул им по её телу. Мои костяшки пальцев прикоснулись к её груди, пока я устанавливал пряжку на место. Закончив, я подмигнул:
– Безопасность превыше всего.
Затем я закрыл дверь.
Я был благодарен за двухсекундную прогулку до своей стороны машины на прохладном воздухе. Мне нужно было стряхнуть беспокойство, появившееся от лёгкого прикосновения груди Старлет к моей руке.
– Я немного удивлён тем, что ты доверяешь мне вести машину, – сказал я, сев и повернув ключ зажигания.
– Что сказать? Я плохо разбираюсь в людях. Сделай так, чтобы я не пожалела о своём решении, – пошутила она, подключая музыку.
Кендрик Ламар взревел из колонок, и она начала читать рэп, подхватывая строчки за лирическим гением.
И именно тогда я захотел Старлет Эванс сильнее, чем когда-либо прежде.
* * *
Когда мы добрались до отеля, я был готов поспать несколько часов, прежде чем отправиться в поход и пофотографировать. Старлет пошла регистрировать нас в номерах, а я принялся разгружать багажник. Когда я вошёл в отель, то увидел ярость на её лице, она ходила туда-сюда с девушкой-портье.
– Нет-нет. Вы не понимаете. Нам нужны два номера, – повторяла Старлет. – Как можно было поменять бронь? Я забронировала два номера!
– Да, мэм, но, к сожалению, вы зашли через сторонний сайт, а другой гость зашёл через наш сайт. Поэтому номер должен принадлежать ему. Но вам мы подобрали лучшую замену. Это наш самый большой люкс для молодожёнов.
– Люкс для молодожёнов? Мне нравится, как это звучит.
Я ухмыльнулся, подходя к Старлет, но раздражение в языке её тела заставило меня понять, что она была зла не на шутку.
– Есть ли поблизости гостиницы? – спросила Старлет у портье.
– Да, но все они заняты из-за зимнего фестиваля, который пройдёт в эти выходные.
Старлет ударилась головой о стойку и застонала.
Сотрудница посмотрела на меня и моргнула.
– Я имею в виду, что бывают мужчины и похуже, с которыми приходится ночевать в одном номере, – пошутила она.
Старлет подняла голову и закатила глаза самым драматичным образом, который я когда-либо видел.
– Пожалуйста, не тешьте его эго.
– Нет, во что бы то ни стало, сделайте это. Я люблю, когда тешат моё эго. Скажи ей, Стар. Скажи ей, как я это люблю.
Старлет ударила меня в грудь, немного застенчиво. Я поймал её руку. Мы оба уставились на место прикосновения, и я держал её ладонь дольше, чем следовало.
Отстранившись, Старлет зачесала волосы за уши. Она всегда так делала, когда нервничала или была сбита с толку моими абсурдными комментариями. Это было мило. В ней было так много милого – можно было составить мысленный список всего, что мне нравилось в этой девушке.
Я улыбнулся её раздражению и засунул руки в карманы.
– Мы возьмём этот номер, – сказал я портье.
Было ясно, что Старлет находилась в состоянии эмоционального срыва. Чем скорее мы окажемся наедине, чтобы она устроила полномасштабное безумие, тем лучше.
Я поблагодарил сотрудников за помощь с багажом. Вскоре нам принесли бутылку шампанского. Должно быть, в отеле не знали, что я несовершеннолетний, однако документы Старлет говорили, что ей больше двадцати одного года. Я назвал это победой. Старлет назвала это катастрофой.