Идеальный питомец для космического генерала (СИ)

Но я не могу просто забрать её как вещь. Потому что теперь Таша не просто мой питомец. Она значит для меня гораздо больше. А если я сорвусь, Алекс обязательно обернёт это против меня. Он явно умеет играть в психологические игры. В конце концов, я не нахожу ничего лучше, чем просто уйти к себе.
При моём появлении в комнате загорается тусклый свет. Я не раздеваюсь, просто валюсь на кровать лицом в подушку. Слишком много всего навалилось. Война, интриги, решения, которые давят. А теперь ещё и это — я теряю её. Тихо, незаметно. Никогда прежде я не любил и не знаю, как поступить правильно.
  
Сон приходит не сразу. В голове шумит, в теле — ноющая усталость. Если бы я только мог понимать окружающих чуть лучше…
Просыпаюсь от мягкого прикосновения. Что-то нежное скользит по моим волосам. Я приоткрываю глаза и вижу Ташу. Она лежит рядом. Её ладонь замирает на моём лбу.
— Ты мне снишься? — спрашиваю хрипло. В горле пересохло, дыхание всё ещё тяжёлое.
— М-м? — Таша глядит на меня вопросительно.
— Да неважно, — бормочу я, снова прикрывая глаза. Руки сами заключают её в объятия. Я прижимаю её к себе, чувствуя её тепло. Её запах, такой родной, заглушает тревогу.
— Я с тобой, — вдруг доносится до моего уха. — Всегда.
Наверное, она хотела сказать «навсегда», но перепутала слово. И всё равно я очень тронут. Сегодня Таша пришла ко мне не за лаской. Она пришла, чтобы успокоить меня. Тяжёлый вздох вырывается из груди.
Таша сжимает мою ладонь. Я обнимаю её крепче. Пальцы скользят по её спине, чувствуя мягкость ткани и тепло кожи под ней. Никаких лишних слов мне не нужно. Она здесь, и этого достаточно. Пока она рядом, я могу снова дышать.
  
Глава 31
 
Таша 
— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я, протягивая Алексу пакет со льдом.
— Что именно? — тот пытается изобразить удивление. Но получается у него не слишком убедительно.
— Спровоцировал Тенебриса, — говорю я, хотя уверена, что он сам прекрасно понимает.
— Боже… — Алекс тяжело вздыхает и проводит ладонью по лицу. — Вот уж не думал, что на Кирии услышу, что жертва сама виновата.
— Не драматизируй. Я знаю Тенебриса. Он без повода и мухи не обидит. Именно поэтому я и спрашиваю, зачем тебе понадобилось злить его?
Во взгляде Алекса отражается сочувствие. Он оглядывает меня с головы до ног и вздыхает.
— А ты уверена, что ты действительно его знаешь? — спрашивает, напряжённо прищурившись.
И хотя я знаю, что Алекс всего лишь играет, но мне всё равно становится не по себе от его вопроса. Кажется, Алекс видит это, а потому продолжает.
— Ты уверена, что правда знаешь, какой он настоящий? Сколько ты прожила с ним — полгода, год? Думаешь, что уже видела его истинное лицо?
— Заканчивай с этим, — бросаю я раздражённо. — Тебе не удастся настроить меня против него.
— Моя дорогая, Таша, я даже не пытался, — отвечает он со вздохом. — Я лишь хочу, чтобы ты раскрыла глаза и поняла, что именно делает с тобой твой безупречный хозяин. Он отнюдь не такой хороший парень, как ты привыкла думать.
— Я же сказала, прекращай этот бред! — бросаю раздражённо.
— И вот ты уже злишься, — Алекс растягивает губы в довольной улыбке. — А что так? Больно признавать правду?
Требуется вся моя воля, чтобы сдержаться и не последовать примеру Тенебриса. Этот сукин сын решил, что я дура, которой можно манипулировать?! Как бы мне ни хотелось надрать ему задницу, прежде я должна узнать, чего он добивается. Ведь как ни посмотри, а такое поведение не способствует успеху его бизнеса. Я уверена, что Тенебрис в шаге от того, чтобы избавиться от Алекса. И всё же Алекс продолжает сеять сомнения. Симпатия ко мне? Благие намерения? Бред. Я не верю. Я также не думаю, что он делает это, чтобы самоутвердиться. За его манипуляциями кроется что-то посерьёзнее. И я должна выяснить что.
— Алекс, просто забудь обо всём и постарайся его больше не злить, — произношу я наконец. — Так будет лучше и для тебя, и для меня.
Я делаю вид, будто потираю виски утомлённо. Он видит слабость, и его глаза загораются хищным огнём. Мне становится жутко не по себе. Проходит пара секунд, прежде чем он берёт свои эмоции под контроль.
— Ты очень хорошая девушка, Таша, — произносит Алекс с притворным сожалением. — Тебе просто не повезло. Должно быть, в прошлом ты пережила немало всякого дерьма, раз теперь считаешь Тенебриса хорошим. Но поверь мне, ты заслуживаешь лучшего.
Он, наконец, прикладывает лёд к пострадавшей голове, а, после, не дожидаясь моей реакции, уходит. И я ненавижу себя за это, но внутри что-то переворачивается от его слов. Во мне снова просыпается жалость к себе. Я начинаю думать, что не заслужила жестокого обращения отца и ненависти брата. Я не заслужила того, чтобы кто-то покушался на мою жизнь. Я не заслужила быть проданной кому-то словно вещь.
Чёрт! Какой же всё это отстой! Единственное, что хоть немного позволяет мне удержаться на плаву в этом водовороте эмоций, — мысль о том, что Тенебрис не виноват ни в чём из того, что со мной случилось. Пусть я не так хорошо его знаю, но встреча с ним — самое хорошее, что случилось со мной с тех пор, как моей матери не стало. Отрицать это бесполезно.
Запах подгорающей еды выводит меня из ступора. Я бегу обратно в кухню. При виде вьющегося над сковородой дымка моя надежда на здоровый ужин тает. Я спешу выключить плиту, ладонью пытаясь развеять дым. Но от этого он только быстрее доходит до сенсора пожарной сигнализации. Она начинает противно вопить. Я оглядываюсь по сторонам, соображая, как её выключить.
— Чёрт! Да что за фигня?! — ругаюсь вслух. Как будто мало было других проблем сегодня?! Драки Тенебриса с Алексом, попыток последнего залезть мне в душу. И вот теперь ещё и сгоревший ужин.
Я не успеваю ничего предпринять: в кухне появляется Тенебрис. Он молча тянется к панели на стене и отключает сигнал тревоги. Оглядывает меня с ног до головы внимательно. Хватает мои ладони, разворачивает их, осматривает тыльную сторону, потом пальцы, как будто ищет ожоги.
— Прости, я забыла про ужин, — говорю частично на кирийском, частично на родном языке.
Он всё так же молчит, но я вижу, как в его взгляде что-то смягчается. В нём нет укора. Лишь усталость и забота.
— Да я в порядке! — говорю уже чуть увереннее. — Но вот соте моему — трындец.
Он смотрит в сторону сковороды, хмурится и поджимает губы. В этом движении столько досады, будто он сам рассчитывал на этот ужин. Пара секунд и он уходит. Я, морщась от вони, заливаю сковороду водой. Тенебрис возвращается с коммуникатором и показывает мне экран. На нём что-то похожее на меню сервиса доставки еды. Я киваю и выдыхаю. Хорошо, что он не разозлился. Или, по крайней мере, не демонстрирует этого.
Сервис, что он мне показывал, отличается от прежнего. Я понимаю это, когда Тенебрис сам собирается поехать и забрать заказ. Я решаю напроситься с ним. Оставаться лишний раз наедине с Алексом не хочется. Он и так сегодня порядком отымел мою голову.
Планер летит мягко и бесшумно. Сквозь затемнённые окна видно рассыпанные звёзды городских огней. Их мерцание напоминает мне огни родного Сиэтла. Я расслабленно разваливаюсь на сиденье. Мне нужно было немного времени наедине с Тенебрисом. Даже молчание с ним ощущается как нечто ценное. Он не пытается говорить со мной — просто иногда бросает на меня короткие взгляды. И улыбается, видимо, ему нравится, что я рядом.
Пункт выдачи еды оказывается целым ресторанным комплексом для посетителей с питомцами. Пока мы стоим в очереди из планеров, я случайно заглядываю в окно заведения и вижу там питомцев-людей. Они едят свою еду с пола, точно собаки. И пусть я предполагала, что тут именно так и принято. (Тенебрис ведь и сам по первости пытался кормить меня с пола.) Но всё это повергает меня в шок. Кажется, Тенебрис замечает моё смятение, потому что на мои глаза внезапно, будто штора, опускается его ладонь.
  
— Не надо туда смотреть, Таша, — произносит он с нотками вины в голосе