Гостья лесного князя. Падение с небес. Том 1

– Сколько? – делано нахмурился Даниэль, в то время как синие брызги из глаз выдавали смешливое настроение.
– Тринадцать, наверное, – отозвалась я не вполне уверенно, но именно после этого случая я попросила отца научить меня плавать. Он посмеялся девичьим капризам, но, тем не менее, нашёл это не такой уж и глупой затеей. И с тех пор сам лично руководил моим обучением и надо сказать успешно.
  
– Вы танцуете?
Потанцевали, и раз, и два, и три, на радость нашим отцам и на зависть девицам, что приходят на подобные приёмы, балы с единственной целью обзавестись выгодной партией. Даниэль был действительно очень выгодным женихом, вот только я об этом не задумывалась ни разу.
Мы бесконечно кружились, и казалось, что вокруг больше нет никого. Куда делось моё желание посмеяться, пофлиртовать с кавалером, а потом неожиданно сбежать, оставив его в полном недоумении, но ни в коем случае не обиженного на шутливую меня? Понятия не имею, только вдруг оказалось, что мне очень важно, чтобы о Даниэль и в следующий раз пригласил именно меня, а не какую-то другую не менее достойную девушку.
Так бывает, поверьте. Ещё вчера я и знать не подозревала что тот самый нахальный мальчишка, что в моих воспоминаниях запечатлелся несколько резковатым, насмешливым, но, несомненно, храбрым, сегодня покажется мне совершенно другим. Он произвёл неизгладимое впечатление как интересный мужчина, чьё внимание не отвлекалось на местных красавиц, а целиком и полностью было предназначено только мне.
– Даниэль, – позвала я его в тот момент, когда очередной танец, кажется, сиреневый вальс подходил к концу, а мне срочно потребовалось уединиться в дамской комнате. Да и отец несколько раз прикрывал глаза, что означало, ему требуется со мной переговорить.
– Да, Ярослава, что ты хотела? – легкий наклон головы, лукавая полуулыбка…. Как это всё безумно шло молодому человеку. Или я, потонув в синеве его глаз, стала похожей на прочих девиц, готовых пойти за избранником, лишь стоит тому поманить девушку пальцем? Глупость какая.
– Если ты не возражаешь, то следующий танец я не буду танцевать с тобой, – мои пальцы были вложены в его руку. Но даже сквозь перчатку я чувствовала огонь, словно не было никакой преграды, а эти соприкосновения похожи на что-то большее, чем просто пожатие по сути случайных друг для друга людей.
– Почему? – недоумение, а в его синих глазах помутнело бездонное море или вдруг небо решило показать свой характер, стало грозовым, пустив в мой адрес молнии. – Ты устала?
– Нет, – тихо рассмеялась я, нарочно перед этим не сказав, что мне нужно удалиться, припудрить носик и вместе с тем, не забывая, что мы не просто стоим, а танцуем, плавно движемся. Лёгкое пожатие его пальцев, чуть сильнее, чем следовало бы, означали гнев или это вышло случайно?
– Я, наверное, отдавил тебе ногу, и ты так сердишься, своевольная девчонка, – проворчал он, переходя на милостивые нотки, вместе с тем напомнив мне о прошлом. Грубовато выразился и несколько фамильярно, но я прощаю, в конце концов, этот мальчишка спас мне жизнь, а это дорогого стоит. – Признайся, это так?
– Нет, – я уже улыбаюсь, демонстрирую на щеках свои ямочки, а заодно испытываю терпение Даниэля, естественно, нарочно.
– Кому- то уже обещан танец? – кажется, он понял, что подобный разговор доставляет мне удовольствие и мягкая синева вновь заполнила его глаза.
– Нет, – я уже ждала, что же он предположит в следующий раз и, кажется, эта игра нравилась не только мне.
– Сдаюсь, – произнёс Даниэль таким тоном, что я сразу засомневалась в сказанном. Нет, такие не сдаются, никогда.
– Мне нужно переговорить с папой, – я удовлетворила его любопытство. И в тот же момент, когда партнёры по танцу приподнимали своих партнёрш за талию и переставляли через пол- оборота, я просто почувствовала его дыхание своей щекой. Хорошо, что ничего лишнего сын графа себе не позволил, иначе это было бы весьма оскорбительно для девушки моего круга.
– Мы ещё увидимся? – Вежливый поклон с его стороны в знак благодарности за чудесный танец, касание губами моей руки, ничего лишнего.
Отчего же сердце стучит, словно бьётся вольная птичка, пойманная в силки?
– Непременно, – уверяю я и пытаюсь по привычке ускользнуть. Но Даниэль этого не позволяет, а лично провождает меня к поджидавшему отцу.
***
Я уехала раньше в сопровождении верных слуг, что ожидали нас в карете, а папа остался, решая какие-то дела, и не все они касались исключительно служебной части. В конце концов, он тоже танцевал с дамами, некоторые из них были весьма недурны собой и наверняка имели стойкое желание пообщаться с графом Белтоничем с глазу на глаз.
Даниэль проводил меня до выхода из их дома, а папа посадил в карету, сказав пару напутственных слов. Слегка откинув занавеску, я смотрела на силуэт того, кто покорил меня с самых первых минут настоящего знакомства (детство не в счёт). Он продолжал стоять до тех пор, пока моя карета не скрылась в тенистой аллее Гринвичей, увозя меня вместе с приятными воспоминаниями и непонятным волнением.
Очень хотелось увидеть Даниэля, не сегодня, а как-нибудь.
***
– Ты не спишь? – Легкий стук в мою дверь в четыре утра в выходной день мог произвести только папа, – а я гляжу, что свет горит, значит, точно смогу заглянуть и поцеловать свою дочку на ночь.
– Уже утро, – хихикнула я и подставила лоб для поцелуя. И пусть мне давно уже пошёл девятнадцатый год, но наш ритуал повторялся изо дня в день, за исключением случаев отцовых командировок.
– Утро, – согласно повторил граф и довольно зевнул. – Кажется, твой вечер удался?
От него слегка, совсем неуловимо, пахло женскими духами, но в этом не было ничего нового. Мамы нет, а он всего лишь человек, который пусть по- своему, но хранит ей верность. Он не женится, не приводит в дом ту, что станет для меня мачехой, это ли не признак преданности?
– Вполне, – поддакнула я и быстро накинула халат, выскользнув из- под одеяла в тот момент, когда отец подошел к окну и уставился на наш сад. – Всё было замечательно, да ты и сам видел.
– Видел, – усмехнулся граф, – эта самая "замечательность" приглашает нас с тобой завтра к ним на обед.
– Неужели? – в ответ состроила удивленное лицо, но моего отца было не обмануть, он хохотнул, запустив в мою сторону небольшой диванной подушкой, от которой я ловко увернулась. – Он сам?
– Нет, конечно, Льюис и его жена. И мы пойдём.
– Как скажешь, – я уселась на диван рядом с отцом и прижалась к нему, как делала это тысячи раз в детстве и вчера тоже.
Запах чужих духов стал несколько сильнее, но я вовсе не придала этому значение, вскользь подумав, что возможно даже знаю, кому принадлежит "Аромат томной девы". Маркиза Фрея Ватори наносила их на запястья перед зеркалом в дамской комнате. Я ещё подумала, что не прочь иметь такие. Выходит, ошибалась, ведь теперь этот запах раскрылся с несколько тяжелым оттенком, а такое подходит только женщинам в возрасте.
– Скажи ещё, что тебе сегодняшний вечер не понравился, – нарочито строго произнёс отец.
– Отчего же, было очень мило. Прекрасные танцы, волшебная музыка.
– Да- да, – подковырнул меня граф. – Вот так всем и отвечай.
– Угу, – я ткнулась носом в плечо отца, понимая, что наконец- то приходит успокоение. Он дома, всё в порядке и это подействовало расслабляюще.
– Как жаль, что дети не могут всегда оставаться маленькими, – произнёс папа перед тем, как покинуть мою спальню.
Как бы мы не веселились накануне, но завтрак по выходным дням был непременно в десять часов. Так было заведено родителями изначально, и никто из нас никогда не нарушал этого правила. Спать ты можешь сколько угодно ночью, а утром будь добр, просыпайся, приводи себя в порядок и спускайся, чтобы семья действительно была семьёй, а не просто совместно проживающими персонами.
  
Огромный букет розовых роз и небольшую записку с монограммой рода Гринвичей "Доброе утро, Ярослава. Надеюсь увидеть Вас и Вашего отца у нас" доставили после завтрака. Я хотела делано нахмуриться, сделать вид, что не понимаю, зачем это всё, а потом решила не кривляться и не строить из себя зазнавшуюся недотрогу. Он хочет, чтобы я ему верила, доверяла? Что ж, посмотрим.