Право на эшафот (СИ)

Если бы я была королём и узнала, что у меня собираются оттяпать приличный кусок территории, то я была бы резко против, так что желание Теодоро видеть меня без головы становилось понятным: так без головы оказывается только одна персона, которая головой, в общем-то, особо и не пользовалась, а так гибнет множество людей. Выбор очевидный, да, когда речь не идёт о тебе. Но мне-то эти интриги вовсе не нужны.
— Мы — Сиятельные, и у нас есть неотъемлемые права, — сухо сказала тётя, — о которых Его Величество Теодоро склонен забывать. Кроме того, Его Величество виновен в смерти твоих родителей и брата. Ты хочешь ему всё простить?
— Я этого не помню. Я не помню никого из них.
Тётя резко выдохнула и решила:
— Нам нужна сторонняя консультация знающего мага. Я займусь этим. К этому разговору вернёмся после.
Она стремительно вылетела из гостиной, только юбки прошелестели. Я же выходила куда медленнее. Мне было о чём подумать. Роль, уготовленная тётей, ничуть не прельщала, вне зависимости от того, к кому в жёны она собиралась меня пристроить. На первый взгляд, университет как раз давал нужную независимость, но это лишь на первый взгляд, поскольку в той же клятве могут быть подводные камни, о которых я даже не догадываюсь. Это не мой мир, и необдуманный поступок может стоить мне куда больше, чем кажется.
Эсперанса встретила меня у дверей в мою комнату.
— Что-то вы грустно выглядите, Ваша Светлость, — проницательно заметила она. — Неужели не сняли?
— Утверждают, что блок я поставила сама.
Она ахнула, но это не помешало ей быстренько зайти за мной и прикрыть двери. Я села на банкетку и уставилась в зеркало на своё отражение. Оно больше не казалось чужим и не вызывало такого восхищения, как поначалу. Насколько я поняла, красоту давала сама принадлежность к Сиятельным: пусть в воспоминаниях зияли дыры и я ни в чём не была уверена, но косвенно это подтверждалось красотой тех высокородных, с кем я сталкивалась. Обычные же люди были… обычными. Кто-то красивый, кто-то не очень, но сияющего великолепия, от которого перехватывало дух, ни у кого не было. Вот и Эсперанса была приятной и надёжной, но сказать о ней «красавица»?..
В зеркале мне было заметно любые изменения её мимики, и вскоре стало понятно, что она что-то хочет сказать, но не решается прервать мои размышления. Я её непременно выслушаю, но сначала выясню то, что мне нужно.
— Эсперанса, Бласкес сказал, что я могла снятие блока закодировать на некую фразу и доверить её близкому человеку. Вспомни, не говорила ли я тебе чего-то, на первый взгляд, не слишком важного, но просила непременно запомнить?
Лицо горничной чуть дёрнулось, но ответила она ровно:
— Что вы, Ваша Светлость, мы не были столь близки, чтобы вы мне доверяли секреты.
Я повернулась и с удивлением на неё посмотрела.
— Разве? Эсперанса, мне казалось, что ты — моё главное доверенное лицо.
— И я вас не предам, Ваша Светлость — уверенно ответила она. — Но ничего личного вы мне никогда не доверяли.
— Но вдруг я сказала или сделала в тюрьме что-то странное? Что-то такое, что было совершенно на меня не похоже?
Она задумалась, забавно наморщив лоб. Наверное, вспоминала сейчас, о чём мы говорили во время её коротких визитов в тюрьму.
— Разве что в последний день? — с явным сомнением наконец сказала она. — Вы вели себя не так как обычно, но я решила, что из-за того, что вас вскоре…
Она не закончила фразу и осенила меня знаком Двуединого, который должен был спасти и сохранить тело и душу. Как-то он со вторым не особо справился, наверное, знак нерабочий…
— В последний день у меня уже были дыры в памяти, значит, если я и говорила что-то важное, то это было раньше.
Эсперанса огорчённо шмыгнула носом.
— Нет, Ваша Светлость, ничего такого не припомню. Да разве ж вы доверили бы мне Сиятельные секреты? Только ровне.
Я вздохнула. Самый простой путь привёл в тупик.
— Очень жаль, Эсперанса. Но, по-твоему, кому я могла передать секрет? Подругам?
— Ой, нет, они змеи те ещё, — запротестовала она и тут же испуганно бросила: — Ой, простите, Ваша Светлость, просто я слышала разговор ваших подруг в тот день, когда вас казнить должны были. Не подруги она вам, а напротив.
 
Это я допускала, потому что оставшихся обрывков о дружеском общении хватало, чтобы понять — свои интересы там каждой ближе, чем чужие. Скорее, конкуренция, чем дружба.
— Получается, я никому не могла довериться?
— Почему же? — неожиданно ответила Эсперанса. — А дон де Монтейо?
Её слова отклика в памяти не вызвали.
— Дон де Монтейо? Кто это? Я его не помню.
— Не помните? Как это? — испуганно спросила она. — Барон Эмилио де Монтейо, друг вашего брата. Вы состояли с ним в переписке.
— Понимаешь, Эсперанса, у меня на памяти блок. Здесь помню, здесь — не помню. И барон попал как раз в «не помню», — пояснила я. — У нас был с ним роман?
Эсперанса неожиданно покраснела.
— Откуда мне знать, Ваша Светлость? Вы с ним тайно встречались, но для чего, мне не докладывали.
Ага, не иначе как разрабатывали проекты свержения Теодоро Блистательного — для чего ещё может встречаться девушка с молодым мужчиной? Только для обсуждения коварных политических планов.
— Значит, мне с ним нужно срочно увидеться, — решила я. — Только как это устроить?
— У меня к вам от него письмо, — опять покраснела Эсперанса.
Она вытащила голубой прямоугольник, запечатанный обычной, даже без намёка на магию, сургучной печатью. Сломала я её с нетерпением и сразу погрузилась в чтение. Погружаться особо было некуда: отправитель половину листа писал, как он меня любит, вторую половину — как он рад, что я избежала казни. Были эти слова красивыми, но пустыми: если бы благородный дон действительно любил девушку, он попытался бы её спасти, а не радовался бы сейчас формальными фразами. И только в самом конце наконец нашлась скромная приписка, что он ждёт меня сегодня на нашем обычном месте. И до назначенного времени оставалось — я бросила взгляд на настольные часы — минут двадцать.
— Обычное место — это где? — спросила я Эсперансу, в уверенности, что она это знает.
— Беседка в саду, — пояснила та сразу. — Вы этого тоже не помните? Дон де Монтейо специально сделал для себя проход в защите ограды. На всякий случай. — Она подошла к окну и махнула рукой вдаль. — Идёте почти до конца главной аллеи, а после куста с жёлтыми розами, перед которым стоит статуя нимфы, поворачиваете направо.
Похоже, Эсперанса была целиком на стороне этого загадочного Эмилио. Я встала и подошла к окну. Куста с жёлтыми розами из него видно не было, но аллея прекрасно просматривалась, не заблужусь. Только стоит ли встречаться непонятно с кем без свидетелей?
— Эсперанса, пойдёшь со мной, — решила я.
— Неудобно, Ваша Светлость, — замялась она.
— Неудобно девушке встречаться с мужчиной наедине. Тёте не понравится. А так — и встреча по делу, и проходит под присмотром.
— По делу? — явно разочарованно протянула Эсперанса.
— Вот если вспомню этого Эмилио, может, будет и по любви, — решила я её подбодрить. — А пока только по делу.
Эсперанса засуетилась, предлагая мне срочно заменить платье, на что я ответила, что если это платье выдержало встречу с королём, то на него точно можно положиться, а значит, менять не стоит, и вообще, времени на переодевание нет, его осталось ровно, чтобы дойти.
— Мы же не хотим привлечь внимание графини Хаго? — спросила я Эсперансу.
— Нет, Ваша Светлость.
— Тогда спокойно выходим и тихо гуляем по аллее до беседки.
Так мы и сделали. Для вящей маскировки я ещё временами останавливалась и с наслаждением нюхала розы. Что-что, а они были прекрасны и видом, и запахом. Есть что-то магическое в южных розах, что-то такое, что невозможно облечь в слова, но стоит просто постоять рядом с ними, наслаждаясь ароматом, как сразу начинает казаться, что жизнь прекрасна, а трудности — мелкие и преодолимые.