Разминка перед боем

Нейтрализовав часовых, Николай и Вадим приготовились к захвату. Подобравшиеся к открытому окну ротмистр и Шумилин-старший переглянулись. Александр достал из кармана разгрузки светошумовую гранату «Заря-2».
Отогнув усики, он взялся за кольцо, вздохнул, выдернул чеку и забросил шипастый шарик в окно домика. Шумилин и Соколов зажмурили глаза и заткнули уши. Через несколько секунд внутри домика блеснула молния и раздался страшный грохот. Из окон брызнули осколки стекол и повалили клубы густого белого дыма. Ротмистр Соколов рыбкой нырнул в окно, а вслед за ним, не так шустро, как жандарм – годы все же брали свое – Александр.
  
В домике царил кромешный ад. Обезумевшие от яркой вспышки и грохота поляки с дикими криками носились по комнате, служившей по всей видимости спальным помещением, сбивая друг друга с ног и топча упавших. Они были насмерть перепуганы и даже не попытались оказать сопротивление. Ворвавшиеся через дверь Николай и Вадим вместе с Шумилиным-старшим и Соколовым хватали их одного за другим, разоружали и, сноровисто связав руки пластиковыми стяжками, выкидывали в окно прямо в руки подоспевших жандармов.
Лишь главарь шайки, пожилой лях, видимо успевший прийти в себя, с кинжалом в руках кинулся на Вадима, интуитивно угадав в нем старшего. Но тот встретил ляха мощным ударом в челюсть, а потом, взяв на болевой прием, аккуратно уложил на пол.
Достав из кармана стяжки, Вадим связал «ветерана польского освободительного движения» по рукам и ногам, после чего с помощью ротмистра через окно передал его двум могучим жандармам.
Операция заняла всего несколько минут и прошла без каких-либо потерь. Как с одной, так и с другой стороны. Несколько сломанных ребер, выбитых зубов и сломанная челюсть – вот, пожалуй, и все телесные повреждения, которые воинственные поляки получили во время захвата. Ну, и почти у всех ляхов были полные штаны дерьма – светошумовые гранаты имеют один, весьма неприятный побочный эффект.
Доложив отцу о том, что все закончено, Вадим поинтересовался, как идут дела у Дениса. Александр запросил о новостях по рации у руководившего все операцией из Аничкова дворца Виктора Сергеева. Отставной майор доложил, что на Оккервиле захват тоже прошел без жертв и разрушений.
Поляки, выпив свою любимую гданьскую вудку с клофелином, громко запели свою не менее любимую «Мазурку Домбровского»:
Jeszcze Polska nie zginela:
Kiedy my zyjemy.
Co nam obca przemoc wziela:
Szabla odbierzemy.
Marsz, marsz Dabrowski:
Z ziemi wloskiej do Polski.
Za twoim przewodem
Zlaczym sie z narodem.
Что в переводе на русский звучало примерно так:
Ввеки Польша не погибнет:
Если мы живем!
Что враги у нас отняли
Саблями вернём!
Марш, марш Домбровский!
Из Италии в Польшу!
С народом и страною:
Жить одной судьбою!
Пропев эту воинственную песню, жизнерадостные ляхи вырубились, упав мордами в тарелки с закуской. Они уснули беспробудным сном, таким крепким, что жандармы и казаки безо всякого риска повязали весельчаков и в лучшем виде упаковали их в арестантские кареты.
Мелкие же группы поляков были задержаны силами жандармов в окрестностях Санкт-Петербурга. Тут, к сожалению, не обошлось без стрельбы и поножовщины. Подчиненные графа Бенкендорфа действовали излишне прямолинейно, надеясь больше на свое численное превосходство. В результате один жандарм был убит, а еще четверо получили ранения разной степени тяжести.
Понесли потери и поляки. Жандармы, разъяренные неожиданно ожесточенным сопротивлением, не особо церемонились с ними. Результат – шесть убитых шляхтичей. А остальные ранены и избиты до полусмерти.
Граф Бенкендорф, который не отходил от Виктора Сергеева, безвылазно сидевшего у рации, получая доклады от посыльных, посчитал, что совместная спецоперация его подчиненных и гостей из будущего прошла блестяще. Прочитав последнее донесение, Александр Христофорович попрощался с Виктором и отправился в Зимний дворец, чтобы лично сообщить Николаю Павловичу о том, что вражеские гнезда, окопавшиеся столице Российской империи, полностью разгромлены.
 
Ночь раздумий
 
В ту ночь, когда совместными усилиями пришельцев и жандармов ликвидировались бандгруппы поляков, в Зимнем дворце многие не спали. Император по старой привычке работал допоздна, время от времени поглядывая на часы и на лежавшую на его столе радио станцию. Это был подарок Шумилина. Николай довольно быстро разобрался в том, как надо пользоваться этим умным устройством, с помощью которого он теперь мог связываться со своими друзьями из XXI века. Такая же радиостанция была в Зимнем дворце еще у одного человека – у Ольги Румянцевой.
Император верил в то, что Николай, Денис, Вадим и Александр Шумилин сумеют управиться с поляками, которые настолько обнаглели, что стали вести себя так, словно они находятся в Варшаве. Но все равно на душе у него было неспокойно. Он уже успел привязаться к новым друзьям, и ему очень не хотелось, чтобы с кем-нибудь из них случилось что-то плохое.
Николай листал бумаги, которые дал ему Александр Павлович, и с удивлением узнавал многое для себя интересное. Например, кто из его приближенных брал взятки, путал казенные деньги со своими. Словом, совершал поступки, за которые в самое ближайшее время нечистым на руку чиновникам и царедворцам придется ответить по всей строгости закона.
К счастью, в другой папке была и приятная для Николая информация. В документах из этой папки он узнал фамилии людей, которыми в будущем гордилась вся Россия. Многие из них были еще совсем юными и пока не успели совершить ничего выдающегося. Но у них все еще впереди. Надо будет взять этих людей на заметку и поручить людям Александра Христофоровича незаметно наблюдать за ними. И не давать в обиду.
Вот, например, в кондукторском отделении Главного инженерного училища, расположенного в Михайловском замке, сейчас учится будущий военный инженер 19-летний Федор Достоевский. Правда, как Николай узнал из бумаг Шумилина, военную карьеру он так и не сделает, зато станет великим писателем.
Николай поморщился – он прочитал, что по молодости Достоевский попадет в плохую компанию и угодит на каторгу. В этой истории такого не должно быть – пусть юноша занимается литературой, а не политикой. Тем более что он сам с возрастом изменит свои взгляды и на жизнь, и на общество.
А сколько таких Достоевских, Пироговых, Менделеевых сейчас находятся в безвестности и лишь со временем прославят Россию!
За окном стало совсем светло. Ночь кончилась. И тут на столе запищала радиостанция. Николай нетерпеливо схватил ее и приложил к уху.
– Ваше величество, – услышал он голос Виктора Сергеева, – операция закончилась. Все в порядке. Поляки разоружены и арестованы. При задержании они пытались оказать сопротивление, вследствие чего шестеро из них было убито. Несколько человек ранено. Всего задержано живыми тридцать два человека. С нашей стороны потери, – тут сердце у императора екнуло, – убит один жандарм, а еще четверо ранены.
  
Николай покачал головой. Неприятно, черт по бери.
– Виктор Иванович, – спросил император, – а ваши друзья как – все целы и невредимы?
– Да, ваше величество, – ответил Сергеев, – никто из моих друзей не пострадал. Скоро они будут в Аничковом дворце. Я свяжусь с вами и сообщу об их прибытии.
– Да, Виктор Иванович, я буду с нетерпением ждать от вас весточки. Как только ваши друзья приедут и немного приведут себя в порядок, я немедленно отправлюсь в Аничков дворец и лично расспрошу их о том, как все происходило.