Любовь Демона (СИ)

— Ангелине это не нужно, понимаешь? — пробую объяснить приятелю. — Ей вся эта моя месть нахер не сдалась. Она бы всех простила, даже мою мать.
Никитос хмурит лоб, напряженно думает. Поворачивается ко мне с просветленным видом.
— Слушай, есть идея. Ты мне помог, я тебе тоже помочь могу. Хочешь? Попробуем...
***
— Демьян, как хорошо, что я тебя встретила! Можешь помочь? — зовет взволнованный женский голос.
  
Оборачиваюсь, девка-блогерша сидит прямо на дорожке и призывно смотрит. Та самая, которая ко мне в ресторане подкатывала. Ангелина сразу забрала Миланку и в туалет сбежала.
Со стороны это смотрелось, будто я девку клею, а Ангел мне помешать боится. Пиздец меня из-за этого накрыло. Теперь снова она, глаза сверкают как проблесковые маячки.
Я такой взгляд сразу узнаю. Он означает выеби-меня-где-нибудь-поскорее.
Раньше бы я повелся, почему нет? Сейчас нигде вообще не торкает. Подхожу ближе.
— Что случилось?
— Я, кажется, ногу подвернула. Поможешь? — она морщится от боли, может, и правда подвернула. Но я об этом никогда не узнаю. Потому что мне похуй.
— Сейчас приведу кого-то из персонала, пусть вызовут медиков.
— И бросишь меня вот так сидеть в снегу? — смотрит с укоризной.
— Прикинь, да, — киваю, — я бы с радостью помог, но я тут с ребенком.
— Хотя бы на скамейку помоги пересесть.
— Эй, парни, — зову проходящих мимо инструкторов, — помогите девушке, мне за дочкой надо проследить.
— Сука! — несется вслед раздраженное, но мне правда похуй.
Оставляю Миланку с инструктором еще на час, обещаю, что спущусь один раз и приду. Наверху нахожу Ангелину, подъезжаю ближе.
— Как у тебя дела?
Она раскрасневшаяся, довольная.
— У меня получается, Демьян!
— Я даже не сомневался. Видела бы ты как там наша дочка выписывает! Спускайся, встретимся внизу.
Переглядываемся с Топольским. Он чуть заметно кивает и надевает шлем.
Ангелина начинает спускаться по трассе для начинающих, там более пологий склон. Примерно посередине трассы есть площадка, где молодняк отдыхает, затем продолжает спуск. Вот там я ее и поймаю.
Инструктора посвящать я не стал. Это наши с ней дела и отношения. Никитосу можно, он свой.
Начинаю спуск, возле промежуточной площадки замедляю скорость.
Вот сейчас, как раз Ангелина с инструктором остановились, он ей что-то объясняет. А на меня сверху уже летит Топольский.
Хорошо летит, демоняка...
Если бы он по-настоящему в меня врезался, нам бы обоим пиздец настал прямо здесь, на месте. Но он в последний момент берет влево и только делает вид, что касается. Я рывком подаюсь вправо, уворачиваясь, и сам отлетаю в сторону.
Пришлось вспомнить все, что знал и умел. Блядь, надо хотя бы боксом начать заниматься, а то все былые навыки растерял. В последний момент нога соскальзывает, и я уже по настоящему лечу в сугроб.
Хорошо не в овраг. Я планировал помириться, а не в больнице отлеживаться.
— Демьян! — звучит полный отчаяния крик.
Лежу в снегу, раскинув руки, глаза закрыты. Не совсем закрыты, сквозь приподнятые веки подглядываю, как мой Ангел ко мне по снегу бежит. В лыжных ботинках неудобно, как она еще в лыжах не побежала. Такая может.
Подбегает, падает рядом на колени. Захлебывается слезами, меня за плечи трясти начинает.
— Демьян, ты цел? Скажи, что ты жив, пожалуйста! — ревет.
Не скажу. Умру, если снова не полюбишь.
— Помогите! — она кричит в сторону и опять ко мне. — Демьян, любимый, открой глаза. Только не умирай...
Гладит, щеки целует.
Открываю глаза, смотрю в небо. Тучи висят, наверное, снег пойдет.
Улыбаюсь, обнимаю своего Ангела и к себе притягиваю.
— Ну раз любимый, то так и быть. Не буду умирать, поживу еще.
И пока любимая меня нахуй не послала, закрываю ей рот поцелуем.
Глава 33
Ангелина
— Ты притворялся! Притворялся! — вырываюсь, молочу обманщика по плечам, а по факту лишь выбиваю снег из непромокаемой ткани лыжной куртки.
— Не притворялся, — Демьян без особых усилий скручивает меня и снова притягивает к себе, — я умирал, а ты вернула меня к жизни. Не дерись, Ангел, я все равно сильнее!
Я возмущаюсь, отбиваюсь, но на деле испытываю невероятное облегчение от того, что Каренин жив.
Не передать, что я пережила, когда увидела, как на него на полной скорости несется Никита. Если бы они столкнулись... Лучше об этом не думать, от страха сразу сводит внутренности.
Никита вовремя сориентировался и в последний момент успел объехать Демьяна. Все произошло за какие-то доли секунды, я не успела опомниться. И увидела, как Демьян отлетает в сторону от трассы.
Перед глазами пронеслись кошмарные кадры из прошлого — инвалидное кресло, безжизненные ноги, отсутствующий взгляд.
Или еще хуже...
Неслась к нему, не разбирая дороги, а он притворялся!..
Его губы впиваются в мои, язык раздвигает зубы и проталкивается в рот. И у меня пропадает весь запал. Злость тоже куда-то уходит.
Какая разница, притворялся или нет? Главное же, что живой. И как минимум все конечности двигаются.
— Ты не представляешь, какой я счастливый, Ангел, — шепчет в губы Демьян, — просто не представляешь...
Он углубляет поцелуй, и мне становится совершенно наплевать, что мы лежим в сугробе, присыпанные снегом.
Вот абсолютно.
— Бро, ты как? — к нам по снегу пробирается Топольский с мужчиной в форме медработника.
— Норм вроде, — Демьян с явным сожалением выпускает меня из рук.
— Лежите и не двигайтесь, я вас осмотрю, — говорит мужчина. Отхожу, чтобы не мешать.
— Да все хорошо, — Каренин тем не менее дает себя осмотреть.
— Здесь болит? — медик сгибает его руку. Осматривает ноги. — А здесь?
— Вот здесь, — показывает Демьян на грудную клетку, — здесь все горит. Меня любимая любит. Меня сейчас порвет от счастья.
— Поздравляю, — бесстрастно кивает мужчина. — Идти сможете или вызвать носилки?
— Дойдет, — вмешивается Топольский. — Если никаких повреждений нет, мы сами доберемся.
Он отходит с медиком в сторону и вкладывает ему в руку купюру. Возвращается к нам. Демьян сидит на снегу, опираясь локтями о колени.
— Вставай, — Никита протягивает руку, — спустимся не подъемнике. Маша Миланку забрала, они в ресторан пошли. Ваш ребенок проголодался.
***
— Я с одной стороны хочу, чтобы она поскорее выросла. А с другой, когда она так быстро растет, жалко, — Маша кормит грудью Яну, я вызвалась пойти с ней.
Глядя на них, приятно вспомнить, как это было у нас с дочкой.
— Да, и мне иногда жаль, что Миланка выросла, — соглашаюсь с явным сожалением. Маша смеется.
— Ты так говоришь, будто Милана уже совершеннолетняя!
Я тоже улыбаюсь. В самом деле, что это я загоняюсь.
Возвращаемся в зал ресторана. Маша с дочкой идет вперед, у меня развязался шнурок на ботинке.
— Иди, я догоню, — кричу Топольской. В кармане жужжит телефон, достаю. Сообщение от незнакомого абонента.
«Ты не нужна ему, бледная моль. Приходи в Зимний сад, сама в этом убедишься».
Жар опаляет изнутри, кровь бьет в голову. Щеки горят, словно их припечатали раскаленным железом.
Это бред. Это пишет какая-то сумасшедшая.
И тут же вижу Демьяна. Сама не знаю, зачем делаю шаг в сторону и прячусь в нише, в которой на мраморной тумбе стоит высокая ваза с искусственными цветами.
Он проходит быстрым шагом, не замечая меня, и я не сомневаюсь ни секунды. Иду следом, держась ближе к стене.
В Зимнем саду два входа. Демьян направляется к одному, а я бросаюсь ко второму. Передо мной возникают кадки с деревьями, их листья переплетаются, образуя зеленый полог.
  
Вижу как Демьян входит в помещение, и ему навстречу бросается девушка, на которую утром все пялились в ресторане.
— Демьян! Наконец-то! А я жду, жду...
Сердце обрывается, но я не успеваю даже ничего подумать, как девушка взвизгивает, а следом раздается холодный голос Каренина, от которого у меня по позвоночнику ползут ледяные мурашки.