Трон галактики будет моим! Книга 4 (СИ)

Но Иоланта не взрывалась. Молчала стиснув зубы, глядя на тётушку яростным взглядом над замком сцепленных рук. Молодец, держится.
— Учитывая то, что мне уже известно, — произнесла Епифания. — Я рекомендовала бы вашему секретному учебному заведению по-быстрому собрать учебники и убираться в места подальше и поспокойнее.
— А вот это вряд ли, — задумчиво произнес я.
Епифания мрачно зыркнула на меня и пожала плечами:
  
— Со дня на день местные бароны сцепятся не на жизнь, а на смерть за единственный выход с этой планеты. А потом придет Орда и сожрет всё, что не догорело. Вы оба мне симпатичны, поэтому заверяю, на моих кораблях найдется для вас место. Но чем дольше вы остаетесь на Гербере — тем больше рискуете. Лучше бы вам одуматься вовремя и разобраться со всем, что вас тут удерживает и отряхнуть прах этой планеты со своих ног. Есть другие и планеты. И другие секретные учебные заведения.
Тут Епифания усмехнулась.
А Иоланта вдруг убрала руки от лица, и спокойно глядя в лицо тётушки, произнесла:
— Ничего не изменилось. Столько лет прошло, а всё осталось как было.
— Ты о чем? — нахмурилась Епифания.
— Я все о том же, — поморщилась Иоланта. — Здесь люди кладут жизни, сражаясь за человечество! За всё человечество, где бы они ни было. Погибают каждый день. Жертвуют всем каждый день. А падальщики вроде тебя, тётя, рвут из них, ещё живых, куски плоти, чтобы насытить свою гнилую, дурно пахнущую ненасытную утробу. Ты тварь, тетя Епифания, и я не желаю иметь с тобой ничего общего.
— Я не собираюсь выслушивать оскорбления от несовершеннолетнего ребенка, — процедила Епифания, встав из кресла.
— Ты жива только потому, что мама умерла, — проговорила Иоланта. — Уходи. Не возвращайся никогда. Или я тебя убью.
Епифания мрачно смотрела на Иоланту. Потом развернулась и ушла из кабинета.
Мда. Высокая мода, высокие отношения.
— Пойду присмотрю, чтобы она не разнесла твой магазинчик на прощание, — произнес я, поднимаясь из своего кресла.
— Спасибо, — проговорила Иоланта.
Слезы бежали по ее щекам.
Ладно, пойду я, пусть прорыдается в одиночестве, пока никто не видит. Другого случая у неё уже может и не быть. А вообще — молодец. Давно я не видел её плачущей.
Епифанию я догнать не успел.
Когда я вернулся в зал, Епифанию уже отвели в сторону её мрачные сверх всякой меры офицеры и что-от быстро и настойчиво докладывали. Вижу, Епифания не сразу им поверила, оглянулась на меня круглыми глазами, потом долго и внимательно слушала их аргументы.
Так блин. Вот похоже, я и спалился.
Наконец Епифания оставила своих стукачей, точнее, полевых сборщиков информации из открытых источников и решительным шагом приблизилась ко мне.
— Так это ты? — произнесла она, внимательно глядя мне в глаза. — Имперский рыцарь Иванов?
Я не стал отрицать очевидное:
— Это я.
Епифания поморщилась, словно от резкой внезапной боли, процедила сквозь стиснутые зубы:
— Ну и скользкая же ты сволочь.
И ушла. Вообще ушла, прочь из бутика. Даже с племянницей не попрощалась. А я думал, что она мне на прощание по морде даст, вот получилось бы неудобно.
Хотя желающие поступится за поруганную командирскую честь нашлись и так. Аж трое разом.
Миньоны-разведчики Епифании маршевым шагом приблизились ко мне и самый молодой из них бросил мне в лицо с пафосом неофита:
— Мы вызываем вас сударь.
О как.
— Серьезно? — я нахмурился. — А вы разом собираетесь со мной драться, или в очередь встанете?
— Это как вам будет угодно, сударь, — поклонился мне молодой, без тени смущения на челе.
Я задумался глядя на этих горячих парней. Вот же красавцы, трое на одного. Впрочем меня не смущало такое соотношение. Просто в уме моем забрезжила идея столь же рискованная, сколь и ослепительная.
— Я не удивлен, господа, — скорбно произнес я. — Нет, я нисколько не удивлен. Ваша репутация следует перед вами. И, конечно, я бы не отказал себе в удовольствии надрать вам задницы разом или по очереди, это уж как вам было бы угодно, господа. Но как суверен — а я барон одной из планетарных провинций, полагаю ниже своего достоинства принимать вызовы от бродячей шушеры вроде вас, господа. Ничего личного, чистый феодализм, прочная иерархическая пирамида. Я тоже не свободен в своих проявлениях, и у меня есть обязательства. Но!
Я сделал выразительную паузу. И продолжил.
— Есть у нас одна возможность, которую я как вызываемая сторона имеющая право выбрать оружие, не могу вам не предложить. Только это уже будет не нашим личным делом.
— О чем это вы? — хмуро спросил коренастый Сирота.
— Мы можем рассмотреть ваш картель, как ответ на оскорбление одного суверена другим, — любезно пояснил я. — По-вашему, я нанес оскорбление действием высокопоставленному офицеру вашей военной корпорации? Ведь так?
— Ну, можно сказать и так, — неохотно согласился коренастый.
— А значит, я нанес оскорбление всей вашей корпорации? — я тонко улыбнулся еще раз.
Улыбайтесь шире, это всех бесит.
Сироты переглянулись.
— Это совершенно точно так! — выпалил молодой Сирота.
Молодчина какой!
— Значит, мы можем подвести итог этой познавательной юридической дискуссии, — улыбнулся я. — Как суверен, ваша корпорация должна ответить на условия картеля в адрес другого суверена, то есть меня, барона Центрально-Герберского.
— Вероятно так, — пробормотал коренастый.
Ага, почувствовала сволочь, что события идут в каком-то непредусмотренном направлении.
— В таком случае, я готов ответить на ваш коллективный картель, — с удовлетворением подытожил я. — И готов защитить свою баронскую честь в поединке вымпелов.
— Чего? — озадаченно спросил молодой. Коренастый на это страдальчески поморщился. Он, видимо знал, о чем идет речь.
— Дуэльное уложение Первой Империи, господа, — улыбнулся я. — Не отмененное, а потому действующее по сей день. Вызов суверена сувереном может быть удовлетворен поединком одноранговых кораблей под их командованием.
— Вы имеете в виду… — медленно проговорил молодой.
— Я имею в виду, что у меня на орбите есть подходящий корабль, средний крейсер, вы все его видели, — я показал пальцем в потолок. — И вы получите полное удовлетворение своих оскорбленных чувств, явившись по указанным координатам к утвержденному времени, все втроем, разом или по очереди, на ваших кораблях. «Атропос», «Клото» и «Лахезис», кажется? Решим вашу судьбу в честном поединке.
— Это какая-то чушь, — проговорил коренастый, все еще надеясь обратить уже необратимое.
Чёрта с два у него получится.
— Как скажете, сударь, как скажете, — пожал я плечами. — Вы пока идите, господа, подумайте над моим предложением. Но, как суверен, я готов предложить вам альтернативу и в любой момент исчерпать конфликт, приняв ваше коллективное извинение. Ну, вы понимаете, не только вас троих лично, а всей вашей корпорации — в целом. Публично, естественно. От каждого входящего в корпорацию. До последнего человека.
А вот эта стрела похоже достигла цели. Вон как надулись все трое. Извинятся за их художества корпорация в целом не станет, а значит они теперь упруться.
— Мы ждем вашего картеля с условиями дуэли вымпелов, — надменно ответил коренастый.
Развернулся на каблуках и пошел к выходу. Молодой, вздернув нос, зашагал следом. Оставшийся третий, уже не молодой Сирота, посмотрел на меня внимательным взором, прикоснулся двумя пальцами к эмалевому щиту корпорации на своем берете и откланялся. Отсалютовал, так сказать, напоследок.
Ну, что ж, похоже, день прошёл не зря, и я-таки выловил свою большую рыбину из этой мутной водицы. А я все ломал голову, как мне разделить силы противников, чтобы раздолбать их по частям. И вот — они сами преподносят мне на блюде половину своего флота для образцовой порки.
  
Вы теперь только дайте приблизиться к ним на дистанцию выстрела, а уж я постараюсь уделать их, как бог черепаху.