Трон галактики будет моим! Книга 4 (СИ)
Я на таких еще в Академии насмотрелся, провинциальные дворянчики без кругозора и мотивации его расширять. Потом из них получали, малость пообтесав, неплохих младших флотских офицеров. Значит и я могу пойти этим путем.
Мы еще сделаем из тебя приличного человека! Офицера и гражданина, так сказать.
Поначалу я старался к новому ученику спиной не поворачиваться, и Иоланте то же самое порекомендовал. И держал наготове Макса в полном штурмовом вооружении в соседнем помещении. Просто на всякий случай. И нет, мне не стыдно. Это не паранойя — чистейшая, трезвейшая предусмотрительность. Ведь таким и должен быть учитель?
Но уже очень скоро я убедился, что ученик готов учиться, и молчаливое соперничество с Иолантой, стартовавшее с первого же дня у нас, тут сыграло свою роль.
Крестовский не мог себе позволить, не хотел, даже не допускал мысли, что уступит этой девчонке ещё раз.
И он вкалывал, как на выпускных экзаменах, себя не жалея.
Он, конечно сорвется. И откат будет, и переоценка или даже обесценивание этих трудов, но это потом, и я с этим справлюсь, не первый день делаю из новобранцев солдат.
Вот что мне было реально интересно, это как Система отреагирует на его существование.
В Академии меня нашел, тестировал и ввел в Систему тутор-адепт, специально приставленный к высшему учебному имперскому зведению. Иоланту нашли в её Институте благородных девиц, где она отучилась год и уже не вернулась с каникул, потому что гибель мамы, папа в истерике, короче — не до того.
Но в Системе она уже была. А как быть с младшим Крестовским? Возможно, я, как адепт высокого уровня, мог бы ввести его, но такого функционала Система мне не открывала, и описаний в статьях помощи на эту тему никаких не было. Возможно, мое положение в нижней сотне этому препятствует, а выше такая возможность появляется.
В общем, я пока не давал ему формальных техник, опасаясь конфликта с Системой, пока просто развивая его энергетическое тело. Ну, и давая курс, целиком слизанный с курса Академии.
Дома он чему-то учился, но и только. Сначала он было упирался, но когда я обоснованно заметил, что обожаемый им принц Александр сам учился ровно по этой программе, тут же собрался и начал обгрызать сей гранитный камень знания по периметру.
Учились мы иногда на улице, но чаще — в специально выделенной аудитории нашего мавританского дворца. Макс на учебные часы придумал ставить у дверей часового из космодромной охраны, над которой он немного шефствовал, и нас не тревожили. Также он лично во всеоружии охранял подходы к нам во время ежедневной медитации на краю космодрома, там, где дальше до гор у горизонта уходила Великая Рыжая пустыня. Крестовскому, конечно, нечего было противопоставить опыту и изяществу Иоланты на поле медитации, но он и тут старался.
Поселил я Крестовского отдельно, подальше от Иоланты, в казарме что мы построили для космодромного охранения. Там же он и питался с другими недавно нанятыми младшими офицерами и не жаловался. А чего жаловаться? Кормят у нас не хуже, чем в лучших домах Западной и Восточной Герберы.
Ну, ладно. Не в домах. Не хуже, чем в лучших столовых.
Никаких таких пажеских занятий я для него не придумал, в этом качестве Октавия меня устраивала в полной мере. Но я решил, что использую его в качестве оруженосца, будет стоять у меня за спиной на нескольких маленьких городских приемах, что мы планировали устроить для Ассамблеи Восточной Герберы, коварно совместив их с активным набором персонала в наши флотские и городские структуры.
Короче, Крестовский-младший как-то вжился в наше общество, учился, трудился и не жужжал.
А потом прилетел дедушка.
Не мой дедушка, конечно.
Внезапно, Дашин.
Выскочил, как чертик из табакерки.
Сначала, дня так за три, запаниковал Семеныч. Да так запаниковал, как еще не бывало, даже я это заметил. Но объяснений я не получил. Семеныч просто заперся в своей коммуникационной башне и носу оттуда не показывал. Даша ходила черезчур довольная, даже для её обычного уровня искрящего позитива.
Я наблюдая сии недобрые признаки, внутренне приготовился к худшему, и не прогадал.
— Ну, и каков твой дедушка? — осторожно поинтересовался я.
— О… Он такой классный! — расплылась она в улыбке. — Тебе он точно понравится.
Да уж! Сей непоседливый дедуля, внезапно нагрянув, от души раздал всем сестрам по серьгам.
Было больно, но досталось всем!
Глава 12
Дедушка старый и ему не все равно!
Дашин дедушка, и, соответственно, Семёнычев тесть, прибыл ранним утром. Для отвода чужих глаз летел не напрямую с Гиацинта, где коротал обеспеченную старость в обществе таких же боевых пенсионеров, а добрался окольным путем на «Сверчке», корабле наших-приятелей контрабандистов, коих нанял с потрохами для совершенно секретного транспортирования своей во всем выдающиеся личности прямо к нам на порог.
Выражение лица Ганса Рейкина, когда он провожал ценного пассажира к трапу, трудно было описать одной краской. Какая-то смесь чудовищного облегчения и неподдельной радости, ярко рисовалась на его лице, а Ганс за свою жизнь, всякого хлебнул и повидал, уж я то знаю.
Я был наслышан и ранее. Дедок моих ожиданий не подвел. Даром, что девяносто с лишним годков.
— Ну, чего? — во всеуслышание на всех частотах заявил он в эфире. — Где он? Где эта неблагодарная сволочь? Мы его их грязи подняли, почистили, в семью приняли, а он даже встретить не может дорогого родича.
Семёныч красноречиво отмалчивался.
— Дедушка! — Даша с радостным воплем бросилась навстречу дедушке, запрыгнула по-родственному к нему на руки, а тот её без труда удержал, что характерно.
Могучих пропорций старик выдался. И столь же могучего темперамента.
— Ух, внученька! Как ты подросла, пока я не видел! — захохотал дедушка. — Ну, слезай с ручек, дедушка уже старый. Я наслышан, что ты уже баронесса? Молодцом! Растешь, радуешь старика. Ты у нас еще герцогиней будешь! Но «вашей светлостью» звать не буду, даже не надейся. Я там тебе гостинцев малость привез, мегатонн на пять, не больше, мои обормоты когда выгрузят, поглядишь!
— Спасибо тебе, дедушка! — Даша с искренней радостью расцеловала дедушку.
Я пока с безопасной дистанции, издали, наблюдал семейное единение уроженцев Гиацинта. Ну, похоже, люди там живут простые, без комплексов.
Дедушка спустил Дашу с рук, огляделся прищуром отборного ревизора. Сразу верю, что там у них на Гиацинте от его въедливого внимания все воют на луну. Точнее, на Гефест, естественный спутник-завод этой планеты-верфи.
Взгляд старика пробежал по вполне уже оживленному в это время дня городскому пейзажу имперского города Королев, упал на массивную тушу Песца, огромной неожиданностью притаившуюся прямо у него за спиной.
— А ты что здесь делаешь, сволочь старая? — удивленно произнес сей патриарх распахнув глаза от удивления. — Песецъ! Это же ты! Я тебя в любом обличии узнаю! А ну отвечай! Чего молчишь, шкура битая?
— Да вот думаю, накрыть тебя сразу бортовым залпом или просто реактор себе подорвать и не мучиться больше, — пробурчал Песецъ ревущими обертонами на всех диапазонах.
— Ха-ха-ха! — заколоктал как разбуженный вулкан дедушка Даши. — А ты все такая же скотина, да? Ничто тебя не берет! Сколько лет, сколько зим? Не забыл, как я с тобой возился? Не забыл же?
— В страшных снах снится, — мрачно отозвался Песецъ.
— Хе-хе! — захохотал дедушка. — Правильно, такое не забывают! А что это на тебя теперь устанавливают такое изящное? Ты где такие модные движки подрезал? Они же тебе не по классу и не по возрасту! Не позорился бы!
— Тебя спросить забыли, — мрачно буркнул Песецъ, всерьез расстроившийся за столь лестную оценку устанавливаемых на него новых маршевых двигателей.
— Ну если ты подорваться решил в первые же тридцать секунд полета — так я тебе не доктор-мозгоправ, я с суицидальными комплексами не работаю, — радостно сообщил этот могучий старик. — Но ты же некачественно подорвешься, мучиться будешь, страдать в голос. Чтобы прям в клочья разнесло — их не так ставить надо. Я тебе подскажу, по старой дружбе. Ну, да я с тобой еще разберусь, не уходи никуда. А, так ты и не можешь… Так, егоза-стрекоза, а где у вас тут самый главный? Даша, ты меня познакомить обещала.