Палач и Черная птичка (ЛП)

Слоан издает недоверчивый смешок.
— Это невозможно, — и затем она встречается со мной взглядом, выражение ее лица серьезное. — Ты прекрасен, Роуэн.
На этот раз моя очередь краснеть.
Я уверен, что она это видит. Ее нежная улыбка вспыхивает и гаснет. Но если она думает, что улыбка и комплименты меня смягчат, то это не сработает.
Я обхватываю рукой ее лодыжку и раздвигаю шире для себя, забираясь обратно на кровать.
  
— Ты принимаешь контрацептивы?
— Да, — отвечает она, и густой румянец расползается по ее груди. — У меня стоит внутриматочная спираль.
— Хорошо, — я прижимаю головку своего члена к ее входу, провожу им по пирсингу в «фуршет». Черт возьми. Она — как восьмое чудо света, как я всегда и предполагал. — Потому что я наполню тебя до тех пор, пока ты не утонешь в моей сперме.
Мои глаза закрываются, когда я провожу головкой эрекции по пирсингу на ее половых губах, вверх с одной стороны и обратно вниз с другой. Глубокий, прерывистый вдох наполняет мои легкие, пока я еще держусь. Хочу насладиться предвкушением.
Рука Слоан находит мое запястье, ее ногти впиваются в мою кожу. Когда я открываю глаза, то вижу, что на меня смотрит отчаяние. Она не просто хочет этого, как я. Она нуждается.
— Трахни меня, Роуэн, пожалуйста. Уничтожь меня.
Моя сдержанность лопается.
— Тогда смотри вниз. Смотри, как хорошо ты меня поглощаешь.
Я вжимаюсь в ее тугое тепло только по головку. Она смотрит в точности так, как я требовал, со срывающимся дыханием. С ее губ слышен стон, когда я остаюсь неподвижным, все мое внимание сосредоточено на том, как ее тело облегает мое, а пирсинг красиво блестит в тусклом свете.
Я просовываю свой член немного глубже, затем вынимаю всего на дюйм, ее киска сжимается вокруг.
— Блять, Слоан. Посмотри, как отчаянно твоя киска меня жаждет. Так крепко обхватывает, не хочет отпускать.
С каждым неглубоким толчком я двигаюсь глубже, останавливаясь всякий раз, когда Слоан пытается запрокинуть голову со стоном. Я хочу, чтобы она смотрела. Чтобы никогда, блять, не забыла этот момент. Поэтому жду. Всякий раз, когда она пытается отвести взгляд, когда удовольствие отрывает ее от меня, я выжидаю, пока ее внимание не вернется именно туда, куда я хочу. На меня. На нас. И когда она, наконец, остается прикованной к тому месту, где соединяются наши тела, я раздвигаю ее ноги шире и толкаюсь глубже, до самого конца, прижимаясь бедрами.
Я остаюсь там, руками обхватываю ее талию, мой взгляд скользит от того места, где я глубоко погружен в киску, к ее прекрасному, покрытому синяками телу. Сосредотачиваю внимание на ее лице, впитываю каждое изменение в ее выражении, когда вынимаю полностью член, а потом заново вонзаюсь до самого основания. Ответный стон Слоан громкий, отчаянный. Она хватается за спинку кровати, и я делаю это снова. На этот раз она стонет еще громче.
— Моя девочка, — говорю я, встречая ее темный пристальный взгляд с дерзкой улыбкой и наклоняясь вперед. Рукой обхватываю ее за горло. — Кричи так громко, как хочешь. Пусть весь чертов район слышит, мне похуй.
Я врезаюсь в нее долгими, мощными ударами, член с каждым движением скользит по пирсингу, сводя меня с ума от желания. Я переполнен ею. Ее запахом и хриплыми стонами. Ее пульсом, бьющимся под моей ладонью. Ее телом подо мной. Ощущением того, как ее влагалище крепко обхватывает мой член. Она повсюду, в каждой капле моей крови, в каждой искре мысли, и я хочу уничтожить ее за это к чертовой матери. Разбить точно так же, как она меня. Потому что она ставит меня на гребаные колени. Я хочу погубить ее, чтобы она стала моей, моей прекрасной катастрофой. Моим диким созданием. Моей богиней хаоса.
И я трахаю ее так, словно родился лишь для этого.
Я врезаюсь в нее. Сильно. Глубоко. Неумолимо и беспощадно. Она напрягается, когда я сжимаю ее горло, вены вздуваются на шее. Я рассказываю ей обо всех позах, в которых трахну ее. В рот. В идеальную киску. В ее тугую маленькую попку. Я хочу наполнять ее до тех пор, пока не окажусь повсюду. Точно так же, как она повсюду во мне.
И ей это чертовски нравится.
Ее возбуждение наполняет воздух ароматом. Она умоляет о большем. Умоляет не останавливаться. И я не замираю, ни на секунду. Я крепче сжимаю ее горло одной рукой, другой круговыми движениями прижимаю пальцы к ее клитору и врезаюсь в нее, снова и снова, пока она не выкрикивает мое имя и не сжимается вокруг члена, когда кончает. И я прямо за ней. Электрический ток пробегает по позвоночнику, яйца напрягаются, и я изливаюсь в нее, дрожа, пока сердце оглушительно стучит в ушах. Я толкаюсь так глубоко, как только она может принять меня, и наслаждаюсь пульсацией ее киски, которая впитывает каждую каплю спермы.
Я хочу, чтобы меня здесь похоронили, обнять ее и прижать скользкое потное тело Слоан к своему, заснуть с ее влагалищем вокруг моего члена.
Я так и сделаю.
Позже.
Медленно выхожу, дюйм за дюймом, прикованный к виду нашего блестящего возбуждения на члене. Слоан прикрывает глаза рукой, пытаясь восстановить дыхание. Это очаровательно, на самом деле. Она, наверное, уже думает, что я закончил.
Ошибается.
Я наклоняюсь и прижимаюсь ртом к ее киске. Мои пальцы ласкают ее набухший клитор. Я вознагражден потрясенным возгласом своего имени, когда погружаю язык в ее пульсирующий канал.
— Роуэн…
Ее мышцы сокращаются, и наша сперма заливает мой рот. Я улыбаюсь, прижимаясь сильнее, и собираю наше возбуждение на свой язык.
Затем двигаюсь вверх по ее телу.
Карие глаза Слоан вспыхивают, синяки оттеняют радужки в ее глазах, которые мечутся между моими. Думаю, наконец-то, до нее доходит. Это даже близко не конец.
Только начало.
Опираюсь на предплечье, когда нависаю над ней. Прижимаю палец к ее губам.
Тук, тук, тук. Открой пошире.
Губы Слоан приоткрываются. Я выплевываю сперму в ее ждущий рот.
— Проглоти.
Она так и делает, не отрывая от меня глаз, пока я не прижимаюсь к ее губам.
Этот поцелуй грубый. Теперь между нами не осталось никаких преград. Слоан вся горит от желания. Именно это я чувствовал каждый раз, когда был с ней. Словно я сделан из отчаянной потребности. Наши зубы клацают. Она прикусывает мою нижнюю губу, привкус железа смешивается со вкусом сладости и соли.
— Чувствуешь вкус, Черная птичка? — спрашиваю я, когда отстраняюсь ровно настолько, чтобы занять все пространство в поле ее зрения.
— Да, — шепчет она.
— Ты знаешь, что это такое?
У нее хватает здравого смысла покачать головой. Я улыбаюсь.
— Закуска. А теперь пришло время для гребаного пира.
Я скольжу вниз по ее телу, устраиваясь между ее дрожащих бедер, просовываю руку ей под спину, двигая киску к своему рту.
И, как обещал, всю ночь она кричит.
  
18
 
ВЗРЫВ
 
СЛОАН
Я не могу уснуть, хотя разум жутко расслаблен, а тело измотано.
Возможно, это как-то связано с членом, погруженным в мою киску.
Я могла бы заснуть вот так, в объятиях Роуэна. Никогда еще не было более безопасного места. И мне нравится идея вот так отключиться, переплетенной с ним.
Но не могу. Ведь, несмотря на усталость, я хочу его.
Он освободил что-то во мне, показав скрытые слои, о существовании которых я и не подозревала. У меня раньше был хороший секс, но он даже близко не похож на то, что было с Роуэном. Он берет так, как будто отдает. Кажется, он точно знает, когда надавить и как сильно. И, в конце концов, это все безумно сексуально. Раскованно.
И я опять хочу этого, хотя хозяева, вероятно, возненавидят нас за это.
Каждый раз, когда я думаю о встрече с Роуз и Фионом завтра утром, мои щеки заливает жар. Мы так кричали. Причем оба. Я выкрикивала имя Роуэна не один раз. Он издал рев, кончая мне в рот, наматывая волосы на кулак.
Когда я, наконец, умолила его перестать доводить меня до оргазма, он заключил мое обмякшее, измученное тело в свои объятия, обложил подушками раненую руку, а затем скользнул обратно в киску под звук моего вздоха. Я почувствовала улыбку на его губах у своей шеи, шепча недоверчивое проклятие.