Палач и Черная птичка (ЛП)

Блюдо, которое хочется проглотить.
Матрас прогибается, когда он кладет одну ногу на кровать, а затем другую, чтобы встать на колени между моими раздвинутыми икрами.
— Вспомни, что ты сейчас сказала, когда будешь думать, что больше не сможешь кончить. Потому что сможешь. Нам надо наверстать ебаных четыре года, — Роуэн опускается между бедер, его мозолистые ладони обхватывают мою нежную плоть, держа широко раскрытой. Каждый выдох согревает влагу, скопившуюся у моего входа. Его глаза все еще прикованы к моим, это гравитационное притяжение, от которого избавиться. — Выбери стоп-слово. Быстро.
  
Я сглатываю. Трудно.
— Бензопила.
Он издает смешок, и по моему телу разливается тепло.
— Как уместно, любимая. А теперь будь хорошей девочкой и найди, за что ухватиться… — говорит он, затем долго, медленно проводит языком по моему клитору. — Потому что я тебя уничтожу.
  
17
 
ПРЕКРАСНАЯ КАТАСТРОФА
 
РОУЭН
Я сказал ей, что не ангел.
Не думаю, что она поверила.
Но она вот-вот поймет, что я тот дьявол, о нужде в котором она и не подозревала.
Я провожу языком по изогнутой металлической сережке чуть ниже ее клитора, большим пальцем обвожу ее чувствительный комок, немного нажимая, чтобы заставить ее желать большего. Слоан приподнимается с матраса и судорожно вздыхает, когда я беру пирсинг в рот. Аромат ее возбуждения смешивается с запахом мыла, оставшимся на ее коже. Я уже почти схожу с ума от потребности погрузиться в ее тугое тепло.
— Роуэн, — шепчет она. Моя свободная рука скользит вверх по ее телу, чтобы поиграть с сердечком на заостренном соске. Щупаю сережку и крошечные шарики на каждом конце, потом слегка тяну, вызывая у нее дрожь. Улыбаюсь ее отзывчивости, но хочу, чтобы она перестала сдерживаться.
— Я не расслышал, любовь моя, — прижимаюсь к ее клитору и провожу языком по бутону и металлическому стержню, пока громкий стон, наконец, не срывается с ее губ. — Так-то лучше, — говорю я, отодвигаясь.
— Нас услышат, — шепчет она. — Фионн и Роуз.
— Хорошо. Покажем, как это делается. Дадим Фионну пищу для размышлений. Может быть, он преодолеет себя и сделает к ней шаг.
Слоан издает смешок, который переходит в крик удовольствия, когда я погружаю язык в ее киску, ощущая вкус ее сладкого, горячего возбуждения, запечатлевая в памяти. Пальцами обвожу симметричные ряды титановых шариков и стержней, обрамляющих ее вход, а она извивается, потом облизываю ее губы и возвращаюсь к клитору, погружая палец в ее киску. Ее глаза закрыты, голова откинута на подушку. Здоровая рука сжимает железную перекладину изголовья кровати, она прикусывает губу.
Мой палец изгибается, медленно проводя дорожку по ее внутренним стенкам. Она корчится и вонзает зубы в губы. Так не пойдет. Я быстро шлепаю ее по сиськам двумя нежными шлепками один за другим, и она немедленно отрывает губы, жадно втягивая воздух.
— Все еще не слышу.
— Роуэн, — хнычет она.
Слоан корчится, когда я легко шлепаю ее по киске и медленно двигаю пальцем внутри.
— Ты чего-то хотела, Черная птичка? Придется сказать погромче.
— Еще, — говорит она, на этот раз громче. — Хочу еще.
Я добавляю еще один палец, и с ее губ срывается более громкий стон. Но она все еще сдерживается.
— Придется придумать что-нибудь получше, если хочешь кончить.
Дрожь сотрясает ее тело, когда я обдуваю тонкой струйкой воздуха ее обнаженную плоть.
— Пожалуйста, Роуэн. Пожалуйста, — хрипит она.
— Вот что я тебе скажу, — говорю я. Она встречает мой выжидающий взгляд, ее глаза прикрыты от вожделения. — Раз уж ты так любезно попросила, я позволю тебе кончить. Но побыстрее обретай свой голос, маленькая птичка. Потому что мы только начали, и я буду продолжать в том же духе столько, сколько потребуется, пока твое стеснение не исчезнет. К концу ты будешь кричать. Я тебе, блять, обещаю.
Из груди Слоан вырывается сдавленный стон.
Я просовываю свободную руку под ее бедра и приподнимаю ее задницу с матраса.
А потом пожираю ее, буквально.
Двигаю пальцами и сгибаю их, глажу самую чувствительную точку внутри. Мой язык танцует над ее клитором, я беру ее пирсинг губами и легонько потягиваю. Она дергается, стонет и хнычет, но Слоан движется в никуда, только к самому краю. И я держу ее там, где хочу, столько, сколько захочу. Засовываю пальцы поглубже и останавливаюсь, лишая ее нарастающего оргазма.
— Еще кое-что, любимая, — говорю я, когда она издает раздраженный скулеж. — Не своди с меня глаз.
Расширенные зрачки Слоан устремляются на мое лицо, и я улыбаюсь.
— Какая хорошая девочка.
Не моргая, я втягиваю ее клитор в рот, прижимаюсь губами, давлю, приближаю к развязке. Она вскрикивает и крепче хватается за железную перекладину. Ее киска сжимается вокруг моих пальцев, и я сосу ее клитор.
Потом снова отпускаю.
— О, и еще кое-что…
— Роуэн, — рявкает она, и я издаю мрачный смешок, касаясь ее кожи. Мои глаза не отрываются от ее, когда я томными движениями провожу языком по треугольнику пирсинга, вызывая у нее дрожь желания. — Ради всего святого, пожалуйста, дай мне кончить. Больше никаких «кое-что». Больше никаких остановок.
— Больше никаких остановок, — повторяю я. Дьявольский блеск в моих глазах встречается с ее вспышкой настороженности. — Как пожелаешь, Черная птичка. Я не остановлюсь, как ты и попросила.
В последний раз я обхватываю ее ртом, облизывая, посасывая и покусывая, пока она не превращается в извивающееся месиво в моих руках, ее возбуждение размазывается по бедрам и моему лицу. Влагалище пульсирует под моими пальцами, она дергается со сдавленным стоном, выгибая спину на влажных простынях. Я продолжаю давить, убеждаясь, чтобы каждая секунда ее удовольствия не прошла впустую, пока она не обмякает и не задыхается.
Высовываю руку из-под нее, кладу ладонь на мягкую кожу ее живота, вынимаю пальцы из ее киски и поднимаюсь на колени. Может быть, она еще не осознает, как долго будет находиться в моей несуществующей власти, но, по крайней мере, она знает, что я еще не закончил.
Я нависаю над ней. Ее глаза не отрываются от меня, пока я провожу кончиком своего блестящего пальца по ее губам.
— Открой, — приказываю я. Она так и делает, высунув язык. Я кладу пальцы на скользкое тепло, и она обхватывает их губами, напоминая то, что я уже много раз представлял себе — фантазию о том, как ее теплый и влажный ротик обхватывает мой член. — Соси.
Глаза Слоан закрываются со стоном, который вибрирует в моих пальцах, когда она сильно надавливает. Ее язык скользит по моей коже. Дрожь пробегает по мне, ее глаза резко открываются, прищуриваясь, тонкая улыбка появляется на щеках.
— Ты знаешь, что творишь со мной, да? Ты хочешь мучить меня так же сильно, как и я тебя, — говорю я, высвобождая пальцы из ее всасывающего рта.
— Может быть, — выдыхает она.
— Но в этой игре ты не выиграешь, Черная птичка, — я одариваю ее мрачной ухмылкой, сползая с кровати задом наперед.
Одной рукой я снимаю футболку и бросаю ее на пол. Глаза Слоан блуждают по моему телу. И я позволяю. Я, блять, красуюсь. Она любит напоминать, чтобы я не зазнавался, но я знаю себя и какой эффект могу произвести. Мускулы и шрамы, смешанные с завитками чернил. Точно так же, как я смотрю на нее и нахожу красоту в синяках, она смотрит на меня и чувствует то же самое. В наших шрамах есть искусство. Удивительно, как мы можем исцелять друг друга.
— На что-то засмотрелась, красотка?
Я вижу, как она сглатывает. Ее взгляд скользит вверх по моему телу, встречаясь с моим.
— Да. На тебя.
— О, хорошо, — говорю я, расстегивая ремень и молнию на джинсах, стягивая их с трусами вниз, освобождая эрекцию. Ее взгляд опускается на мой член, когда я обхватываю его ладонью, чтобы медленно провести рукой по всей длине. Она облизывает губы. Я вижу, как бьется пульс у нее на шее, даже при тусклом освещении. — Не хочу, чтобы ты была разочарована.