Академия Кроувилл. Искушение для ректора (СИ)

Она встала и принялась обходить меня по кругу, дотрагиваясь до платья в тех местах, в которых я болталась, как карандаш в стакане. Немедленно ткань уменьшалась в размерах, облегая меня по фигуре. 
- Вот это да! – восхищенно ответила я. – Какой у вас полезный дар! Можно не беспокоиться о том, что размер не подойдет, и покупать одежду без примерки. Вы только с платьем так умеете? 
Она улыбнулась: 
- Я могу прикосновением менять размеры неживых объектов. Дар, конечно, полезен в быту, но защитить себя им, например, от вооруженных грабителей или залетевшей в комнату летучей мыши я уже не смогу. А у тебя есть дар? 
- Когда-то был. Моя мама обладала способностью залечивать раны, а я в детстве могла исцелять сломанные растения. Потом мама умерла, а мой дар пропал и больше не проявлялся, - мне не хотелось об этом вспоминать, но и игнорировать вопрос было бы невежливо. 
- Ох, прости, дорогая! – огорчилась Кларисса. – Я не хотела напоминать тебе о твоей потере. 
Она подошла к кровати, закрыла глаза и подержала каждый сверток в руках. Бумага еле слышно зашуршала, а когда звуки затихли, Кларисса довольным голосом произнесла: 
- Ну вот, твой форменный гардероб готов. Я взяла на себя смелость и подобрала для тебя три платья, пару обуви и зимний теплый плащ. Твой личный плащ, ты меня извини, конечно, никуда не годится.  Если понадобится белье, то только намекни: его можно заказать в городе, а Герберт раз в три дня забирает с почты письма и посылки, – она заговорщицки подмигнула. 
Я очень обрадовалась тому, что она заговорила о почте, и сразу же спросила: 
- Кларисса, а могу я отправить письмо? Я бы хотела написать Кевину, своему жениху, что со мной все в порядке, а то он, наверное, с ума сходит от беспокойства. 
Она помолчала минуту и ответила: 
- Думаю, что можно! Попросишь Герберта захватить его с собой, он как раз завтра поедет на почту. 
Я долго благодарила Клариссу, предвкушая, как сяду писать письмо Кевину. Она же удалилась, напомнив мне, что завтрак вот-вот будет готов, и мне стоит поторопиться. 
После ее ухода я отдернула шторы и выглянула в окно. Солнце еще не встало, но густая ночная темнота начинала отступать. 
В утренних серых сумерках я увидела большое двухэтажное здание, похожее на каменную коробку. Перед ним был небольшой стадион с трибунами, по которому бегали по кругу небольшие группы людей. 
Наверное, это учащиеся, которых заставляют заниматься физкультурой с утра пораньше. Чуть присмотревшись, я обратила внимание, что все они мужчины, да еще и раздетые по пояс. 
Ничего себе, какие тут порядки! Мало того, что студентов заставляют вставать так рано, так еще и норовят заморозить! Интересно, куда смотрят их родители? 
Я вспомнила, как сама замерзала в лесу, и зябко поежилась. 
Разузнаю после завтрака у Клариссы, чему тут учат бедолаг студентов. 
Однако, как только я съела свою кашу и запила вкуснейшим кофе с молоком, меня перехватил Герберт. 
Он по-прежнему смотрел на меня неприязненно, явно продолжая подозревать меня в шпионаже. 
- Пойдемте, - буркнул он. – Я покажу вам рабочее место и скажу, чем вы будете заниматься. 
Пока мы шли по коридору первого этажа к кабинетам, я, едва поспевая за ним, решила уточнить: 
- Кларисса сказала, что вы завтра поедете на почту. Можно попросить вас отправить мое письмо? 
Он так резко остановился, что я чуть не врезалась ему в спину. Обернувшись ко мне, он прошипел: 
- Не знаю, что вы там себе надумали, но я вам не мальчик на побегушках! Со мной ваши женские штучки не сработают, и не пытайтесь! 
Это было так внезапно и обидно, что я растерялась: 
- О чем вы говорите, господин Герберт? Какие еще штучки? 
- Вот только не надо тут прикидываться невинной овечкой! Я сразу же понял, что вы положили глаз на господина ректора и мечтаете залезть к нему в постель! 
  
Глава 7
 
Это было настолько оскорбительно и нелепо, что я не могла подобрать слова в ответ. Пока я хлопала глазами, Герберт распалялся дальше: 
  
- Думаете, вы первая такая, кто хочет решить свои проблемы подобным образом? Да я вас всех насквозь вижу, э-э-э… профурсеток! 
Я наконец-то справилась с шоком и возмущенно парировала: 
- Что вы себе позволяете? Я не давала повода думать о себе в подобном роде! Это оскорбительно! Тем более, подозревать меня в связи с господином ректором... Фу! 
Последние слова вылетели у меня помимо моей воли, но обвинения Герберта так меня разозлили, что я не успела вовремя прикусить язык. 
Хлопнула входная дверь и знакомый низкий голос произнес: 
- Что именно с господином ректором – фу? 
Герберт побледнел, оторвал от меня свой жалящий взгляд, изящно повернулся к ректору и напыщенно произнес: 
- Я показал нашей помощнице архив с документами, а она нашла его немного запыленным, вот и удивилась, как мы с вами там могли работать. А для краткости сказала «фу». 
А Герберт, оказывается, тот еще врунишка! Интересно, зачем ему меня выгораживать? Или он прикрывает себя? 
Я стояла молча, прикусив губу и теребя пуговицу на манжете. 
- Что ж… Сделаю вид, что поверил. Доброе утро, коллеги! – холодно произнес ректор. 
Я повернулась к нему и постаралась принять самый невинный вид, но от увиденного мой рот непроизвольно приоткрылся. 
Ректор выглядел так, будто тоже бегал с учащимися на стадионе, которых я видела ранним утром. 
На нем были узкие черные штаны, ремень с серебристой пряжкой, высокие ботинки со шнуровкой – и все! Рубашки не было! 
С его волос, чуть промокших от растаявшего снега, на плечи капала вода, сбегая ручейками по могучему торсу вниз, куда я уже старалась не смотреть. 
Мышцы бугрились на его широкой груди, живот был рельефным от кубиков пресса, а бицепсы, кажется, больше моей головы. 
Осознав, что уже неприлично долго на него смотрю, я закрыла рот и стала разглядывать светильники на стенах. 
- Доброе утро, господин ректор! – чопорно поприветствовал его Герберт как ни в чем не бывало. 
- Лили, ко мне в кабинет! Герберт, зайдешь попозже, - все тем же ледяным тоном ответил ректор и прошел дальше по коридору. 
Мне ничего не оставалась, кроме как последовать за ним. 
- Мы не закончили, - прошипел мне в спину Герберт. 
Я сделала вид, что не услышала. Если он еще раз позволит себе грязные намеки в мой адрес, то… 
А что я сделаю? Мне и пожаловаться-то некому. Клариссу я не хотела в это впутывать. 
Кабинет ректора был просторней моей комнаты. Вся мебель темно-бордового цвета, светлые обои без рисунка, лишь пара чьих-то портретов над письменным столом, который был завален бумагами.  В углу стояла напольная вешалка для одежды. 
Ректор сел за стол, указав мне на стул с кожаной обивкой, который стоял напротив: 
- Сядь. 
Я присела на краешек, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. 
Почему он не одевается? В конце концов, это неприлично, расхаживать вот так, полуголым! 
- Поздоровайся хотя бы, что молчишь? – в его голосе послышались знакомые насмешливые нотки. 
- Доброе утро, господин ректор! – отчеканила я, рассматривая шторы на окне. 
- Мне надо обсудить с тобой кое-что… Да что ты уставилась на эти занавески? – неожиданно взорвался он. 
- Вы не могли бы одеться? – смущенно пробормотала я, переведя взгляд на свои колени. 
- Ах вот оно что! – рассмеялся ректор. – Я тебя смущаю или пугаю, или мой вид слишком противен для тебя? Между прочим, утренняя пробежка без лишней одежды бодрит и закаляет тело. 
- Это неприлично! – отрезала я, снова вцепившись в многострадальную пуговицу на манжете. 
- Ясно, понял. У нас тут появился блюститель нравственности и порядка! Пыль ей – фу, начальник ей неприличный. Твой Гевин, наверное, только за руку тебя и смог подержать при Луне. Остальное после свадьбы, да?