Захваченная якудзой (ЛП)

Мы задыхались и стонали, наши тела дрожали и тряслись, когда жажда перешла в мягкое послевкусие секса. Он рухнул на меня, полностью обессиленный, тяжело дыша и положив голову мне на живот.
Я наблюдала за ним, пока он закрывал глаза и погружался во внезапный, глубокий сон.
На лбу у него было пятно крови. От него пахло порохом и потом. Его мышцы были напряжены, как пружины. Он был здесь, в своем естестве, жил той жизнью, в которой родился и вырос. И тут я поняла: я была так влюблена в него, что мне было все равно, что он сделал сегодня ночью, лишь бы он был дома в целости и сохранности.
***
На следующее утро Кеничи, как обычно, подвез меня к школе. Он припарковался в квартале от ворот, чтобы учителя не увидели, как меня подвозит член банды. Я любила персонал и детей, но им очень нравилось сплетничать. Правду знала только Айко, и пока она держала слово и не рассказывала ни единой душе.
Я поцеловала его в щеку.
— Спасибо, — сказала я.
Кеничи покраснел. Он все еще не привык к публичным проявлениям привязанности, даже если мы были скрыты за темными тонированными стеклами.
— Не беспокойся об этом, — он сделал паузу. — Ты не против поехать сегодня домой на поезде? — спросил он.
Я моргнула: поездка на поезде до его квартиры была довольно долгой, а он, похоже, всегда хотел сопровождать меня в случае опасности.
— Да, не против, но почему?
— Мне нужно кое-что убрать после прошлой ночи, и я, вероятно, не успею, — он вздохнул. — Или ты можешь подождать меня здесь, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в опасности... — он замялся.
Я ободряюще коснулась его плеча.
— Все в порядке, — настаивала я. — Ты слишком много волнуешься. Я просто спрошу Айко-тян, не хочет ли она сходить за покупками или еще куда-нибудь, и тогда я не останусь одна.
— Хорошо, — кивнул Кеничи. — Пожалуйста, будь осторожна.
— Буду. Обещаю.
***
К сожалению, Айко не могла никуда пойти после работы.
— Мне очень жаль, — сказала она. — Но к моим родителям приехали гости из другого города, и они хотят, чтобы я их навестила.
— Ничего, мы можем пойти в другой раз, — ответила я.
Я знала, что у Сумико были встречи с научным отделом, поэтому о том, чтобы пригласить ее, не могло быть и речи. Придется идти домой одной. Это займет всего полчаса, а станция находилась всего в нескольких минутах ходьбы от дома. Если я уйду сразу после окончания занятий, то успею вернуться домой до наступления темноты.
После окончания занятий в школе было оживленно. Скоро начнутся каникулы, и кружки готовились к мероприятиям. Я никогда раньше не видела учеников, которые проводили бы столько времени в школе. Когда я работала волонтером в школах у себя дома, дети убегали, как только звенел звонок.
— Спасибо за усердную работу, — помахала я учителям в комнате отдыха, прежде чем отправиться на вокзал.
Как давно я ездила на общественном транспорте? В последнее время меня баловал Кеничи на своей дорогой машине. Было приятно прогуляться, посмотреть на достопримечательности и ощутить тепло июльского солнца. На деревьях стрекотали цикады.
Поезд, как обычно, был переполнен. Я протиснулась к двери, прижимая к груди сумочку. Когда поезд набирал ход, у меня возникло странное ощущение, что за мной наблюдают. Волоски на шее зашевелились. Я огляделась, но поезд был так переполнен, что не заметила никого подозрительного.
«Наверное, они просто пялятся на тебя, потому что ты иностранка», — пробормотала я про себя. К взглядам я уже привыкла. Даже в таком большом городе, как Токио, западные люди были редкостью.
Мне стало легче, как только я вышла из переполненного поезда. Квартира Кеничи находилась в Чиёда-ку, очень безопасном районе. Причин для беспокойства не было, он жил всего в десяти минутах ходьбы от станции. Однако я не могла избавиться от ощущения слежки.
Я шла быстро, не сводя глаз с кондоминиума, который возвышался прямо над всеми домами.
  
«Еще несколько шагов», — подумала я.
Войдя в вестибюль, я оглянулась через плечо, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Улицы были заполнены прохожими, но за мной, похоже, никто не гнался. Я вздохнула. Просто паранойя, Кеничи меня подначивает.
В холле находилось еще несколько жителей, вернувшихся домой после работы. В основном это были богатые бизнесмены и иностранные дипломаты. За то короткое время, что я жила с Кеничи, узнала несколько знакомых лиц.
— Почти на месте, — вздохнула я, выходя из лифта. У Кеничи была отличная система безопасности: как только дверь закроется, я буду в безопасности. — Это все в твоей голове, просто дойди до двери, — я попыталась успокоить свои нервы. Я остановилась у двери 20Е и потянулась в сумочку за ключами.
Сильная рука схватила меня за плечо.
— Не двигайся, — голос был низким, жестким и незнакомым. Он дышал хрипло и громко.
Сердце замерло, руки сжались вокруг сумочки. У меня не было с собой ничего, чтобы защититься, кроме маленького баллончика с перцовым аэрозолем. Пальцы коснулись баллончика, и я напряглась.
— Даже не думай об этом, гайдзин, — сказал мужчина. Он вырвал сумочку из моих рук и развернул к двери, прижав к ней.
Я зажмурилась при виде обожженной плоти на одной стороне его лица. Он был чудовищно силен, мускулист и крепок. Сморщенная кожа была еще влажной и искажала его верхнюю губу в постоянном оскале.
В одной руке он держал длинный нож, угрожающе приблизив его к моей шее.
— Ты пойдешь со мной.
Глава 14
Кеничи
Было уже поздно. Я чувствовал себя ужасно, что не смог забрать Кассандру. Предстояло проделать большую работу. Оружие, которое мы конфисковали, хранилось на нашем секретном складе, пока мы решали, что с ним делать. Тацуя хотел оставить его себе, Тадао – уничтожить, а все остальные – продать. Я собирался дать рынку успокоиться, прежде чем что-то предпринимать.
Господин Симадзу жив. Его не было на складе, и он, скорее всего, перегруппировывался со своими самыми сильными людьми. Десятки убитых прошлой ночью можно было легко заменить. Если мы хотели отомстить, то должны были уничтожить Кумихо. Если отрубить голову, монстр погибнет.
Я остановился, чтобы взять тарелку суши, и сразу же направиться домой. Заглажу свою вину едой, вином и чувственной ванной с пеной. Я улыбнулся про себя, заезжая на парковку. Кассандра была так терпелива со мной, понимала, когда речь заходила о тяжелом бремени, которое Якудза накладывает на наши отношения. Она заслужила ночь, чтобы почувствовать себя особенной.
Я припарковался и открыл дверь. Что-то хрустнуло под моей ногой. Я посмотрел вниз на маленький клочок бумаги.
— Что это? — я поднял его.
На одной стороне была крошечная надпись. Одна из сережек Кассандры была пробита насквозь и заляпана кровью.
«Встретимся на террасе на крыше. Она скучает по тебе».
Я упустил ее из виду на один день, всего на одну поездку на поезде, и они слетелись как мухи.
Я уронил тарелку с суши на тротуар. Сжав записку в кулак, и начал кипеть от ярости. Я схватил заряженный «Глок» из бардачка, сжимая рукоятку так, что побелели костяшки пальцев. Я навинтил глушитель.
Я побежал к лифту и застыл на месте, пока он поднимался на крышу. Если они причинят ей вред, то пожалеют, что не умерли. Я выскочил из лифта, как только он остановился.
Терраса на крыше была огромной, с небольшими садами, зонами отдыха и фонтанами. Солнце садилось на западе, и ветер жутко свистел. Было тихо, в это время суток здесь никого не было. Я приостановился, внимательно осматривая местность. Похитители Кассандры могли прятаться где угодно.