Красная земля (СИ)

— А черт его знает! — ответ был весьма неожиданным.
— Нет в самом деле, один черт и знает! — Виктор махнул рукой. — Все как повымерли. Вроде и власти никакой нет. И никаких указаний из центра.
Понятно. Октябрь уже на дворе. Октябрь…
Ну, хорошо, хоть Совет действовал — отряд, вот, прислали.
Красная гвардия — это не какие-то сопливые скауты, которых можно и просто куда подальше послать… Красная гвардия — это вооруженная сила. Попробуй, не послушайся — можно и пулю промеж глаз схлопотать.
  
Местные это быстро поняли и уже не рисковали куда-то из села выбираться. Просто тупо сидели по избам и глухо роптали. Недовольство копилось, росло… и когда-нибудь, рано или поздно, этот гнойный нарыв неминуемо должен был прорваться.
В тот же день, уже под вечер, в больничку заглянул телеграфист — приехал со станции на велосипеде.
— Ответ вам, Иван Палыч! Из Петрограда.
— Та-ак… — вымыв руки, доктор тщательно вытер их полотенцем. — А ну, давайте-ка… «Вакцина сиб язвы есть тчк приезжайте срочно Зимний тчк Лебедев»…
Доктор глазам своим не поверил! Неужели, вот так вот, наконец, повезло? Не ему — всей волости, всему уезду! Надо ехать… срочно, скорей…
— Тут еще вот — господину учителю… Зовут… в какой-то там ЦэКа… Ну, я поеду, вручу…
— Ага, ага… — рассеянно покивал Иван Палыч. — Викентий Андреевич! А с поездами сейчас как?
Телеграфист пожал плечами:
— Да никак — сами ж знаете. Хотя… литерный из Екатеринбурга должен бы… Вот, ночью как раз. Но, ведь он может и не остановиться.
Поезд остановили. Красногвардейцы под руководством Виктора выкатили попрек рельсов грузовик, включили фары, чтоб видно было издалека…
Паровоз, конечно, рассержено загудел… Машинисты ругались… Но, остановили состав — куда деваться-то? Увидев на путях вооруженных людей, проводник не произнес ни слова: просто распахнул дверь…
— Ну, удачи! — пожелал на прощанье Виктор. — Эх, завидую вам! Петроград!
Фыркая двигателем, грузовик неохотно освободил путь. Паровоз радостно загудел и окутался клубами пара. Поехали. Застучали колеса на стыках рельсов.
— Прошу вас, проходите, господа, — проводник — усатый дядечка в форменной железнодорожной тужурке — вел себя совершенно по старорежимному. — Тут у нас солдатики… там — коммивояжеры… тут снова солдатики… Ума не приложу, где вас и разместить?
— Да нам все равно лишь бы ехать! — рассмеялся Гладилин.
Да, он отправились в столицу вдвоем. Иван Палыч — в Зимний дворец за вакциной, и товарищ Артем — в какой-то свой ЦэКа.
* * *
Петроград встретил путников пустынными улицам и промозглым ветром с Невы. Невский проспект выглядел пугающе пустым — лишь иногда мелькали извозчики, да проезжали на рычащих грузовиках рабочие патрули Красной гвардии.
Повезло — удалось-таки взять «лихача», согласился за два аршина «керенок». Что и говорить, обесценившиеся деньги уже даже не утруждались разрезать на купюры — аршинами меряли!
— Ну, вот он ваш Зимний! — ослабив лошадку, возница указал кивком.
— Спасибо, любезный!
Доктор соскочил на мостовую… За ним, расплатившись с извозчиком, последовал и Гладилин.
— А ты-то куда, Сергей Сергеевич? — удивлено моргнул Иван Палыч. — У вас же свои дела.
— Нет уж, друг мой, я тебя все-таки сопровожу! — Гладилин насторожено осмотрелся. — Эвон тут как все… тревожно! Пусто, как в Сахаре… Патрули…
— Так просто рано еще…
— И вон — кораблище, глянь! Целый броненосец! Вон, на Неве… Да глянь же!
Доктор резко обернулся… и округлил глаза:
— Это… Это не броненосец, Сергей Сергеич! Это — крейсер. Крейсер «Аврора»! Судя по всему, революция уже того…
— Какая еще революция?
— Да ваша же — пролетарская!
— Революция… — Гладилин ненадолго задумался. — А знаешь, очень может быть! Ну, что, пошли в Зимний… Где тут вход-то?
— Да можно вон, с набережной…
У входа стоял пост! Двое солдат с красными бантами на штыках и матрос в черном, с золотыми пуговицами, бушлате, с маузером в деревянной кобуре. Выглядели они на редкость строго и неприступно. Путник переглянулись… Ну, раз уж пришли…
— Товарищи, здравствуйте! Нам нужен госпиталь… — начал было товарищ Артем.
— Нет тут никакого госпиталя, — матрос широко ухмыльнулся и сдвинул бескозырку на затылок. — А есть арестованное бывшее правительство и еще недобитые юнкера!
Точно! Свершилось уже. Эх… немного и припоздали.
— Товарищи, дорогие… нам надо…
— К кому вам надо? К юнкера-ам? Вы вообще, кто такие? А ну, руки в гору, контра! — матросик выхватил маузер.
— Товарищи, не конфликтуйте! — спокойно промолвил Сергей Сергеевич. — Вы позволите достать документы?
— Доставай! Только не балуй… — матрос напрягся и подозрительно прищурил глаза. Солдатики вскинули винтовки…
— Вот мой мандат!
— И мой…
— Тэ-экс…
Слава Богу, матрос оказался грамотным. Хотя и читал только по слогам:
— Зар-но-е… Зарное… се-ло… Пред- ста- ви-витель се-го… РэСэДэРеПэ… Бэ! Большевиков… Э, да вы наши что ли? — матросик вдруг резко подобрел, курносое лицо его озарилось самой искренней улыбкой. — А-а! Вы делегаты, ага! Так вам в Смольный надо, а не сюда. Эва, дворцы перепутали! Ну, бывает чего ж…
— Товарищ, товарищ, а госпиталя-то что — совсем нет? — заволновался доктор.
— Говорю же — нету! И в Зимний вас никто не пустит… без мандата съезда! Там теперь власть. Наша!
Ну, что ты будешь делать? Похоже, везение кончилось…
— Сейчас у нас смену развозят… Так вас могут до самого Таврического и доставить, — между тем, продолжал матрос. — Вон, слышите?
По набережной уже дребезжал скуластый английский грузовик с открытой кабиной.
— Браток! Делегатов съезда подбросите?
— Залазьте! Только быстрей.
* * *
На входе у Смольного дворца тоже стояли часовые. Еще более непреклонные, нежели те, что у Зимнего.
— Ну, что вы мне тычете, товарищи? — возмущенно выкрикнул нервный парень в пенсне и с красной повязкой. — Это у вас просто мандаты! А нужен временный пропуск? А где?
— Ну, товарищ! — Гладилин тоже нервничал. — Ну, так же нельзя! Понимаете, нас же пригласили… телеграмма была…
— Да мне хоть десять телеграмм! Сказано же — без пропуска нельзя! — юный бюрократ грозно свернул стеклами. — А будете нарываться — окажетесь под замком! И тогда посмотрим…
Из подъехавшего автомобиля вышло четверо. Поднялись по лестнице, спокойно предъявили пропуска…
Парнишка в пенсне вытянулся:
— Проходите, Лев Давыдович! Прошу, товарищ Ленин…
Товарищ Ленин…
— Владимир Ильич! — громок закричала Гладилин.
Тщетно!
— Владимир Ильич! Лонжюмо! Лонжюмо! Париж!
Маленький человек в добротном темном костюме и модном английском кепи вздрогнул и обернулся:
— Вы что-то хотели, товагищ?
— Улица Мари-Роз! Парк Монсури… — напомнил Сергей Сергевич.
— Мать честная! Сегежа! — ахнул Владимир Ильич. — Вот так встгеча! Сколько ж мы не велись? Еще до войны… Ты что же у нас — делегат?
Гладилин пожал плечами:
— Делегат. Да вот не пускают.
Сверкнуло пенсне:
— Они без пропуска, Владимир Ильич!
— Без пгопуска и в самом деле — нельзя… — Ленин скривился и вдруг задорно улыбнулся. — Ничего, пгопуск мы им сейчас выпишем… Сегежа, товагищ с тобой?
— Да-да, со мной, — поспешно закивал Сергей Сергевич. — Петров, Иван Палыч. Доктор.
Пропуск вынес худосочный молодой человек, похожий на затравленного банковского клерка.
— Ну, вот, — лично наколов пропуск на штык, кивнул бюрократ в пенсе. — Теперь все в порядке. Теперь — другое дело. Пожалуйста, проходите товарищи.
Внутри все шумело, сновали какие-то люди, по углам стояли солдаты с винтовками, Смольный дворец сейчас напоминал что-то среднее между железнодорожным вокзалом и цыганским табором.
  
— Вон Ленин! — первым углядел доктор. — Вон он, вон! За ним. Скорее!
Легко сказать! Вслед за Владимиром Ильичем уже устремились люди. Целая толпа! Так и хлынули в кабинет с приемной…