Орк из России. Сделано с любовью (СИ)

– Я устроилась, едем?
– Угу.
– Гурэй, вы себя хорошо чувствуете?
– Да.
– Просто вы так покраснели, точно, температуры нет?
– Точно. Не ерзай, сиди спокойно, а то еще упадешь.
– Не упаду, я ловкая. Папа меня даже учил ездить на мо… на муле. А он так круто входил в повороты, я один раз даже чуть ободрала коленку о землю, представляете? Но не упала.
– Ммм. Отлично.
– Как она плавно идет, такая красивая и большая. Я с самого детства мечтала прокатиться на слоне, но у нас их никто не держит.
– Слушай, а как ты в княжество попала?
– Я училась. Там был очень страшный преподаватель, он показывал нам как устроено тело мертвого человека изнутри.
– Действительно, страшный. И?
– И он решил меня соблазнить, когда я одна задержалась в мо… мертвецкой. А я ему отказала и кинула в него флакончик с едкой жидкостью. Он обиделся, сказал, что я пожалею о своем поступке. И вот, я тут. Наверное, он был черный колдун.
– Да уж, наверное.
– Ты хотя бы из этого мира?
– Конечно! Я вообще так привыкла к этому княжеству, к замку, что стала тут для всех своей, ко мне все быстро привыкли, притерлись, даже дворецкий в замке, и тот ко мне всегда относился по-доброму, с душой. А чужаков здесь не любят. Боятся, что те только прикидываются простыми людьми, а на самом деле… в общем, оттуда же, откуда Мара.
– Я понял. Тебе удобно так ехать?
– Очень, спасибо.
– За что?
– За заботу. С вами очень спокойно и хорошо.
Девушка прильнула к моей груди, как будто, так и надо. Маленький глупый котенок, заблудившийся вдалеке от дома. Мертвецкая, колдун – сколько же тайн ты скрываешь. И что из твоих рассказов правда, а что пустая бравада? Легонько перехватил тонкий девичий стан, невольно приткнув ее еще ближе к своей груди. Ничего, так будет надежней, а я для успокоения нервов буду думать о работе, о несчастном "Мольберте", вот уж попал мужик в лапы к бесовке. А впрочем, каждому свой путь и своя награда.
Сам хотел, сам влип, пусть сам и разбирается, – так он про меня говорил в первые два года работы. Теперь пусть к себе применяет этот тезис!
К городку подъехали поздней ночью, спешились, расставили шатры. Повара принялись за свою работу. Я еще ни разу не слышал, чтоб они так орали. Ну подумаешь, в каждом котле обнаруживался, свернувшийся калачиком Шуша? Может, он так привык, не обижать же малыша. Потом пес куда-то исчез, нашелся он внезапно и быстро ближе ко дну мешка с вяленой олениной. Шустрый такой! А главное, чистоплотный, по своим делишкам стабильно выбегает из шатра и делает их в отдалении.
Эма улеглась спать и заснула практически сразу, развесив на стене шатра свое красивое платье с карманами, чем-то напоминающее и по размеру и по крою мои офисные рубашки, разве что, они поуже, да рукава покороче. А так, один в один. Забавно, ей-то оно значительно ниже коленок.
Вспомнилось отчего-то, что пообещал девчонке леденцов и не дал. Пришлось перерыть карманы всей своей одежды. Еле нашёл пару последних конфеток в блестящей обертке и, повинуясь порыву, переложил их ей в карман. Найдет завтра где-нибудь в городе, обрадуется.
Эма
Хан любезно выделил мне монетки на поход по магазинам. Взяла, а по ощущениям, будто украла. Милый мой заботливый великан, прости, но мне очень-очень нужно вернуться в Москву. Ноги сами собой понесли меня в сторону городских окраин, обычно ведьмы селятся на отшибе, насколько я знаю. Шуша весело скачет на новеньком поводочке из мягкой кожи. Сегодня полночи перешивали что-то из конской сбруи, чтобы любимица хана не повредила грубой веревкой свои нежные ручки, как сказали мне орки, отдавая вещицы. Нашли нежные руки. После того, сколько я трав ими надергала, о нежности пришлось позабыть, равно как и о маникюре.
В первом темном узком проулке, пролегающем между рядами саманных домов, людей вовсе не оказалось, пришлось поспешить во второй, сворачивающий куда-то в гору, да еще и под прямым углом. Лавочка торговца нитью и пряжей сияет отмытой витриной и медной табличкой, но, к сожалению, еще закрыта, слишком рано. И никого из прохожих, чтобы спросить. Внезапно из-за угла вынырнул чумазый парнишка, оглянулся по сторонам и почти налетел на меня.
 
– Простите.
– Подскажи, где тут ведьма живет или колдун.
– Так это в центре, за волчьим валом. Провожу, если дадите монетку.
– Сама дойду, спасибо, – страшно, а вдруг именно этой монеты мне потом и не хватит? – Шуша, за мной. Что ты там нюхаешь? У нас времени мало. Давай-ка тут срежем, иначе придется возвращаться назад и идти мимо шатров.
Нырнула в узехонький проулок, с тыльной стороны какого-то дома впритирку к заборам. Хоть бы пройти по нему до того волчьего вала. Зря пожадничала, надо было попросить мальчугана меня проводить. Вроде и правильно иду, шпиль собора виден отсюда, а соборы всегда ставят в центре всех городков. У кого бы спросить дорогу? Никого вокруг, хотя вроде уже не так и рано. Хорошо, что пес тянет вперед со всей свойственной молодым дурью. Проулок повернул за угол, из-за которого, слышатся громкие шаги. Может, хоть дорогу подскажут? Мне навстречу вынырнули какие-то парни вместе с тем самым мальчишкой. Шуша замер посреди дороги и утробно завыл, подняв свою странную морду кверху.
– Молодые люди, подскажите, я так выйду к дому ведьмы?
– Плати за дорогу.
– Мне нечем.
– Тогда отдавай своего зверя. Охранные духи тоже денег стоят.
– Это просто щенок.
– Да ладно! А то мы не отличим молодого пената от простой собаки. Ты морду-то его сама видела?
– У меня есть медяшка. Давайте, я ее вам отдам. Шуша – обычный пес.
– Пената отдавай, он стоит как десять твоих платьев вместе с туфлями, а то хуже будет. И платье тоже.
Я изо всех сил потянула на себя поводок. Что тут бежать-то до лагеря, пять минуточек. Шуша вкопался всеми четырьмя лапами в землю. Не сдвинуть и ведь не бросишь его одного.
– Я пожалуюсь на вас Хану!
– Ну-ну, так я тебе и поверил. И то, это если мы тебя живую отпустим.
Парни двинулись на меня как волки, медленно и неотвратимо.
– А если стребовать за нее выкуп у орков?
– Да кому она там нужна? Беловолосых орки не любят.
– А вдруг?
Как страшно-то! И ведь никто не поможет! Орда далеко, прохожих тут нет.
– Шуша, пойдем. Шуша, побежали. Что же ты воешь!
– Хватай ее!
– Кого хватать? Эма, ты заблудилась? А я слышу, воет кто-то. Думаю, дай пройдусь, посмотрю, – Гурэй вышел из-за угла за моей спиной, – Парни, вы что-то хотели?
– Пошел вон отсюда, орк! Тебя не спросили.
– Хамство, редкое хамство, – хан обошел нас с Шушей и двинулся на парней, – ну, кто тут посмелее? Позадиристей?
Один из парней вытащил нож и прыгнул в сторону Гурэя, но немного не долетел, сбитый в полете кулаком.
– Ой! Упал! Что ж он так неаккуратно-то, а? Смотреть под ноги надо. Ещё есть желающие? Иди сюда! Сюда, я сказал! Сбежал. Какая жалость, даже размяться мне толком не дал.
– С-с-спасибо.
– Испугалась? Что же ты пошла закоулками? Надо мне было тебя проводить. Пойдем. Эй, пес, ты – молодец, вовремя завыл.
– Он – пенат, охранник дома и домочадцев.
– А ведет себя как собака. Кто ночью мне дохлую белку на одеяло подкинул, а? Иди, приласкаю. Хороший песель, надо будет фее за тебя денег добавить, да? А дохлая белка не в счёт, это мелочи, верно? С кем не бывает. Пошли, куплю вам сладостей для поправки настроения.
– И Шуше тоже?
– Я думаю, ему лучше мяса, да, Шуша? Хвост то не отвалится, так махать? Интересно, а что будет, если ему лапы натереть пыльцой Антея? Обрастут, как думаешь?
– Думаю, да.
– Хочешь, и тебе отсыплю, будет коса до пояса. Вы, девушки, любите же пышные косы? Моя несостоявшаяся невеста, правда, наоборот стригла все почти под мальчишку.
– А что с ней случилось?
– Сбежала. Меня всего пару дней не было. Махнула на прощание хвостом по ви… волшебному зеркалу и тю-тю.