Волчье (СИ)

Эомер, глубоко вздохнув, не сказал ни слова, но по тому, как уверенно он взглянул на Арагорна, едва заметно кивнув, я поняла, что Рохан с нами. Королевскому племяннику это отнюдь не нравилось, но отступать он не стал, встречая опасность грудью и с мечом наголо. Стоящие возле него близнецы тоже не спешили высказывать свое мнение, все еще переглядывались, ведя беззвучный, одним им понятный диалог, а явно недовольный Боромир, поджав тонкие губы, с вызовом взглянул на Странника.
— А как же Минас-Тирит? — поинтересовался он, сверкнув серыми глазами. — Город разрушен, крепостная стена повреждена, как и ворота, а ты собираешься вывести отсюда остатки армии? Если противник вновь нападет, внутренний гарнизон долго не выстоит.
Арагорн нахмурился, явно не ожидая такого вопроса, задумчиво почесал отросшую бороду, но так и не нашелся с ответом, всерьез обеспокоившись словами сына наместника. Я же, внимательно наблюдая за мужчинами, задумалась вдруг, почему именно следопыт решает, что нам делать дальше. Остальные присутствующие на совете советовались с ним, делились своими соображениями и предлагали различные варианты, но решал почему-то он, и это меня изрядно удивляло.
Ведь по всем правилам именно Боромир должен был занять место наместника Гондора после того, как его отец вчера погиб. Об этих событиях мне было известно немногое, я знала только, что младший брат воина был ранен во время сражения за Осгилиат, обезумевший от горя и страха наместник Дэнетор пытался сжечь своего собственного сына, не веря в то, что тот жив, но погиб в огне сам. Сейчас Фарамир, как и Эовин, и множество других жителей города, находился в Палатах Врачевания, восстанавливаясь после ранения, встревоженный судьбой брата Боромир, на которого свалились заботы о Минас-Тирите, всю ночь загнанным зверем носился по узким улочкам, решая бесконечные проблемы и вопросы, и я искренне не понимала, почему он вдруг позволяет Арагорну перенять у него бразды правления.
Впрочем, кажется, в подобном неведении я была одинока, потому что другие происходящему абсолютно не удивлялись, и я сделала себе мысленную пометку уточнить у кого-то из друзей, что же происходит на самом деле.
Эта мысль вспыхнула в сознании и тут же исчезла, а переведя взгляд на Странника и заметив, что он все еще не нашелся с ответом на поставленный ему вопрос, я поняла, что нужно вмешаться. Решение проблемы нашлось мгновенно, показалось мне самым логичным в сложившейся ситуации, и в голосе не звучало ни капли сомнения, когда я произнесла:
— В Минас-Тирите останется один из полков Серого Оплота под командованием моего Маршала и Ингварра.
— Илва, нет! — явно не ожидавший подобного поворота событий Ингварр вскинулся диким зверем, полыхнув золотом в глазах и явно собираясь стоять на своем, крепкие пальцы сжались на локте, заставив меня оглянуться через плечо, и я ни мгновения не сомневалась, что и мои глаза окрасились жидким янтарем.
— Я приняла решение, Ингварр, — в голос пробилось рычание, альфа в груди медленно поднялась на лапы, требуя подчинения, и я буквально почувствовала, как волк брата покорно пригнул голову. В глазах, вернувших себе привычный бирюзовый цвет, застыло звериное бешенство, но спорить оборотень не стал. — Поговорим об этом в моем шатре.
Убедившись, что капитан королевских гончих не собирается мне возражать, медленно разжав пальцы и вернувшись в исходное положение, я оглянулась на друзей, которые за нашей короткой пикировкой наблюдали настороженно. Кажется, вспышки ярости они не ожидали, пытливо заглядывали в глаза, будто пытаясь высмотреть плещущееся там золото, однако, к их чести, сумели подавить любопытство, увидев, что конфликт исчерпан. Маргрит, благоразумно не влезающая в спор, поджала губы, решив пока придержать свое мнение при себе, а я, выдохнув, чтобы усмирить волчицу, вновь взглянула на Боромира.
Кажется, моего вмешательства мужчина совсем не ожидал, смотрел испытывающе, словно пытаясь высмотреть в моем лице что-то, что его зацепило, а серая радужка неожиданно потемнела, и я, почувствовав исходящее от гондорца недовольство, никак не могла понять, почему же он так злится. Широкая грудь тяжело опускалась и поднималась, на скулах играли желваки, а взгляд на мгновение скользнул мне за спину, и я даже не сомневалась, что смотрит Боромир на стоящего рядом Ингварра. Тот отвечал не менее красноречивым взглядом, и я, искренне не зная, что незнакомые ранее мужчины уже успели не поделить, решила отвлечь их внимание на что-то другое.
 
— Ингварр — капитан королевских гончих и прекрасный командир, я доверяю ему, как самой себе, — мой голос привлек внимание гондорца, заставив его вновь взглянуть мне в лицо. Глубокая складка, залегшая меж бровей, немного разгладилась, недовольство схлынуло холодной волной, оставляя лишь отголоски явного раздражения, и я попыталась говорить как можно мягче. — В случае необходимости оборотни защитят город и помогут вашему гарнизону. Если, конечно, жители Минас-Тирита не будут против.
Против этого возразить было нечего, мои доводы были вполне разумными, и Арагорн, внимательно выслушав мои слова, только согласно кивнул, признавая мою правоту. Остальные участники совета, даже те, кто был настроен скептически, прекрасно понимали, что все уже решено и отвертеться не получится. Это значило только одно — нас вновь ждал поход, возможно, последний в нашей жизни, и от этой мысли кровь стыла в жилах. Пытаясь бороться с возникшим неожиданно страхом, я шумно выдохнула, сражаясь с желанием обхватить себя руками, и только согласно кивнула, когда Арагорн, предположив, что оттягивать не имеет смысла, велел готовиться к отходу на рассвете.
На этом военный совет был закончен, мужчин ждали важные дела, не терпящие отлагательств, да и мне нужно было поскорее оказаться в лагере и рассказать своим Маршалам необходимые новости. Решить нужно было еще много чего, а времени было ничтожно мало, поэтому я, откланявшись перед друзьями, и заверив их в том, что Серый Оплот не подведет, поспешила покинуть зал. За спиной почти вприпрыжку бежала взбудораженная Маргрит и зло пыхтел явно взбешенный Ингварр, я прекрасно знала, что в шатре меня ожидает крайне неприятный разговор, и до последнего пыталась оттянуть этот нежелательный момент.
Порыв холодного ветра ударил по разгоряченному лицу, заставив замереть на крыльце и на мгновение прижмуриться, свободная рубашка надулась облаком, от чего по коже пробежались мурашки, и я только вздохнула, когда мимо, демонстрируя свое плохое настроение, пронесся Ингварр, черной молнией вскочивший в седло и подхвативший поводья. Тихо хмыкнувшая Магрит, покачивая бедрами, направилась к своему скакуну, а я, не успев спуститься по ступенькам, оглянулась, услышав знакомый голос.
— Илва!
Взбудораженный, явно недовольный Боромир буквально вылетел из распахнувшихся дверей, медные волосы разметались от яростного порыва ветра, а серые глаза перехватили мой взгляд, заставив меня мгновенно забыть обо всем остальном. Близкое присутствие пары взбудоражило волчицу, вздыбившую серебристую шерсть, сердце совершило немыслимый кульбит, а по телу прошлась дрожь, когда мужчина остановился всего лишь в шаге от меня.
— Ты… что-то хотел? — спросила я, пытаясь сделать так, чтобы голос не дрожал. Незаметно вытерла взмокшую ладонь о ткань штанов на бедрах и даже нашла в себе силы пытливо улыбнуться, чувствуя, как ветер ерошит спутанные светлые волосы.
После вчерашней встречи, во время которой я позволила себе дать слабину и поддаться эмоциям, находиться один на один с гондорцем было необыкновенно неловко, голос ломался и хрипел, и я очень надеялась, что лицо не пылает так сильно, как мне казалось. Знакомый запах сводил с ума и будоражил кровь, безумно соскучившаяся волчица путала мысли, всем естеством пытаясь дотянуться до своей пары, и чувствовала я себя не в своей тарелке. За то время, пока мы были вдали друг от друга, я научилась держать себя в руках, я научилась если не быть сильной, то показывать эту силу остальным, но с Боромиром…