Однажды в отпуске или надежда есть всегда (СИ)

Я снова постучала по стеклу, так как мои манёвры остались незамеченными из-за напряжённой беседы.
Наконец, Настя увидела мои шевеления и ткнула в мою сторону пальцем. Вся команда в едином порыве уставилась на меня, а потом будто бы незаметно облегчённо выдохнула. Так что, мне было настолько плохо, что не чаяли выходить? Как-то страшно стало опять.
Марина подошла ко мне и что-то потыкала в мониторе, мне стало слышно окружающие звуки.
– Пока не выпущу, лежи там, а то только показатели стали приближаться к норме, – строго сказала она мне и вернулась на своё место.
Я не слишком-то и возражала. Мне было так хорошо, что я совсем не мечтала о возвращении того жуткого состояния, что привело меня сюда.
– Привет, – осторожно проговорила я, но голова никак не отреагировала, и я продолжила бодрее, – а почему тут собрание?
– Потому, Надя, – отозвался капитан, смотря на меня с нечеловеческой грустью, – что мы умудрились угодить в червоточину, отчего всем стало нехорошо, но тебе хуже всех, а теперь мы неизвестно где и пытаемся решить, что делать.
Видимо, что-то там с моим мозгом произошло, так как я даже не испугалась. Не знаю почему. Может, это реакция на стресс, может, радость, что я не умерла ещё, а также есть вероятность, что это из-за лекарств, которыми меня напичкали.
– Какие есть предложения? – решила сразу узнать о перспективах.
– Покружить вокруг, вдруг в ту же червоточину провалимся обратно, – мрачно отозвался инженер.
– Остаться на месте и посылать сигналы Земле, может, там что-то придумают, – сказал Перепелов.
– Нет, надо двигаться вперёд, ведь это такая возможность! – с азартом сообщил Быстров, даже на ноги вскочил. – Мы сейчас в новом секторе космоса, тут не было наших исследователей, это же просто фантастика! Нельзя упускать такую возможность!
– Вам бы только изучать, – мрачно вздохнул Громов, но как-то без злости, скорее по привычке.
Да уж, ситуация, скажем прямо, нетривиальная. Но как бы ни было, я была согласна с нашим геологом. Толку сидеть на месте? Мы же в исследовательской миссии, вот и давайте изучать, а сиденье в корабле в одной точке вселенной какое-то бесперспективное занятие.
Свои мысли я пока озвучивать не стала, чтобы не провоцировать споры.
– А сколько сейчас времени? – спросила я, так как посмотреть самой было очень неудобно.
– Десять, – сказал капитан.
– Вечера?
– Да. Поэтому предлагаю разойтись и дать Надежде время отдохнуть. Надо не принимать поспешных решений. Утро вечера мудренее. Давайте последуем заветам предков.
Все охотно поднялись и, попрощавшись со мной, вышли, только Настя задержалась в дверях, ей явно хотелось поговорить, но капитан даже и не подумал отойти, поэтому я махнула ей рукой, чтобы шла спать. Она прикусила губу, но ушла.
– Марина, ты тоже иди, – велел Дмитрий.
– Но я же слежу за Надеждой, – неуверенно сказала она.
– Сегодня я сам подежурю, – не поворачивая головы, отозвался он.
Гвоздёва посмотрела на меня, потом на него, проверила настройки и ушла, так и не проронив ни слова.
От его слов и взгляда у меня мурашки побежали по спине. Давящая тишина не предполагала, что разговор будет лёгким.
– Почему? – вот и всё, что он спросил, а у меня будто язык прилип к горлу.
Двумя словами и не опишешь суть всего происходящего.
  
Глава 21. Откровения
 
Глава 21. Откровения
И вот лежу я в этой капсуле такая разнесчастная, и не знаю, как в двух словах объяснить, почему я попёрлась в космический отпуск.
– Понимаешь, – начала я издалека, – я всё время работала, откладывала отдых и приключения на потом.
Капитан слушал молча, и от этого становилось не по себе.
– А потом мне внезапно стало плохо дома, страшно разболелась голова, носом кровь шла, в глазах двоилось. Вот я и обратилась в медицинский центр, думала, что-то подхватила, а оказалось, что нет. Мне сделали все анализы, посочувствовали и выдали страховку, предложив провести отпущенное время интересно. Ну вот я и подумала, что, если реклама не врёт, я успею посмотреть много интересного, ведь у меня появились на это финансы.
  
– Так что с тобой? – спросил Дима.
– Опухоль в мозгу теперь со мной, – грустно пошутила я. – но она не должна была меня беспокоить ещё пару лет, но эта червоточина, чуть наизнанку меня не вывернула.
– Нам всем было плохо, все потеряли сознание, но только у тебя такие последствия, что потребовалась капсула, у нас просто головная боль, она снялась уколом Марины за пять минут, – вздохнул он. – Ну как же ты так?
А что на это можно ответить? Я же не специально, поэтому просто смотрела на него через стекло, которое даже не стекло, а какой-то там современный полимер.
– За два года могут что-то и придумать, – сказал капитан.
– За два года мы можем что-то отыскать в новом уголке космоса, – слабо улыбнулась я. – Может, у инопланетян есть супертехнологии?
– Может быть, – улыбнулся Дмитрий. – Теперь главное – их отыскать и технологию выпросить.
– План есть, так что движемся к цели, – прошла я пальчиками по стеклу.
– Надо было сразу сказать, чтобы Мария была в курсе и могла помочь.
– Настя знает, а вот помочь, – запнулась я, – она не может. А обезболивающим обеспечить она могла меня и без этого гнетущего знания. Оно ей надо?
– Она бортовой врач, ей всё надо. Ладно, давай спать, завтра работы непочатый край.
– А что мы будем делать?
– Ты лечиться, а мы проверять весь корабль. Я не знаю тех, кто попадал в такие условия, как мы. Не все даже верят в существование червоточин, а эта вдобавок блуждающая, что ли, или невидимая с нашей стороны, кто знает? На нас повлияла не слишком положительно, а вот что с техникой, сказать не могу.
– Иди спать в каюту, – велела ему, видя, что он собирается лечь на кушетку. – Она тебе мала, я же в реанимационной капсуле, она врачу даст знать, если я начну тут помирать.
– Ты относишься к этому слишком легкомысленно.
– Как прикажешь к этому относиться? Я ещё не готова сложить лапки и закрыть глазки, ожидая смерти. Я жду чуда!
– А если не дождёшься? – напряженно спросил капитан.
– Вот тогда на последнем вздохе и сложу!
Первый постоял надо мной, потом отошёл к стене, подхватил кушетку и перенёс её впритык к моей капсуле.
– Так лучше, – сообщил он мне, укладываясь на неё.
– Вот же упёртый!
– Хорошо, что ты совсем не такая, – ухмыльнулся он.
Так мы и переругивались со смехом до той поры, пока не уснули.
Второй подъём был не лучше первого. Я проснулась оттого, что на весь корабль «орала» сирена и включилось аварийное освещение.
– Что за чёрт?! – вскочил капитан и стал набирать Марину. – Живо сюда, а я на мостик.
– Я на подходе! – услышала голос врача.
Она появилась через пару минут, а капитан тут же рванул проверять, что же случилось.
– Так, живенько давай вылезем оттуда. Не нравится мне всё это, а то, не дай бог, заклинит, придётся ломать, а не хотелось бы, – говорила она, помогая мне перебраться на кушетку. – Как кэп предусмотрительно нам её подвинул!
– А ты не знаешь, что такое?
– Краем уха слышала, что Костя орал что-то про пробоину, но раз мы все ещё дышим, значит, глобальной разгерметизации не произошло.
– Это хорошо, – кивнула я.
– Будем надеяться. Как сама?
– Небольшая слабость, но в целом ничего не болит.
– Это хорошо. Почему мне не сказала?
– А ты бы всем растрезвонила, что умираешь, чтоб потом при тебе боялись сказать лишнего и обращались как с инвалидом? – посмотрела на неё спокойно.
– Понятно, – только и ответила она мне.
Уверена, что Громова бы молчала до последнего и она меня поняла как никто.
Марина перебирала свои запасы таблеток, собирая, чем бы «накормить» меня, чтобы поднять тонус и улучшить самочувствие.
Странно было, что ещё не прибежала Настя, чтобы меня проведать. Это подспудно беспокоило, так как остановить её могло только что-то нетривиальное или чрезвычайно опасное.