Некромант Империи. Том 1 (СИ)

Иглы рассыпались обычными каплями воды, забарабанив по паркету. А потом… потом случилось то, что всегда следовало за её всплесками — магия просто исчезла. Вся разом. Водяная взвесь в воздухе опала дождем, ледяные узоры на стенах начали таять, а в глазах Софьи погас тот особый голубой свет, который отличал одарённых магией воды.
Дед слишком хорошо знал этот момент. Сейчас она не чувствует даже намёка на силу, словно никогда и не была магом. И это состояние может продлиться день, два, а то и больше — пока её нестабильное ядро не накопит энергию для нового всплеска.
— Все прошло? — Борис осторожно шагнул к ней.
— Да, — она безвольно опустила плечи. — Совсем… дедушка, прошу, дай пилюли! Я же опасна! Ты видел? Я могла… я чуть не…
— Нет, — он решительно шагнул вперед и обнял внучку. Она дрожала, но теперь точно от страха — магии в ней не осталось ни капли. — Больше никаких пилюль. Хватит подавлять твое магическое ядро.
— Это все из-за тебя! — она вдруг оттолкнула старика. — Это ты виноват, что Дмитрий не хочет на мне жениться! Все твои интриги, твои планы! «Подожди немного, Софушка», «Он одумается, Софушка» — она передразнила голос деда. — А теперь что? Он в академии! На несколько лет!
— Тише-тише! — пытался успокоить он её.
— Но я люблю его, дедушка! — она вскочила с кровати, сжимая кулаки. — Ты же знаешь, что мы предназначены друг другу! Я чувствую это каждой клеточкой! Ты должен что-то сделать!
— Софья… — начал было тот, но она не дала договорить.
— Нет, ты не понимаешь! — её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Дима должен стать моим мужем! Я не позволю ему просто так сбежать в эту академию. Сделай что-нибудь! Ты же всегда знаешь, что делать! Может, запретить ему учиться? Или…
— А может, — Борис Аристархович специально выдержал паузу, наблюдая за её реакцией, — тебе самой стоит поступить в академию?
Она замерла с открытым ртом, недоверчиво глядя на него:
— Что? Ты же шутишь, да? Меня никогда не возьмут. Нестабильных не берут в академию — это все знают! — она горько усмехнулась. — Ты же сам говорил, что на распределении я опозорюсь. Вдруг именно в этот момент будет затишье ядра? И тогда все будут шептаться — надо же, в семье Златомирских родилась безмагичка! А если будет всплеск? Тогда будет того хуже — нестабильная!
— Тебя возьмут, — старик позволил себе лёгкую улыбку. — И не просто возьмут — определят в класс «А».
— Класс «А»? — её глаза расширились от недоверия. — Но туда берут только самых сильных! А у меня… у меня то ураган внутри, то полный штиль. Как я могу…
— Верь своему старому деду, — подмигнул тот. — У меня есть план. И когда мастер Шульман принесёт то, что я заказал… поверь, распределяющий артефакт определит тебя в класс «А». А сейчас отдохни, ты потратила много сил.
Софья кивнула и прилегла на кровать. Старик же спустился в кабинет и устроился в кресле у окна. Время тянулось мучительно медленно. Наконец, в коридоре послышались торопливые шаги, и характерный скрипучий голос произнес:
— Ой, не гоните так бедного старика, я ж не молодой уже, чтоб бегать по лестницам!
В дверях появился невысокий человечек с аккуратной седой бородкой клинышком. Его длинный черный сюртук явно видел лучшие времена, а на носу поблескивали круглые очки в золотой оправе. Он тащил потертый кожаный саквояж, который прижимал к себе как любимое дитя.
— Борис Аристархович! — он картинно всплеснул руками. — Такая срочность! Такая спешка! Я бросил важнейшие дела…
— Шульман, — Борис прервал его монолог, — вы принесли?
— Принёс ли я? — он закатил глаза. — Нет, я пришёл просто поговорить о погоде! Конечно, принёс! Всё, что было, как вы и просили. — Он похлопал по саквояжу. — Только это будет стоить…
— Цену обсудим позже, — оборвал его Борис. — Софья! — позвал он внучку, которая, как оказалось, уже не спала и стояла в дверях.
Они прошли в кабинет, где располагалась уменьшенная копия академического артефакта определения силы — обязательный атрибут каждого уважающего себя дворянского дома.
  
— Сначала проверим её текущий уровень, — пробормотал Шульман. — Барышня, будьте любезны…
Софья нерешительно протянула руку к измерительному шару. Тот едва заметно засветился, а на циферблате высветилось число «тринадцать».
— Ой-вей, — Шульман покачал головой. — С таким показателем даже в дворники при академии не берут. Но! — он поднял палец. — У Шульмана есть решение. Правда, оно не совсем… — он замялся, — законное.
— Шульман! — прикрикнул Борис.
— Ну что я вам скажу, уважаемый Борис Аристархович, — Шульман поправил очки. — Те пилюли для подавления нестабильного ядра, которые я вам продавал… Они, конечно, помогали вашей душеньке хоть как-то жить среди людей. А что делать? При всём моём уважении, — он сочувственно взглянул на Софью, — даже безмагичных берут в жёны с куда большим энтузиазмом, чем нестабильных… Пусть даже и с таким прелестным личиком.
Он вдруг замер, заметив приоткрытую дверь:
— Ой, молодой человек! — окликнул он Семёна. — Будьте так любезны, закройте дверь. С той стороны! И проследите, чтобы никто тут не шастал. А то знаете, у стен бывают уши, а у Шульмана бывают секреты…
Дождавшись, когда дверь закроется, он понизил голос до шёпота:
— Есть у меня особые пилюли. Очень редкая вещица… — он огляделся по сторонам. — Внутри них души людей из иномирья. Такая пилюля нужна всего одна, принимают единовременно — и всё!
Он сделал эффектную паузу:
— И тогда магический потенциал взлетает до небес, а нестабильное ядро… — он щёлкнул пальцами, — становится стабильным, как швейцарские часы! Уже проверено, но без фамилий — Шульман своих клиентов не выдаёт, такой уж я человек…
Его лицо вдруг стало серьёзным:
— Но! Есть одно «но»… Такие вещи, они ведь не проходят просто так. Меняется личность, характер, психика… — он помедлил. — А бывает, что душа иномирца и вовсе захватывает тело! Полностью!
Он постучал пальцем по небольшому кейсу с массивным замком:
— А цена… сто тысяч рублей! И это я вам делаю такую цену только из уважения к вашей семье! — он развёл руками. — Ну что, уважаемый, брать будем?
Борис перевёл взгляд с внучки на кейс и обратно. Сто тысяч…
Для семьи это колоссальные деньги. Но разве деньги имеют значение, когда речь идёт о Софье? Тем более, что она и так нужна…
Бориса Аристарховича больше пугало другое — «душа иномирца может захватить тело».
— Дедушка, умоляю! — Софья вцепилась в рукав. — Я больше не могу так жить!
— Софья… — начал было Борис, но она перебила.
— Нет, выслушай! Я хочу в класс «А»! Хочу быть как все! Как Дима… — она всхлипнула. — Ты же знаешь, он никогда не посмотрит на нестабильную. Никогда! А я… я люблю его, дедушка! Больше жизни люблю! Я хочу Диму!
Старик смотрел в её заплаканное лицо и понимал — выбора нет. Ни у неё, ни у него.
— Таки по рукам! — радостно воскликнул Шульман, потирая ладони. — Я же говорил — когда речь идёт о счастье такой прекрасной девочки, разве может любящий дедушка колебаться?
* * *
Я замер, разглядывая эту фурию. Странное чувство — словно смотришь в зеркало, только отражение женское. Те же черты лица, тот же разрез глаз. Екатерина Волконская, моя… сестра.
Интересно, профессионально отметил я, легкая хромота на правую ногу, когда она вошла. Осколочное ранение, судя по характеру движения — задета мышечная ткань, но без серьезных повреждений.
При ходьбе слегка переносит вес на левую сторону — типичная компенсация при травме.
— Екатерина Сергеевна! — Полозов сделал шаг ей навстречу, и я отметил, как изменился его тон — куда делась вся суровость? — Мы не ждали вас так скоро. Как задание?
— Да вот, пришлось прервать, — она поморщилась. — Услышала, что тут мой братец творит, и примчалась.
— Ранение? — кивнул один из безопасников на её ногу.
— Пустяки, — отмахнулась она. — Небольшая стычка с контрабандистами на Северном море. Они думали, что молодая девушка им не ровня. Но очень быстро пожалели о своей беспечности.