Инквизицию вызывали? Подработка для ведьмы (СИ)

Дама тут же вскочила с места как ошпаренная. Она побежала сперва в одну сторону, потом поняла, что дверь в совершенно другой и сделала огромный крюк по комнате, стараясь не попасться в лапы служителю закона. Старушка оказалась довольно юркой: ей хватило всего нескольких секунд, чтобы добраться до двери. Вот только дверь никак не открывалась. 
— Замочек вверх надо, — любезно подсказала Торговец. 
  
Дама со всей силы рванула замок и молнией скрылась на городской улице. Дверь даже хлопнуть не успела, а ее и след простыл. Только тогда Демиан смог искренне засмеяться. 
— Чего ты смеешься? — выпалила Торговец. — А если бы у нее от страха сердце остановилось? Ты понимаешь, какой бы это был ужас! Да сюда бы съехались все ваши, да еще и патрульные. И это все в мой милый домик. 
— Ты ее сама прогоняла, я просто ускорил событие, — попытался оправдаться Демиан, но из-за смеха это у него плохо получилось. 
— Я просто хотела, чтобы у нее навсегда отбило охоту ходить по ведьмам. Ей повезло, что я честная, а была бы на моем месте другая, ты представляешь, каких делов они смогли бы натворить. 
— Мне кажется, мое появление сыграло в этом большую роль. Не думаю, что она еще хоть раз сунется за зельем, — попытался успокоиться Демиан. Получилось не сразу. — А вообще все прошло просто отвратительно. 
— Согласна. Но кто же мог знать, что разбитое сердце — это не шифр вовсе? Может, твоя помощница хоть что-то откопала? Не просто так же она сбежала? Хотя куда ее пустят, кристаллы — это дорого. А к людям с такими деньгами таких людей как она точно не пускают.
— Тс-с-с. — Демиан посмотрел на дверь. — Что это? 
— Лошади? — прислушалась Торговец. 
— Всадники. Прямо сюда несутся всадники, — прикрикнул он, подбежав к выходу. 
***
Лив чувствовала, что еще немного и ее легкие просто выпрыгнут. Бежать больше сил не было, вот только дома никак не заканчивались. А ей очень срочно надо было поговорить с Валеротом. Потом она обязательно объяснит все Демиану. Потом она придумает какую-нибудь историю, как ей срочно нужно было куда-то сбежать. Возможно, даже выставит себя не в самом лучшем свете. Но это потом. Через час, два, три. Да когда угодно, но потом. А сейчас — Валерот. 
Квартал все никак не желал заканчиваться. Даже пробежав столько, ее все равно продолжали окружать дома хоть и довольно редкие. А разговаривать с волком, когда прямо на вас смотрят из окон любопытные горожане — верный путь на каторгу. Поэтому она собрала всю волю в кулак и побежала дальше, прямиком к городской стене. 
А возле стены, среди крохотной рощи с древними деревьями, она впервые смогла перевести дух и дотронуться до амулета. 
— Валерот, миленький, ты мне очень нужен, — прошептала она. 
— Вот же ведьминское дитя, — раздался знакомый голос. — Ты же в засаде с инквизитором была? Что тебя дернуло фамильяра вызывать? Всех под суд отдать захотела? 
Голос Валерота звучал угрюмо и ворчливо — ничего нового. Да и сам он выглядел не лучшим образом: весь в пыли, паутине и со следами от ржавчины на правом боку. В его взгляде не проскользнуло даже намека на радость от встречи. 
— Где ты был? 
— Там, где я был, меня уже нет, — огрызнулся Валерот. — А здесь я есть, так что давай, рассказывай, зачем звала? 
Лив огляделась по сторонам и шагнула к фамильяру. 
— Помнишь Тарваира? 
— Это тот, который тебя домой ночью провожал? Ты думаешь, я могу забыть хоть одного инквизитора, который шляется по газону прямо под нашими окнами? Да я его в страшных снах еще несколько лет видеть буду. А что с ним? 
— Я сперва думала, что это он обыскивал наш дом... 
— Тьфу ты, не делал он этого, — сплюнул волк. 
— А ты откуда знаешь? 
— Я удивлен, почему ТЫ этого не знаешь. Он в это время с Фессом говорил на другом конце города. Пытался выведать у этого старого прохвоста, кто у ведьм главный. 
— Выведал? 
— Какое там, — отмахнулся волк. 
Лив и сама не поняла, как у него это получилось. Была лишь точно уверена, что он не просто не согласился или скептически посмотрел, а именно отмахнулся, как самый настоящий человек. Даже не оторвав ни одной лапы от земли и не двинув своей мордой. 
— У нас община, сестренка, — продолжил он. — Главных — тьма просто, а главного среди главных отродясь не было. Вот в нашей бабка твоя была. После ее смерти ты, значишься. 
— Что? 
Лив ошарашенно посмотрела, не зная, радоваться ей или плакать от такой новости. Она и ведьм толком не видела. Одну только и ту на поводке у Демиана. Какая община? Какие главные? 
— Ах, да, ты же не знала, — припомнил волк. — В любом случае, рано тебе еще об этом знать. С этим позже разбираться будем. 
— И много таких вещей, о которых мне знать не положено? 
— Достаточно, — уверенно заявил Валерот, даже глазом не моргнув. — Но об этом тебе тоже знать не следует. Ладно, говори, что ты там про Тарваира сказать хотела. 
— Не про него, — с гордостью произнесла ведьма. 
Она справедливо решила, что именно сейчас и есть тот самый момент, когда можно начинать собой гордиться. Она впервые знает то, чего не знает ее сварливый, несносный и слишком самовлюбленный фамильяр. 
— Наш дом обыскивал патрульный, — заявила она. — Именно он нашел в нем кристалл и передал свою находку Тарваиру, а тот потом и показал ее в суде. 
— Да ты что, — опешил волк и сел. 
— Все так. И даже больше тебе скажу, все знают, кто этот патрульный. Это некий Маррей, которого тебе было бы неплохо отыскать в самое ближайшее время.
— Так ты думаешь, это он всех это… того?
Волк наклонил голову и вывалил язык, наглядно демонстрируя, что значит “того”. 
— Посуди сам. Он единственный, кто был в наше доме и каким-то образом умудрился найти в нем кристалл, который потом и передал инквизитору. Кто еще это мог быть? Хотя знаешь что… 
— Что? 
— Проверь еще того патрульного, который был с нами в квартале. 
— А он тебе зачем? — удивился Валерот. 
— Когда я передавала дело Бестиаре, она навела меня на одну очень интересную мысль. Точнее, мысль была полностью ее, но заставила меня тоже задуматься. А действительно ли тот патрульный пытался нас защитить? Или он хотел защитить себя, убив Альберто? От Альберто мы уже ничего не узнаем, в ближайшее время так точно, а если Торговец права по поводу долга, то и никогда. 
— Так-так-так, — волк гордо поднялся и сделал несколько шагов сначала в одну сторону, потом в другую. — Только не говори, что опять задолжала этой ведьме? Сколько можно? Кажется, с первым долгом мы все определились. Так что теперь? 
— Она увидела…
Лив хотела произнести эту фразу. Искренне хотела. В конце концов, Валерот ее фамильяр и он просто обязан знать, что происходит с его хозяйкой. Вот только произнести никак не получалось. Интересно, всем ведьмам так сложно сказать что-то, что может сильно разозлить их помощника?
— Она видела, как мы целовались, — все-таки выпалила Лив на одном дыхании, искренне надеясь, что продолжения не будет. 
— Понятно, — коротко ответил волк. — Если позволишь, я хотел бы узнать еще один момент. 
— Да. 
— С кем? 
— Что с кем? 
— Целовались с кем? А то вариантов, знаешь ли, стало как-то слишком много. 
— С Демианом, — закатила глаза ведьма. 
— Опять? 
— Опять.
— Все серьезно, значит. 
— Нууу… 
Молчание, в которое погрузилась роща в этот самый момент, было подобно траурному молчанию на похоронах, когда гроб со всеми почестями опускают в свежевырытую могилу. Хотя даже там хоть один звук да промелькнет, а здесь казалось, что и утренние птицы замерли в ожидании. 
  
Валерот не ответил. Он пронзительно засмеялся. Так, как смеются гордые висельники перед эшафотом. Заливистым, громким смехом прямо в лицо неминуемой гибели. 
— Да как у вас может хоть что-то быть серьезно? — громко заявил он. — Ты — ведьма. Когда он об этом узнает, ты будешь в лучшем случае сидеть в ошейнике в отдельном доме как Торговец и исполнять все приказы инквизиции.