Медсестра-заклинательница

После обеда в каждую нерабочую субботу Инпхё и Ынён занимались «туризмом» – осматривали достопримечательности. Ынён занималась этим одна и до встречи с Инпхё. В основном они ездили в старые буддийские храмы, которые посещает много народу. Ынён пальцами касалась пагоды и заряжалась энергией. Она могла зарядиться и после хорошего сна, и держа Инпхё за руку, но заряд в таких местах качественно отличался. Обычный – можно было сравнить с заправкой бензином, а такой – с заменой высококачественного масла в двигателе. Или с пакетиком чая, срок годности которого истек, с прекрасным чаем, который от души заварил мастер чайной церемонии. После тяжелой работы отравленная ядом Ынён нуждалась в том, чтобы каждая клеточка была заполнена чем-то чистым. Пагоды были переполнены чистой сильной энергией, и она могла забрать ее себе. Особенно после праздника Тхаптори, когда люди приходили в монастырь и ходили вокруг пагод, после чего те хранили чистую энергию, подобную молнии. Жить с помощью желаний других людей. Это же странно. Что за жизнь – жить, воруя? – часто насмехалась над собой Ынён.
  
– Тебя никогда не ловили на этом? – спросил как-то Инпхё, который настаивал на том, чтобы возить Ынён в такие места, и тратил на это деньги, оправдываясь, что ее способности работают на благо школы.
– Когда мне было около двадцати, меня поймал один монах. Во время того, как я трогала обычные пагоды, пагоды с останками Будды и каменные башенки, которые, молясь, возвели люди. Я шла и трогала их, когда сзади кто-то неожиданно сказал, чтобы я тратила то, что забрала, только на хорошие дела.
– Надо же, все-таки они знают. И что ты ответила?
– Мне стало так стыдно, хоть и на ровном месте, после чего я долго не могла ходить в буддийские храмы. Вместо этого ходила в один костёл, где была почитаемая статуя святого Петра. Я брала в руки палец святого и притворялась, что долго молюсь.
– А там никто ничего не сказал?
– Одна монашка пожалела меня и подарила пасхальную шоколадку. Понятия не имею: догадалась она или нет, что я делаю.
– Если ты полностью зарядилась, может, пойдем?
– Нет, нельзя. Я еще не попила воды из источника.
– Ты можешь ею отравиться. Нельзя пить непонятную воду.
– Ну, тогда ты и не пей.
Они часто поднимались и на гору Намсан. Конечно, они не обходили вокруг телебашню, как пагоду, а просто крали энергию у замочков, которые влюбленные оставляли на железной сетке ограждения. Каждый раз их становилось все больше и больше, и Ынён подзаряжалась от них.
– Надо же: питаться и жить чужой любовью… Может быть, это еще хуже, чем красть чужие желания, – пробурчала Ынён себе под нос.
– Ничего. Ты же крадешь не для личной выгоды, а тратишь на благо других. Я посторожу, а ты подзарядись, – утешал Инпхё Ынён, безразлично трогая замочки и надписи на них. Когда Ынён была вместе с Инпхё, люди не особо обращали на нее внимание, в отличие от того, когда она была одна.
– Может быть, подкрепимся чем-нибудь?
– Да нет. Я и так благодарна, что ты со мной ходишь.
– Ты лучше не ворчи постоянно в школе, что я тебя эксплуатирую. А пользуйся в выходные моими услугами.
– Может быть, ты просто отплатишь мне деньгами?
– Деньгами, значит?
– Обидно, что не можешь.
– Давай на этой неделе я заплачу тебе вкуснейшей курицей.
Они ехали ужинать, а вокруг светили яркие ночные огни, словно желания, любовь или обещания. Ынён смотрела в окно, прислонившись к нему лбом, и мечтала, что когда-нибудь перестанет красть чужие желания и станет человеком, который будет их загадывать.
– Ты пачкаешь мое окно. Смотри, там жирное пятно, – послышался резкий упрек Инпхё – ненадолго же хватило его любезности.
– Я не пачкала. Это не я.
Ынён быстро стерла след рукавом. Я тебе это припомню. Когда Ынён сердито посмотрела на Инпхё, тот достал бумагу для впитывания жира и недовольно бросил на колени Ынён. Рано или поздно отплачу ему за это. Когда он окажется в затруднительном положении, я его брошу. Что-то я совсем стала размазней… Ынён, стиснув зубы, взяла один листик матирующей бумаги и промокнула лоб.
Так проходила драгоценная выходная суббота.
  
Везунчик и Бедолага
 
– Ты правда хочешь все их украсть? – с беспокойством спросил Пак Мину (двенадцатиклассник, к которому обычно обращались не по имени, а по прозвищу Бедолага).
– Сам подумай. Лагерь на три дня. Получается, за один сертификат можно спасти целых три дня жизни. Нам не хватает положенного количества дней волонтерской работы, вот и считай.
– А где мы будем спать эти три дня?
– Что-нибудь придумаем. Не паникуй. Мы же сможем поехать куда угодно втайне от всех.
– Тогда надо распечатать столько, сколько нам потребуется. Зачем ты так много взял?
– Остальные я продам. По 30 000 за штуку. А ты просто помалкивай и будь на стреме. Не смей переступать порог, не оскверняй здесь ничего своим присутствием. А не то все пойдет коту под хвост.
Ку Чихён (по прозвищу Везунчик) тоже учился в двенадцатом классе. Сторожить особо и не понадобилось, потому что Чихён разом вырвал из папки с кольцами стопку сертификатов. Мину в испуге обхватил затылок руками.
– Так можно?
Чихён сунул сертификаты в куртку.
– Главное: когда мы вернемся, сделай печать.
– Ты и печать хочешь поставить?
– Без печати они недействительны.
– А из чего можно сделать печать?
– Из ластика.
– Каким образом?
– Ты же занимаешься в ИЗО-кружке. Раз ходишь в этот отстойник, извлеки хоть какую-нибудь пользу.
– Можно подумать, твой кружок по бильярду не отстой. Туда, конечно, все крутые ходят.
– Ты на что намекаешь? Бильярд – это же народный спорт.
Оба мальчика не пользовались популярностью в школе, потому что о них шла дурная слава. Им несколько раз отказывали и не принимали в разные кружки, пока они не оказались в этих – самых непопулярных. Так они, споря, шли по дороге в общежитие лагеря. Это был экологический лагерь по охране болот. Они с трудом шли по трясине в резиновых сапогах, которые бог весть сколько человек носили до этого. Но это было еще терпимо. А вот то, что в комнатах отсутствовали москитные сетки, было уже чересчур. Хотя всем раздали браслеты от комаров, их эффективность вызывала большие вопросы – Мину и Чихён ходили все искусанные, сложно было разобрать, какое место чесалось сильнее. Проснувшись на рассвете, они и решили украсть сертификаты. Они не имели ничего против спасения болот, но ненавидели грибок на ногах и комаров. А обитающие на болотах бакланы при виде Мину от чего-то становились особенно агрессивными. К тому же им просто хотелось вернуться в Сеул.
– Я лоханулся, предоставив выбор лагеря тебе. Надо было мне выбирать. Тогда бы мы тусовались в более приятном месте.
Чихён достал заныканную сигарету.
– Бросай курить. А то заболеешь раком.
– Не заболею.
Мину подумал, что Чихён и правда никогда не заболеет. Он всегда выходил сухим из воды. Несмотря на некоторые разногласия, Мину был рад, что у него есть Чихён.
– Эти двое, что, братья? – пробормотала Ынён, глядя в окно на играющих в футбол мальчиков во время ужина.
– Вы про кого? – спросила Медуза, вставая с кушетки. Хэхён училась уже в 12-м классе, но за год так и не избавилась от привычки приходить в медпункт, чтобы поспать. Она являлась с наивным видом, жаловалась на самочувствие и в бессилии падала на кровать. Ничего себе! Как можно так реалистично притворяться изможденной? Каждый раз удивлялась Ынён и не выгоняла ее. События, которые они пережили вместе, придавали Медузе ощущение близости с Ынён, поэтому она и приходила к ней. С другой стороны, это был ее последний год в школе, и выпускной экзамен был на носу, так что столько спать было непозволительно. Ынён переживала за нее. Конечно, Хэхён милая девушка, никогда не пытается идти по головам к цели, но хоть бы притворилась, что ей это надо. Ынён часто ее будила.