Смертельные клятвы (ЛП)

Он грозит мне толстым пальцем.
— Вы умная женщина. Уверен, вы знаете, что не стоит связываться с преступниками не того вида.
— В мои обязанности не входит различать уровни преступности и эгоизма. Я работаю с теми, кто выписывает мне чеки на мой будущий гонорар, — смотрю на него поверх костяшек пальцев и изображаю неискреннюю улыбку. — Официальное заявление было дано в начале недели. Преступник уже находится в тюрьме.
— Я слышал, что его убили в первый же день пребывания там, — говорит Андреас.
Для меня это новость.
— Ну, похоже, вы знаете об этом больше, чем я, — говорю я. — С нетерпением жду встречи с вами на нашем следующем судебном заседании, — пренебрежительно добавляю.
Он вертит языком по внутренней стороне щеки с натянутой, высокомерной ухмылкой. Такие мужчины думают, что могут купить что угодно и кого угодно. Я не отвожу взгляда и не улыбаюсь.
Нас прерывает тихий стук в дверь. Андреас кивает и открывает дверь, где ждет мистер Лука. Он смотрит, между нами, ощущая напряжение.
— Хорошего вечера, мисс Риччи, — говорит Андреас, выходя из моего офиса.
— Все в порядке? — спрашивает мистер Лука, когда Андреас уходит.
Я смотрю на него поверх побелевших костяшек пальцев.
— Да, в порядке. Чем я могу вам помочь, мистер Лука? — спрашиваю я, собирая последние вещи. Некоторые из коллег собираются выпить после работы, чтобы отпраздновать закрытое дело, над которым мы работали в течение прошлого года и которое стоило мне большей части моего свободного времени.
Он закрывает за собой дверь.
— Я просто хотел знать, подумали ли вы о новой должности.
Моя рука на мгновение замирает, прежде чем я продолжаю собирать вещи.
— Я думала, что совет дал мне месяц на принятие решения.
— Да, но я думал, вы бы ухватились за эту возможность. Я наблюдал за вами много лет. Вы безжалостны в суде и лучшая в своем деле. Так почему же колеблетесь? У вас есть опасения, что то, что случилось с Брайаном, может случиться и с вами?
Напряженный смех вырывается из меня, прежде чем его брови смущенно сдвигаются.
— Извините, — говорю, качая головой. Если бы он только знал, что я за женщина на самом деле. — Нет, я не думаю, что меня застрелят. — Хотя, вероятно, застрелят любого другого мужчину, на которого я посмотрю дважды. — Мне просто нужно обдумать кое-какие вещи, вот и все, — И вычеркнуть кое-кого из своей жизни.
— Хорошо. Просто хотел убедиться, — говорит он, похоже, не убежденный, — что, если вам что-нибудь понадобится, дадите мне знать. Да?
— Конечно, — киваю, несколько раздраженная. Почему он пристально изучает меня? До этого мы не были особо связаны. Конечно, у него есть акции фирмы, но нет никакой необходимости проверять меня лично.
— Если это все, что вам нужно, я пойду к остальным, — говорю я, проходя мимо него. Он отходит в сторону, выходя из комнаты, чтобы я могла закрыть за собой дверь кабинета.
— Хорошего вечера, — желает он, прежде чем уйти.
Чувствую вибрацию телефона в пиджаке.
Вытаскиваю его и читаю письмо.
Дорогая мисс Риччи
Я не в состоянии перестать думать о тебе, стоящей на четвереньках. Это было довольно отвлекающе, и я надеюсь, что ты возьмешь на себя ответственность за это.
P.S. Красный — единственный цвет, кроме черного, который тебе следует носить.
Ответь.
Крю
Мудак.
Глава 13
Крю
— Плевать, что ты говоришь… я еду, — говорит Энджел, забираясь в мою машину. Доминик ругается, сидя на переднем сиденье. — Я знаю, что ты собираешься ее увидеть. Сколько уже прошло? Неделя? И уверена, у тебя ломка, потому что количество твоих убийств удвоилось.
Смотрю на Доминика в зеркало заднего вида.
— Что? Она знает все.
— Только потому, что ты, блядь, ей все рассказываешь, — кричу я.
Энджел гладит живот, сидя рядом со мной. Если бы она не была беременна, я бы лично вышвырнул ее из машины.
— У меня нет ломки. Для меня женщины — средство для достижения цели. Они нужны, чтобы лежать на спине и беременеть.
Энджел смеется как гиена — полубезумно.
 
— Доминик, — говорю я, скрипя зубами.
— Ты ждешь, что она родит тебе детей, и что дальше? Выйдет за тебя замуж? — спрашивает Энджел. — Ты на ложном пути. Ты ведь знаешь, что я все еще общаюсь с ней?
— Конечно, знаю. Ваши телефоны прослушиваются, — ее глаза расширяются, она тянется вперед и бьет Доминика.
— Почему ты мне этого не сказал?
— Я вас не слушаю. Это на тот случай, если кто-нибудь попытается тебе угрожать, — объясняет он, пытаясь успокоить ее.
Хотя на самом деле, мне просто нравится слушать Райю. Как она говорит. Я должен был решить, хочу ли преследовать ее, и на это у меня ушли годы. Но каким-то образом, сама того не осознавая, она проникла в мою душу, и когда я впервые увидел ее снова, пути назад уже не было.
Именно на этой женщине я собираюсь жениться.
— Я слушаю, — говорю ей с усмешкой.
— Ненавижу тебя, — ворчит Энджел, и я просто улыбаюсь.
Мы останавливаемся возле бара. Я замечаю Райю, сидящую внутри с несколькими ее коллегами по работе, в основном мужчинами, и, прежде чем мы успеваем что-либо сказать, Энджел выходит из машины и направляется внутрь.
— Ты можешь хотя бы попытаться быть с ней вежливее? — спрашивает Доминик.
Поднимаю бровь глядя на него.
— Что? — говорю, так, будто не расслышал его.
— Она беременна твоей племянницей.
— И?
— Ты ужасно с ней обращаешься, — он качает головой.
— Я отношусь к ней как к сестре. А как бы ты хотел, чтобы я с ней обращался? Если бы любой другой человек говорил со мной в таком же тоне как она, ты знаешь, что он бы уже не дышал, — я поворачиваюсь к окну бара и вижу счастливую Райю, с широкой улыбкой обнимающую Энджел. Мы с Домиником остаемся в машине на несколько минут, чтобы понаблюдать за общением двух женщин.
— Я люблю ее, — говорит Доминик.
— Любовь глупа. Она приведет тебя к гибели.
— А что же тогда у тебя с Райей?
— Одержимость, — отвечаю без колебаний. Я улыбаюсь. Интересно, достаточно ли ее трахнуть, чтобы она вышла из моих мыслей или она застрянет там навсегда.
Я весь день думал о ней в этих обтягивающих кружевных красных штучках, и это сводило меня с ума.
Думаю, есть только один способ это выяснить.
Глава 14
Райя
Сначала я думаю, что мне мерещится, потому что вижу перед собой не просто Энджел, а очень беременную Энджел. Я в шоке. Знать о беременной Энджел и видеть её такой — две разные вещи.
Ее руки автоматически обхватывают меня, и она стаскивает меня прямо со стула. Неловко обнимаю ее в ответ, разница в росте очевидна, особенно когда я на своих четырехдюймовых каблуках. Она ничего не говорит, пока мы обнимаемся, но я чувствую, что она плачет. Глажу ее по спине и жду, когда она успокоится, и, когда думаю, что Энджел наконец-то собирается отпустить меня, она сжимает меня чуть сильнее, а ее круглый живот прижимается ко мне.
В конце концов она начинает успокаиваться.
Отстранившись, смотрю на нее сверху вниз.
— Ты здесь, — поднимаю руку и вытираю ее слезы. Она улыбается и протирает руками оба глаза, размазывая тушь.
— Извини. Мне очень жаль. Я столько раз пыталась приехать к тебе.
— Все в порядке, ты сейчас здесь. Я имею в виду, откуда ты узнала, что я здесь? — спрашиваю в замешательстве. Я никому не говорила, что приеду сюда, но она вошла так, словно знала. Мы пытались организовать встречу, чтобы наверстать упущенное, но на этой неделе все срывалось.
— От него, — говорит она и указывает через плечо назад большим пальцем. Поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как открывается дверь и входит Крю. Люди смотрят на него, а затем так же быстро отводят взгляд. Я пришла сюда с несколькими коллегами по работе, которые были на моей вечеринке в тот вечер. А это значит, что они скорее всего видели его и то, что он сделал. Некоторые начинают пятиться, я остаюсь на месте, а он подходит ближе. Блядь, это плохо. То, что нас увидели вместе один раз — можно списать на совпадение, но дважды — уже похоже на проблему.