Курсант: Назад в СССР 14 (СИ)

— О! Наш уважаемый Андрей Григорьевич! — радостно прогудел Виктор Игнатьевич, приподнимаясь из-за стола. Вид у него после вчерашнего был помятый, как у старой подушки, в которой слежался пух, но улыбка бодрая. — Как банька? Присаживайтесь. Подлечиться, так сказать, не желаете? По пять капель, для здоровья, чисто профилактика, — он уже потянулся к ящику стола за коньяком или чем-то подобным.
  
Видимо, обычно все соглашались.
— Благодарю, Виктор Игнатьевич, я на работе не пью, — мягко, но твёрдо ответил я.
Бобырев крякнул и отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Ну, это вы правильно. Мы, значит, так-то тоже не злоупотребляем, ага. Что нужно — говорите, окажем содействие.
— Та-ак… — я покачал ногой, будто только сейчас собираясь с мыслями. — Мне нужен кабинет, печатная машинка и сейф, — перечислил я. — Работа серьёзная.
— Будет сделано. Как раз кабинет освободился — один инспектор наш в отпуске, а второго уволили. Пойдемте, покажу.
Он лично проводил меня. Кабинет был небольшой, но светлый. На окне фикус, у стены металлический шкаф, стол с потёртой столешницей. На стене — схема полной разборки ПМ и почему-то портрет Андропова, чуть покосившийся.
— Печатная машинка «Ятрань» — в шкафу. Бумага — вот в этом ящике. Ага….
— Хорошо. Спасибо. А теперь, Виктор Игнатьевич, мне нужны материалы по всем без вести пропавшим за последние пять лет. Распорядитесь, пожалуйста, мне их принести сюда.
Подполковник сдержанно всплеснул руками:
— Ай, Андрей Григорьевич… Архив у нас на прошлой неделе погорел. Проводка старая, а кто-то кипятильник воткнул. Архив, картотека — всё в дым. Чуете? — он повёл носом. — Еще до сих пор гарью пахнет. Но виновные уже наказаны. Вот этого, кто сидел на вашем месте, уволили.
— Удобно, — сухо заметил я.
— Что — удобно? — будто не понял подкола начальник милиции.
— И что теперь думаете делать?
— Вы не волнуйтесь! Что надо — восстановим. У оперативников кое-что осталось. Списки, розыскные дела на пропавших… в прокуратуре возбужденные хранятся.
— Но возбуждали вы далеко не все? Так?
— Ну, всё в рамках закона, Андрей Григорьевич. Где-то отказные, где-то дела… Проверки тщательно проводили.
— Только теперь не проверишь, — зажевал я губу.
— Ну так…. — пожал плечами подполковник.
— Тогда позовите сотрудника, который занимается розыском без вести пропавших.
Бобырев поёжился:
— У нас нет такой линии в уголовном розыске. У нас все по чуть-чуть. Универсалы, так сказать. Один и потеряшку ищет, и подозреваемого ловит, и кражу расследует, и в школу лекции ходит читать… Обязали нас с этого года — агитацию проводить среди молодёжи.
И вздохнул — мол, работы невпроворот, и всё-то валят сверху.
— Понятно, — хмуро усмехнулся я. — Значит, и тут, и там — и в итоге нигде. Бардак.
В кабинете повисла тишина. А за окном, через силуэт фикуса, сквозь мутноватое стекло я увидел, как во дворик ГОВД медленно въехала черная «Волга».
Ага, кто-то пожаловал. И что-то подсказывало, что по мою душу.
  
Глава 5
 
Из машины вышел сухощавый мужчина в светлом костюме, галстук под цвет глаз, неширокий, по-модному. И костюм непростой, или на заказ сшит, или импортный, но лаконичный, как и полагается серьезным людям. Настолько лаконичный и даже, на первый взгляд, неприметный, что от этого становилось окружающим немного не по себе. Так обычно одевались люди, чьё дело — оставаться незаметными. Движения неспешные, аккуратные. Уверенность прибывшего не показная, сдержанная.
Через несколько минут этот субъект постучался и, не дожидаясь ответа, чуть ли не по-хозяйски распахнул дверь и уверенным шагом вошел в кабинет.
— Добрый день, товарищи, майор госбезопасности Орлов, — представился он мне, не протягивая руки, а лишь кивнув. На Бобырева он даже не взглянул. — Борислав Гордеевич. Руководитель местного отделения.
Начальник милиции, выйдя из оцепенения, вызванного столь внезапным появлением гостя, наконец, ринулся к нему и протянул руку. Орлов только сухо ее пожал.
— Прошу, Борислав Гордеевич… — Бобырев заискивающе махнул рукой в мою сторону. — Вот, собственно, и наш гость из Москвы — майор Петров. Ну, тот самый… Ага.
— Из Москвы, — повторил Орлов с лёгкой усмешкой, словно говорил «из другой галактики». — Позвольте без формальностей, товарищ подполковник — извините нас, нам нужно обсудить нечто с глазу на глаз. Вы же понимаете?
Бобырев с готовностью кивнул, отступил к двери, но на прощание бросил:
— Если что — я в кабинете. Общайтесь… Угу…
Когда дверь закрылась, в комнате на пару секунд повисла тишина. Я наблюдал за Орловым, как за шахматистом, расставляющим фигуры перед партией. Хотелось смести все фигурки и вытолкать его за дверь. Этот тип мне сразу не понравился, но опыт учит ждать первого хода — Е2-Е4. Белые начинают, а черные…
— Андрей Григорьевич. Ознакомьтесь, пожалуйста, — вывел меня из размышлений гость. Он вытащил из кожаного портфеля бумагу: — Вот…
— Что там? — брать документ я не торопился.
— Совместный приказ КГБ и МВД. Я приставлен к вам как представитель Комитета. Для содействия.
— Содействия? Извините, мне содействующие не нужны…
Тот едва заметно поднял бровь.
— Ну и, так сказать, для контроля.
— Еще не лучше, — усмехнулся я. — Спецгруппа Горохова нуждается в контроле? Раньше бы не поверил.
— Нет, там другое. Да вы почитайте, — он, тихо настаивая, протянул чуть ближе ко мне листок с гербовой печатью и угловым штампом.
Какой вкрадчивый.
Я мельком пробежал глазами. Подписи стояли серьёзные. В приказе говорилось, что майор Орлов прикреплен к нашей группе на период проведения расследования.
О как!
Никаких других внятных ответов на возникшие насущные вопросы я там не обнаружил.
— М-да, — протянул я. — Всё ясно, что ничего непонятно… Скажите, Владислав Гордеевич, — поскреб я гладко выбритый, всего с двумя тонкими порезами после утренней «Невы» подбородок, — зачем же Комитету понадобилось дело о без вести пропавших? Обычно такими вещами МВД и прокуратура занимается. Подследственность явно не ваша.
— Борислав.
— Что?
— Не Владислав, а Борислав Гордеевич.
— Что ж, приношу извинения. Сути не меняет. Это же не ваш профиль — гражданские потеряшки, ведь так?
— Да, — Орлов сел, закинув ногу на ногу, — но есть нюанс. Личное распоряжение генерала Черненко. Вам, кстати, привет передавал.
Я вскинул бровь:
— Алексей Владимирович? Когда ж вы его видели?
— Недавно, в Москве, — Орлов понизил голос, сделав его доверительным, но всё равно в тоне сквозил холодок. — Он… Он сказал, вы человек особый. И если вы здесь — значит, вопрос не так прост.
Я прищурился. Черненко был не просто моим знакомым, который тоже начинал службу в Новоульяновске — он и вправду знал по долгу своей службы, на что я способен. И если в это дело вмешался он…
— И все же я не понял, — наша игра в недомолвки и полутона продолжалась. — Почему Алексей Владимирович вдруг заинтересовался этим делом? Это же обычная жалоба, таких генсеку пачками пишут. Перестройка же. Гласность — можно жаловаться на всё и всех.
Что-то темнит Владислав-Борислав, недоговаривает. Орлов же немного помолчал, раздумывая о чем-то, затем продолжил:
— По нашим данным, в деле может быть замешано руководство города. И не исключено — милицейское в том числе. Потому мы и здесь. Чтобы, так сказать, не позволить волку стеречь овец.
Я хмыкнул и кольнул:
— Красиво сказано. А если волк — это вы?
— Тогда уж я, скорее — пастух, — спокойно ответил он.
Мы обменялись взглядами. Долгими. С виду два вежливых собеседника, внутри — каждый готов к атаке.
  
— Насколько я понимаю, выбора у меня нет… — сказал я, перебирая пальцами листок с межведомственным приказом. — Ну, хорошо. Будем работать вместе. Но до приезда остальных члленов группы и её руководителя Горохова — каждый по-своему. Нас двое, и формально приказом старший в отсутствии Никиты Егоровича не обозначен. Получается, что мы оба старшие, так?