Демонология Сангомара. Наследие вампиров
Тем временем его окружил прискакавший отряд всадников.
— Смотри, как хорошо они справляются, — довольным голосом сказал один и направил копье на беглеца. — Может, пускай они его того, насмерть? Видели, как он двоих наших уделал?
— Коннетабль приказал взять его живым. Значит, возьмем живым! — ответил ему второй.
Он приготовился спешиться, чтобы оттащить псов за ошейники, когда над озером раздался душераздирающий протяжный вопль. Безо всякого приказа собаки бросили лежащего в луже крови Уилла, ощерились и исступленно залаяли. Всадники испуганно завертели головами по сторонам. Но вопль больше не повторился. Зато умолкло все вокруг, будто поддалось этой нарочной тишине.
Вода в озере забурлила, и оттуда выскочило нечто черное. Оно в прыжке перемахнуло через головы всадников и оказалось по другую сторону; затем неестественно замерло. Всадники с ужасом поглядели на зубастую страшную кобылу.
— Кельпи! Кельпи! — завопил кто-то.
Воспользовавшись замешательством, Уилл попытался выползти из окружения собак. Но собакам уже было не до него; поджав хвосты, они бросили хозяев и трусливо поспешили к ельнику, чтобы спрятаться.
Черная кобыла взвизгнула и кинулась на ближайшего верхового, выставившего копье. Его острие пронзило ее насквозь, однако демоница даже не почувствовала этого. Сверкнула обезображенная пасть — и воин свалился с лошади обезглавленным. Дико вереща, да так, что кровь стыла в жилах, кобыла кинулась к другим и рвала на части любого, кто ей попадался. Казалось, копья, вонзавшиеся в ее плоть, не причиняли никакого вреда — раны мгновенно затягивались, а демоница становилась лишь свирепее и злее.
Уильям пытался ей помогать. Тяжело ковыляя, он петлял меж перепуганных противников и пронзал их подобранным копьем либо выкидывал из седла, хватая за ноги. Демоница завершала начатое, добивая, вонзая белоснежные зубы, остервенело лупя копытами, где каждый удар был подобен удару молотом.
Вскоре над озером вновь воцарилась тишина. То была мертвая тишина — одиннадцать разорванных трупов легли на берегу. Никому не удалось скрыться. И тем зловещее был вид совершенно спокойных лошадей, стоявших над телами своих хозяев, — словно и не случилось никакой бойни.
Слушая эту тишину, Уильям зашатался и попытался удержаться за копье, которое воткнул в землю. Запах крови проник в его мысли, окутал их, вернул чувство голода. Он осмотрелся, но потом пожалел об этом: от увиденного его стошнило, и он упал на колени, схватившись за горло.
— Вериатель, — прошептал он неживым голосом, вытирая кровь с разбитых губ. — Спасибо.
Уже в человеческом обличье Вериатель нежно погладила его по волосам. Подняв голову, он увидел, что она улыбается и по ее белому лицу стекает кровь. Кровь эта принадлежала не ей, потому что она с удовольствием слизывала ее с губ и пальцев.
— Мне нужно уйти отсюда, — прошептал Уильям, с трудом поднимаясь на ноги.
Пересиливая себя, он побрел прочь от этих манящих запахов. Он не понимал, почему уходит. Но что-то его вело отсюда, внушая омерзение. Все в голове спуталось… Он ковылял вдоль берега все к тому же темному ельнику, а рядышком с ним пританцовывала демоница. Она высоко вскидывала стройные ножки, прыгала и кружилась. Если бы не одно «но»: в руке она держала кусок плоти, вырванный то ли со спины, то ли с бедра кого-то из воинов. Время от времени она вгрызалась в него своими белоснежными зубками и жевала, счастливо пофыркивая.
Бледный Уильям, отойдя подальше, тяжело рухнул на землю и выдохнул. Все его тело горело укусами. Вериатель присела рядом и вытянула вперед красивые ножки в сандалиях, будто и не было никакого побоища. Недолго раздумывая, она предложила кусок мяса своему любимому другу. Между ее тонких пальчиков капала темная, густая кровь.
— Нет, не хочу… — соврал самому себе Уильям. — Ты знаешь, кем я стал?
Она кивнула. Затем принялась с чавканьем доедать кусочек, искренне не понимая, почему ее друг отказался от такого лакомства. По ее подбородку побежали струйки крови, и весь низ ее лица стал алым.
— И ты нормально к этому относишься? — Уильям зачарованно посмотрел, как она теперь обсасывала пальчики.
Вериатель снова кивнула, спокойно фыркнула, встала на колени и подползла на четвереньках к Уиллу. Она обхватила его шею и жарко прильнула своими губами к его губам. Он замер, чувствуя привкус крови, затем невольно облизнул рот. От этого демоница весело рассмеялась, довольная своей выходкой, а после ткнула пальцем куда-то ему за спину. Когда Уильям обернулся, то увидел вороного коня, неспешно бредущего прямо к ним. Вскоре тот остановился в двух шагах.
— Он тебя слушается? — воскликнул Уильям.
Вериатель кивнула в третий раз, с задором вскочила на ножки и погладила вороного жеребца, поцеловав его в красивую шею. Румянец зарделся на щеках Уильяма — он отчего-то вспомнил тот день на озере. Будто прочтя его мысли, демоница еще пуще расхохоталась.
— Вериатель… Помнишь, ты говорила мне, что тогда у озера ты… — начал было спрашивать он.
Но она в один прыжок оказалась подле и прикрыла ему рот рукой, не дав договорить. А после улыбнулась насмешливо, загадочно, поведя округлыми плечиками.
— Но когда-нибудь ты мне расскажешь?
Вериатель чмокнула любимого друга в щеку и, пританцовывая, кружа и развевая платьишко, направилась на прогалину с мертвецами, чтобы продолжить сладкое пиршество. Чуть погодя оттуда донеслись звуки ломающихся костей и рвущихся жил…
Уильям с трудом сдержал позыв рвоты и подошел, прихрамывая, к коню. Постанывая от боли, он взобрался в седло и неумело тронулся, сильно сжав пятками бока. Конь медленно побрел вперед, качая большой головой. Доселе Уильяму приходилось садиться верхом лишь единожды — да и то это была демоническая, а не простая кобыла.
* * *Тем временем в Вардах
Близнецы уже три дня скучали на постоялом дворе. Уделом их было через окна разглядывать шатры на площади, где проходила постоянная смена дозора. А еще сменялись поисковые отряды: всадники то отправлялись на поиски Уильяма, то возвращались, меняли лошадей и отбывали вновь.
— Лео, собирайся! Там что-то происходит! — Йева растолкала дремлющего брата.
Тот протер сонные глаза и потянулся к плащу. Они вышли на площадь, скрыв лица под глубокими капюшонами. Во время сезона Аарда в Больших Вардах было многолюдно — торговцы сновали туда-сюда между поселениями, поэтому на незнакомцев, тоже представившихся торговцами, заключающими сделки, никто не обратил внимания.
Вечерело, и в городе зажгли огни. Любопытная толпа уже собиралась на площади и пялилась на две повозки, движущиеся в сопровождении отряда всадников. В повозках лежали мертвые тела. Все были обезображены. Многие не имели рук, ног, а порой и голов; кишки некоторых вывернуло наружу. И даже доспехи у них будто были промяты могучей нечеловеческой силой, потому что железо врезалось в плоть. Это кровавое месиво, которое не встретишь даже в мясницких лавках, словно глядело на подошедшего коннетабля с усмешкой.
Бартлет, побагровевший от плохо скрываемой ярости, встал подле повозки.
— Как? Как это случилось? — рявкнул он.
— Они преследовали его… Три отряда, загоняли собаками. Мой отряд был в стороне, потому чутка опоздали. А когда вышли к озеру, то нашли вот это… — Бледный воин указал на месиво из тел. — Он точно демон!
— Кто видел его?
— Я видел, я из четвертого отряда, господин! — Вперед вышел еще один воин с очень худым лицом.
Бартлет пристально посмотрел на него и кивнул.
— Докладывай.
— Наш отряд обнаружил его около восточной тропы. Которая ведет к Солрагу. Мы тогда были втроем — я, Яртас и Рональдс. Мы спустили собак, когда те что-то почуяли. Собаки успели ранить его, но он убил их! Когда мы окружили его, он выглядел не как человек: глаза горят диким огнем, одежда висит кусками… А зубы — вот такие! Лошади шарахнулись. Он исхитрился и стащил Рональдса со вставшей на дыбы лошади, и та пробила ему голову копытом. Яртас почти попал ему в сердце, копье застряло в плече. Но он вытащил его из себя, метнул в Яртаса и убил наповал!