Калгари 88. Том 4 (СИ)

Соколовская после каскада завладела залом. А возможно, музыка завладела залом… Зрители начали ритмично хлопать в ладоши, а фигуристка, получив столь мощную эмоциональную подпитку, ещё более прибавила в прокате, воодушевившись реакцией зала. Она, как птица, визуально почти не касаясь льда ногами, сделала несколько перепрыжек и тут же сделала мощный прыжок во вращение, в позицию либелы. Сделав положенные восемь оборотов, сменила позицию на кольцо, а потом на бильман.
Выехала из вращения стремительной тройкой и поехала на двойной лутц. Именно в этом отрезке она растянула тайминг до прежнего значения, потому что исполнила перед лутцем несколько дополнительных шагов, не требуемых правилами. И вставила она их с одной целью — показать судьям своё мастерство. Соколовская шла на звание КМС!
Кроме положенных тройки, моухока и чоктау, Соколовская исполнила прыжок в оленя через выкрюк, а потом два твиззла. Шаги она исполнила стремительно, чётко и, самое главное, правильно! По таймингу она всё рассчитала верно — на ребро встала как раз у короткого борта. Соколовской пришлось сменить траекторию захода на лутц, чтобы исполнить прыжок параллельно короткому борту, иначе существовал риск въехать в него.
Прыгнула лутц просто прекрасно. Сделав короткий выезд, вышла из выезда как всегда, прыжком в оленя. Приземлившись, сделала несколько сложных твиззлов. Зрители отреагировали на сложные и красивейшие связки аплодисментами. После этого, сделав несколько троек, Соколовская зашла на двойной аксель и прыгнула его! Выезд она украсила точно такой же арабеской, с которой начала свой прокат. Выехала на правой ноге, подняв левую под углом в сто градусов и коснувшись её левой рукой, правую вытянув перед собой. Получилось очень красиво и эффектно.
Арине очень нравился такой выезд. Он не считался сложным, потому что не предполагал смены направления движения, был статичным, и в её время его часто исполняли юниоры, но он был очень красив и при мастерском исполнении смотрелся великолепно.
С этого момента Соколовская прибавила ещё больше и полностью завладела залом — он больше не смолкал… Аплодисменты звучали так же громко, как и музыка. Арина смотрела на всю эту вакханалию, и думала, как после всего этого кататься ей?..
  
Глава 19
 
Гениальный прокат короткой программы Хмельницкой
 
Соколовская закончила прокат на очень бравурной ноте, застыв в позе взлетающей ракеты — вытянувшись вверх, подняв обе руки и переплетя их над головой, одна нога отставлена назад и опиралась зубцом на лёд. Эта поза раньше была стартовой, но сейчас Соколовская сделала её финальной. Она должна была означать вечное стремление человечества вперёд и вверх! Не больше и не меньше.
Марина катала достаточно абстрактную, философскую тему, которая, по идее, должна быть непонятна массовому зрителю. Ну что такое общие понятия «человечество», «стремление вперёд», «духовное развитие и стремление вверх»? Термины настолько расплывчатые, что могли вызвать многочасовые дискуссии среди профессуры филфака МГУ. Однако музыка… Достаточно мощная и энергичная, она была известна каждому и наполняла силой прокат Соколовской. Плюс сама фигуристка. У Соколовской было очень ценное качество — обладая мощным спортивным стилем катания и делая все элементы стремительно, она словно заполняла собой всю арену. Казалось, эта маленькая девочка вырастает в некоего гиганта и находится одновременно сразу везде. Сложенные вместе, эти факторы как мощный допинг действовали на публику — уже к середине программы Соколовской она не могла сидеть спокойно, вставала и начинала хлопать в такт музыке, а когда музыка закончилась, зрители разразились бурными аплодисментами.
— Ураааа!!! Ма-ри-на! Чем-пи-он! — грохотал зал стоя.
Соколовская подъехала к центру арены и стала раскланиваться в разные стороны. Люди во власти эмоций, не сдерживаемые ничем, стали бросать на лёд подарки — что было в кармане, то и бросали. Купюры по 5 и по 10 рублей со свёрнутой монетой внутри, шоколадки, завёрнутые в газету, открытки, купленные тут же, во Дворце спорта, и наспех подписанные прямо на трибуне. Соколовская за две минуты тридцать секунд проката короткой программы превратилась в звезду свердловского и советского спорта.
  
Арина безучастно наблюдала за этим проявлением бурной народной любви и думала, что странно… Никаких чувств внутри нет. Нет желания превзойти, исполнить прокат лучше, отыграться (а Соколовской она уступила много в обязательных фигурах, и да, Арина сейчас была в роли догоняющей)…
Это был единственный правильный настрой. Спортсменам часто приходилось кататься после чемпионов, которые разрывали зал и после которых игрушки и подарки со льда иногда лопатами собирали по полчаса. Что делать в данной ситуации, если ты ещё никто и в 30-тысячной арене за тебя болеют лишь твой тренер, друзья по сборной и спортивный врач?
Не нужно стремиться догонять — на эмоциях и желании отыграться наломаешь дров ещё больше. Нужно просто выкинуть всё увиденное из головы, выйти на арену и сделать своё дело — откатать так же чисто и прекрасно, как ты всегда это делаешь на тренировке. Это единственное верное решение.
Соколовская покатила было собирать подарки со льда, но увидела, что это абсолютно бесполезное дело — на это ушло бы много времени, поэтому раскланялась во все стороны, ещё раз поприветствовав собравшихся, и поехала к калитке, где её ждал сияющий Левковцев. В это время из соседней калитки на лёд высыпала стайка совсем юных фигуристок, чтобы собрать подарки со льда — правилами нахождение на льду даже малейшего предмета, вроде пуговицы, не допускалось. Девочки для сбора подарков на фигурнокатательном сленге назывались «флауэр-гёрлз», что значит по-просту «цветочная девочка».
С «цветочных девочек», по сути, и начинается карьера юной фигуристки в большом спорте — очевидно, что в «цветочные девочки» брали тех фигуристок местной ДЮСШОР, кто хорошо держится на льду и обладает определённой физической силой, ведь подарки могут быть разные — Арине Стольниковой сердобольные старушки бросали на лёд палки колбасы и пачки пельменей, чтобы накормить, на их взгляд, очень тощую «недоедающую фигуристку». Шоколадки и шоколадные батончики бросали всегда. Но наибольшим эпикфейлом был огромный 2-метровый медведь, подаренный болельщиками на чемпионате России в Челябинске — непонятно каким чудом 50-килограммовый медведь оказался выброшен с трибуны — для этого потребовалась недюжинная физическая сила, и непонятно каким образом медведь никого не придавил в полёте вниз. Чтобы выволочь его со льда пришлось задействовать четверых флауэр-гёрлз. Взяв медведя за лапы, они кое-как утащили его со льда в проём, откуда выезжала машина для заливки льда — в калитку тащить его было некуда. Из-за медведя пришлось ехать в Москву поездом и покупать для себя и для него отдельное место в купе, потому что иначе доставка стоила бы приличных денег.
Соколовская вышла со льда и обняла Левковцева, похлопавшего её по спине. На её глазах блестели слёзы.
— Марина! Ты огромная молодец! — радостно сказал Левковцев и протянул чехлы. — Пойдём, пойдем, дорогая. Сегодня ты сделала просто фантастику! Первое место несомненно! Пойдём, узнаем оценки! Не плачь! Не надо! Люда!
Левковцев обернулся и строго посмотрел на Арину, уже подумавшую, что тренер забыл про неё: — Раскатывайся сейчас без прыжков — всё прыгнешь в прокате. И прошу тебя, будь благоразумной! Давай! Пошла! Работай!
Вот и сложилась ситуация, которая неоднократно случалась у Бронгауза, который регулярно на один старт выводил по три своих фигуристки. И зачастую они выступали одна за другой, что влекло некоторые проблемы. Нужно было сидеть с одной спортсменкой в «кисс-энд-крае», в то время как другая, словно сиротинушка, в одиночку раскатывалась по арене. Либо, наоборот, стоять с той, которая раскатывается, потому что она без надзора может задурковать и зачудить, а другая при этом сидит одна перед телекамерами и глотает слёзы в одиночестве после неважного проката, вытирая сопли руками, потому что никто не принёс салфетницу. Потом болельщики устраивают многостраничные срачи в интернете, кого любит тренер, кого не любит, а на кого вообще плевать.