Командор навсегда (СИ)

Генерал Радос стал военным главой мэрии Светлограда, после моей неосторожной фразы его начали называть «комиссаром», а герцог Мирский отправился со мной в качестве командующего имперскими войсками. Я попытался возразить, что мне «помощники не нужны», но император задал мне один вопрос, после которого стало понятно, что они не просто нужны, а жизненно необходимы.
– Сколько корма съедает лошадь в сутки? – Волорт улыбался, глядя, как я пытаюсь найти ответ. А это сложно, когда не только забыл, так еще и никогда не знал. Мне было понятно, что наш поход продлится несколько месяцев, а это, кроме непосредственно боевых действий, еще и уйма хозяйственных вопросов. Как их решать, я элементарно не знал. Император это осознавал и поэтому решил отправить со мной самый сильный генералитет, который оказался только у Мирского. Я понял всю мудрость этого решения, когда увидел наш обоз: пять сотен фургонов с провизией, осенней и зимней амуницией, штурмовыми машинами, палатками и даже мобильными банями. Всем этим «колхозом» и управляли пять генералов со своими командами офицеров и адъютантов.
Моя армия впечатляла. Пять тысяч бойцов Шестого легиона, четыре тысячи – пехота, тысяча – легкая кавалерия, пять десятков пушек, три полка мушкетеров – резерв императора, три тысячи гвардейцев герцога Мирского – тяжелая кавалерия и гренадеры. Наша колонна растянулась на многие километры, хотя двигались мы достаточно плотным строем.
В качестве вишенки на торте в нашей армии присутствовали две благородные дамы: уже известная мне Принцесса Аулика, наследница престола в Лармии, возглавляющая отряд из двенадцати имперских магов, и, вы не поверите, Лилит Волорт, – она считалась символом высшего императорского благоволения к нашей миссии, это как демонстрация флага.
Дочь императора была нашим главным дипломатом, который должен был давать гарантии безопасности освобождаемым территориям, и, если нужно, говорить от лица императорской семьи. Ну а я еще подумал, что император решил разложить яйца в разные корзины и отправил принцессу с самими боеспособными войсками, чтобы обеспечить ей безопасность, если Светлоград пострадает от внезапного нападения. Саша очень внимательно слушал мои рассказы про ракеты и способы ведения войны с помощью высоких технологий. Железная «чайка», которая оказалась БПЛА, произвела на него большое впечатление, и он сильно погрустнел, когда я ему описал атаку сотни беспилотников на вражеский город, всплывшую из моей памяти о прошлой жизни.
– Ты хочешь сказать, что эта «чайка» может быть начинена взрывчаткой? – удивленно спросил он, прикидывая вес бомбы.
– Именно! – кивнул я. – Данная модель несет маленькие ракеты. Расстреляв их, она может вернуться к хозяину за новыми. А есть такие «чайки», которые несут одну большую бомбу и пикируют на цель. Это «чайки-смертники», обратной дороги для них нет. Их заряд, равный бочке взрывчатки, наносит огромные разрушения.
– Как они выглядят? – император хотел от меня максимум подробностей. Когда я нарисовал ему треугольный беспилотник и тактическую ракету, он сначала вздрогнул, а потом предложил переместиться для совещания в подземные помещения замка.
– У Маррела есть такое оружие! – он уверенно ткнул пальцем в ракету. – Наши разведчики его видели. Минимум две штуки, длиной четыре метра, закреплены на железной телеге без лошадей, управляемой без возницы.
– Однако… – только и воскликнул я после таких новостей. Но если задуматься, то что может быть странного в том, что представители высокоразвитой цивилизации пользуются технологическим оружием?
После этого разговора Александр прислал в расположение нашего военного лагеря Лилит, которая радостно сообщила, что пойдет в поход с нами. Меня император не предупредил – наверное, знал, что я буду возражать. Ну это же безумие – посылать дочь в самое пекло, на территорию врага из спокойного и мирного Светлограда!! Причем ради её же безопасности!
Мирский же только хмыкнул и сказал: «Леонид, если даже император надеется на твою удачу, то и нам сомневаться негоже! Веди нас вперед, это твоя миссия». И вот уже две недели я двигаюсь в авангарде военной колонны, чтобы все зеваки видели, что Командор ведет армию сначала на Север, к Приморскому форту, а потом на восток – для генерального сражения с файскими войсками.
 
Но была одна огромная проблема! Бабы друг с другом не ладили. Без нешуточного скандала не обходился ни один ужин.
– Ты декольте не слишком маленькое выбрала? – подначивала Лилит пышную фигуристую лармийку, которая облачалась в весьма откровенные платья. – Думаешь поразить файцев своей грудью?!
– Ну тебе-то такой пси-эффект не светит, – злорадно огрызалась Аулика на колкости плоскогрудой наследницы императорского престола. И начинались пикировки, от которых у наших молчаливых генералов, присутствовавших на вечерних трапезах, уши сворачивались в трубочку. Мы с Мирским ржали, не стесняясь, но сами при этом в перепалки не лезли, опасаясь, что дамы могут и нас втянуть в этот вечный женский спор: «Кто на свете всех милее, всех румяней и белее?!».
Один раз я не присутствовал на ужине, потому что мои вдохновляющие речи о службе Родине понадобились в частях, которые двигались в конце колонны. Там же с бойцами я и поел каши с луком, а они смогли задать мне волнующие их вопросы. И, конечно же, я рассказывал им про свои похождения с рирской гвардией. Генералы называли это «Командорскими встречами» и просили, чтобы я не менее пары раз в неделю проводил их в разных подразделениях. Так вот! В мое отсутствие бабы молчали как рыбы – ни склок, ни скандалов. Мирский потом заявил мне: «Скучные девочки сегодня были! Командор, все эти спектакли были в твою честь. Поэтому, чтобы они не выцарапали глаза друг дружке, ешь отдельно».
С тех пор я начал ужинать в войсках – с бойцами, стоически идущими вперед, на войну, у которой они не видели ни конца, ни края. Вся их жизнь прошла в непрерывной череде военных конфликтов с файцами. И только моя вера в то, что скоро будет последняя битва, сделала их оптимистами. Благодаря моим «вдохновляющим» речам, армия, которая выходила из столицы в напряженном и тревожном настроении, обрела решимость положить конец войне и восстановить власть императора на всем континенте.
Когда появился на горизонте Приморский форт, меня уже знали во всех полках. Да, задумка генералов сработала: «солянка» из разных подразделений постепенно становилась настоящей штурмовой армией, мотивированной и нацеленной на победы.
Едва Шестой легион развернулся в боевые порядки перед калькадосскими войсками, стоящими у стен форта, как нам навстречу выдвинулся отряд переговорщиков во главе с генералом Роксом.
– Командор Леонид! – обратился ко мне генерал, когда мы встретились с его делегацией между позиций двух армий. – Я готов перейти на сторону Антийской империи, и мне есть что предложить…
– Интересно, – произнес Мирский, разглядывая карту, которую ему передал калькадосец, – осталась единственная армия файцев, дислоцированная в предгорьях Тану. Южнее – Рир, за её спиной – Семиречье и Калькадос, слева – Королевство Эрини. Если выйдем к горам Тану из Лармии, то окажемся прямо перед ними. Придется атаковать в лоб и штурмовать укрепленные за долгое время позиции.
– Это ловушка! – заявил Рокс. – Я предлагаю пройти через Эрини в Калькадос и ударить файцам в тыл. Разрушить им снабжение и растянуть сражение на несколько месяцев. Они будут вынуждены контратаковать, и у нас появится преимущество.
– Что ты хочешь за свою помощь, генерал? – уточнил я.
– Я знаю, что могу предложить тебе за свою жизнь и жизнь дочерей, – горячо заговорил генерал, – я дам ключ к престолу Калькадоса. Уважаемый Мот говорил, что ты готов принять мою армию с Клятвой Командора.
– Ну? Что ты конкретно предлагаешь? – мне не нравился этот словоохотливый полководец.
– Я знаю, где прячутся в Калькадосе наследники правящей семьи, с которой был договор у Командора Светлова. Я предлагаю посадить их на трон провинции и установить власть Антийской империи. Так весь Калькадос сдастся без боя.