Как приручить дракона – 5
– Ага! – обрадовался орк. – Ща найдем. А чего – но?
– Но я не собираюсь носиться по парку и пугать гостей с совершенно незнакомым мне орком в рваных джинсах, – заявил я. – А еще – мне нужно где-то оставить саквояж. По-хорошему еще пальто бы снять, вообще отлично было бы. Тут потеплее, чем снаружи…
– Так… Саквояж и пальто мы оставим у Бахара, в фургоне. Заодно кард, наверное, возьму – с ним всяко спокойнее. А что касается нашего знакомства, тут как вам будет угодно… – черный урук отступил на шаг, мотнув шевелюрой, изобразил что-то вроде церемониального поклона и как можно более пафосно проговорил: – Позвольте представится: пан-атаман Бабай Сархан Хтонический!
Я фыркнул:
– Однако! «Свадьба в Малиновке» какая-то!
– Ну! – радостно оскалился Бабай, демонстрируя клыки. – Правда – разгонно звучит? Гы-ы-ы-ы! Так-то я еще и владетель Паннонии, но это – чисто формально. А тебя как там по имени-отчеству? Сложное какое-то фамилие у тебя было…
– Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович, – охотно напомнил я. – Школьный учитель.
– Ну, судя по твоей трости и по этому ордену, ты – такой же школьный учитель, как я – бариста и шаурмист, – покивал он.
– Эй, я вправду учу детей в школе! – возмутился я. – Я педагог высшей квалификационной категории, а там – еще и учитель-методист, и кандидат исторических наук!
– Так и я шаурму капитально замутить могу, – пожал он плечами. – И кофе на песке лучше меня никто не варит. Идем, идем, занесем твой саквояж, заодно кофе бахнем! Искать паразита без кофе – это дурацкая затея. Все эти великосветские приемы – такая махровая дичь… Ни пожрать, ни поспать, ни… чего. Пошли.
И мы пошли. Наверное, сложно было придумать более странную пару. Он – в джинсах и репейнике, огромный и звероватый, с бицепсами, которые распирали рукава косухи, уверенный в себе и заполоняющий собой сразу все пространство, сколько бы его ни было. И я – в пальто, с тросточкой, худощавый, бородатый и вообще – вида самого что ни на есть декадентствующего. И уж совершенно точно – никто из нас не походил на аристократа. Разумеется, если мы говорим об аристократии, как ее представляли себе местные.
Все эти шляхтичи в желтых сапогах и панночки с диадемами – они шарахались от нас, как от прокаженных! И вряд ли дело тут было в моей бороде. Скорее всего – главная проблема заключалась в том, что мой новый знакомый пер вперед весьма решительно, напевая себе под нос нечто угрожающее. Прислушавшись, я с некоторым внутренним удовлетворением стал различать сначала мотив, потом – отдельные слова, а потом – узнал и всю песню.
Черный урук в такт тяжким своим шагам мурлыкал себе под нос, иногда переходя на гроул, известный революционный гимн!
– …vihri vrazhdebnye veyut nad nami
temnye sily nas zlobno gnetut…
Это была «Варшавянка», чтоб меня! И ничего более неуместного, кажется, я в своей жизни не слышал!
* * *Глава 3 Индукция
Здесь, в парке, температура воздуха составляла градусов двадцать, не меньше. Аристократы любили комфорт! Благодаря таким тепличным условиям, панночки могли позволить себе довольно откровенные платья – с разрезами и декольте. Нет, что и говорить – зрелище было привлекательное, аристократки справедливо считали, что главной целью техномагического прогресса всегда было и остается сохранение и приумножение женской красоты – и пользовались этим, чтобы добиться шикарного внешнего вида.
Шляхтичи тоже не отставали от своих спутниц – микроклимат позволял им сменить жупаны на кунтуши, расстегнуть пуговицы блуз, закатать рукава, демонстрируя жилистые предплечья и мужественную волосатость груди. Они ходили гоголями, стараясь произвести максимальное впечатление на прекрасный пол своей брутальностью. Кое у кого получалось.
Я уже на ходу снял пальто, а подойдя к фудтраку с яркой белой надписью «ORDA» и легко узнаваемой белой дланью, скинул и пиджак. Вид у меня был ни разу не мужественный. С саквояжем, кучей вещей в руках и торчащей из всего этого изобилия тростью я напоминал того, кем и являлся: путешествующего интеллигента.
Из окошка фудтрака, откуда шибало жаром и мясными запахами, высунулась страшная клыкастая рожа:
– Гарн, гарн! – обрадовался мне знакомый урук в дрэдах и протянул свою татуированную лапищу для приветствия. – Пепел! Добрейшего вечерочка, чтоб я сдох, это ж надо – гора с горой не сходится, а вот мы с тобой, как видишь…
– Вы что – знакомы? – удивился Бабай.
– Это тот рыжий хладнокровный черт, с которым мы добывали драконьи кости в Мнемозино! – тут же сдал меня Бахар. – Сотрудник Риковича.
– Внештатный! – тут же вставил свои пять копеек я. – Я – педагог!
– Как оно все переплетено-то… – задумчивое выражение лица пану-атаману явно не шло, он становился похож на кретина. – Ладно, что высмотрел-то, Бахарушко?
Бабай Сархан полез в фудтрак и принялся там хозяйничать, спустя несколько мгновений сильно запахло крепким кофе. Бахар же наоборот – выбрался наружу, явив миру свою гигантскую наружность, и вещал:
– Того-этого… Три подозрительных высмотрел. Один – мужик в белом пальто, явно неместный. У него рожа такая… Переменчивая, я бы даже сказал – ненадежная! Будет мимо проходить – пальцем ткну. Второй – местный, шлюхтич. То есть – шляхтич! Высокий, такой на морду симпатичный, но бледный. Волосы светлые, плечи – широкие, лапсердак – с золочеными петухами, расписной. Тип этот то щурится, то шатается, будто нехорошо ему. Ходит, пялится на всех так, вроде как сожрать хочет. И третья – баба!
Тут он замолчал, а Бабай высунулся в окошечко, мигом разлил по трем крохотным чашечкам кофе из турки, и спросил:
– И что, интересная баба?
– О-о-о-о! – Бахар закатил глаза. – Не женщина, а взбитые сливки!
– Липкая и приторная? – уточнил я.
– Не! Белая и сладкая! И пышная! – урук с дрэдами принялся пояснять, показывая руками невероятных размеров достоинства незнакомки. – Ща Кузя фотки сбросит. Ну, бахнем?
– Бахнем… – уруки взялись за чашечки. В их мощных лапищах они смотрелись как кукольные посудки.
Я тоже взял кофе и принюхался. С кардамоном! Эти орки – настоящие гурманы! Но я – человек чайный, мне кофе так – на разок побаловаться, или – в качестве стимулятора-лекарства. При этом стоило отдать должное – пан-атаман не врал, получилось у него знатно! Зборовский бы одобрил.
– Пилинь! Пилинь! – завибрировал карман у Бахара, он достал смартфон и показал экран нам обоим. – Вот! Баба.
Панночка на самом деле оказалась что надо, стоило признать. Не толстая – фигуристая. Но глаза у нее были странные – чуть раскосые и явно с придурью.
– Пилинь! – снова звякнул телефон.
– А вот – мужик в пальто, – продемонстрировал новое фото Бахар.
– Так, на этого бы я взглянул повнимательнее, мне это пальто смутно знакомо! – сам себе удивляясь, проговорил я. – Лицо – незнакомо, а костюм – очень и очень! Я его точно недавно видел!
– Да-а-а? – уруки синхронно повернулись ко мне, а потом Бабай сказал: – А вообще – знаешь что? Это ведь отличная идея! Ты будешь нашей подсадной уткой! Ты – человек, так что сильного внимания не привлечешь. Ты нулевка – тебе плевать на паразита. Вот – подойдешь к каждому из них, пообщаешься. А мы прикроем – из кустов. Мы будем силовая поддержка! Как только вычислишь лярву – тут уж мы из кустов как выпрыгнем, и мигом паразита упакуем! А! Да! Пластиковый контейнер! Там тварь большая, литров на пять нужна коробочка…
– Как вычислим-то? – я должен был это спросить.
В конце концов – по мнению достопочтенных орков я являлся нулевкой, и хотя при помощи драконьих глазок и мог бы, наверное, понять, что передо мной не просто пустоцвет или маг, а Сущность. Но им этого знать было не нужно – по крайней мере, пока.
– Ультразвук! – заявил ордынский атаман. – Надо свистнуть в собачий свисток, и тогда лярву начинает капитально колбасить: у носителя кожа ходуном ходит, вспучивается в самых неожиданных местах.