Король

Дверь затряслась от мощных ударов кулака.
– König Richard! – донесся до нас чей-то голос.
– Откройте, – распорядился король.
Я повиновался, и мы с белобородым рыцарем в третий раз уставились друг на друга. Заглянув поверх его плеча, я увидел герцога Леопольда верхом на великолепном скакуне. Герцог привел с собой еще два десятка жандармов и дюжину рыцарей. За ними колыхалась большая, возбужденная толпа; уже виднелись направленные на нас пальцы. Из уст в уста перелетало слово «König».
  
Как я понял, Леопольд велел разнести весть повсюду. Когда нас поведут из Эртпурха, для герцога это станет победным шествием.
– Сэр.
Белобородый рыцарь отвесил мне надменный кивок. Я ответил тем же.
– Как вижу, герцог Леопольд здесь.
Он кивнул и сказал по-французски:
– Ваш король…
Я замялся.
– Здесь, – произнес голос у меня за спиной.
Я проворно отошел в сторону, дав Ричарду выйти в переулок. Белобородый рыцарь попятился, по лицу его разлилось глубокое благоговение. Он низко поклонился. Король не удостоил его вниманием, скользнув взглядом по ряду жандармов с нацеленными на него арбалетами. Гордость наполнила меня: большинство солдат почтительно склонили головы и, если бы не строгий приказ сержанта, наверняка опустили бы оружие.
Леопольд был одет подобающим образом. Подбитые мехом плащ и мантия смотрелись великолепно. Перстни на пальцах искрились, пояс и ножны тоже были отделаны драгоценными камнями. Однако лицо герцога было, как и прежде, багровым; кроме того, будучи низкорослым, он не стал сходить с седла, чтобы казаться выше Ричарда.
Их взгляды встретились.
Король величаво-презрительно вскинул бровь:
– Вот мы и свиделись снова, герцог Леопольд.
– Король Ричард. – Леопольд пренебрежительно кивнул. – Это все-таки ты, хотя и одет, как бродяга. Я поначалу не поверил, но напрасно удивлялся. Твой мальчишка-посыльный пел, как канарейка.
Кровь забурлила у меня в жилах. Ричард, не показывая этого, был задет не меньше меня – он превыше всего ценил верность.
– Ты пытал Бертольфа? – отрезал король. – Ребенка?
– Он почти уже взрослый мужчина, – возразил Леопольд. – И я не сказал бы, что пытал его. Скорее, убедил.
– Не причиняй ему больше вреда, прошу тебя, – сказал Ричард. – И не наказывай вдову, живущую в этом доме, – она понятия не имела, кто я такой.
– Изволь. – Леопольд махнул рукой. – Оба они мне без надобности.
– Зачем ты приехал сюда? – спросил Ричард твердо и уверенно.
– Чтобы взять тебя под стражу. Преступник должен понести наказание.
Ричард фыркнул:
– И в каких же преступных деяниях я повинен, скажи на милость?
– Тебе это прекрасно известно, ведь ты захватил в плен одного моего родича, Исаака Комнина, и приказал убить другого, Конрада Монферратского.
– Исаак получил по заслугам, подлый пес. Он не единожды нарушал свое слово, а его люди стреляли в меня отравленными стрелами. Это вполне оправдывает мое обращение с ним. Что до Конрада, то любой, кто был тогда в Утремере, подтвердит, что я не имею никакого отношения к этой смерти. Его убил ассасин, не я.
– Моя тюрьма забита теми, кто вопиет о своей невиновности, – заявил Леопольд. – Подозреваю, что ты из их числа.
Они с Ричардом воззрились друг на друга. Ни один не желал отвести взгляд первым.
– По доброй воле пойдешь? – спросил герцог.
Король ответил не сразу, и напряжение заметно возросло. Я встал за правым плечом государя, Гийом – за левым. Жалкий, отчаянный поступок – нам не под силу было сражаться против тридцати, тем более что у противников имелись арбалеты. И все же мы были готовы встать на защиту короля, если бы он отдал приказ.
– Руфус, Гийом, спокойно.
Голос Ричарда звучал глухо. Сквозившая в нем безнадежность ранила почти так же больно, как удар клинком.
– Ты человек чести? – обратился король к герцогу.
– Ja, это так.
Леопольд – человек гордый, подумал я. Это видно по его осанке и высокомерной вежливости. Если бы король не унизил его в Акре, мы, возможно, не оказались бы здесь. После взятия города Леопольд, недолго думая, установил свои штандарты на стенах рядом со знаменами Ричарда и Филиппа. Король велел сбросить их в ров. Вскоре герцог ворвался в шатер, требуя вернуть флаги на место, а заодно отдать ему долю добычи. Ему отказали в том и другом. Более того, его разве что не выгнали взашей из резиденции Ричарда. Вскоре Леопольд отбыл из Святой земли домой.
– В таком случае я прошу обращаться с Бертольфом и присутствующими здесь моими людьми, – король указал на меня и Гийома, – так же уважительно, как со мной.
Леопольд поразмыслил, потом кивнул:
– Быть по сему. С ними будут хорошо обращаться.
Достав свой меч и перевернув его, Ричард шагнул к Леопольду. Он не собирался делать глупостей, я знал, но некоторые люди герцога все равно навели на него арбалеты. У меня по коже побежали мурашки. Дрогнет чей-нибудь палец, и король истечет кровью в этой несчастной улочке. Слава богу, стрелкам хватило самообладания.
Ричард протянул меч рукоятью вперед Леопольду. Тот, кивнув, принял оружие, затем передал его белобородому рыцарю.
– Береги этот клинок, – предупредил Ричард. – Он служил мне все то время, что я был в Утремере.
В поклоне рыцаря читалось гораздо больше уважения, нежели выказал его господин.
– О нем позаботятся, сир.
Мы с Гийомом сдали свое оружие. Нас никто не трогал, но мы оказались в окружении жандармов. Любая надежда улизнуть испарилась, и я окончательно пришел в уныние.
Подвели оседланных коней. Белобородый рыцарь спросил у Ричарда, попытается ли он бежать.
– Непременно, – ответил король. – И почему нет? У вас нет права удерживать меня в плену!
– В таком случае мне придется связать вам запястья, сир, – с неохотой проговорил рыцарь.
– Тебе решать.
Король вытянул руки.
Рыцарь посмотрел на Леопольда, тот холодно кивнул, велев ему продолжать.
– Пусть все присутствующие будут свидетелями тому, как обращаются с человеком, с королем, принявшим крест, – заявил Ричард, когда его запястья стянули ремнями. – Я сражался в Утремере, а велевший взять меня под стражу не приложил усилий к тому, чтобы взять Иерусалим.
Леопольд побагровел еще сильнее:
– Я дважды ездил воевать в Святую землю!
– Не думаю, что второй раз стоит принимать в расчет, – отрезал Ричард. Герцог уехал вскоре после унизительной стычки с королем и пропустил главное, включая поход на юг, к Арсуфу и Яппе, а также короткую вылазку к Иерусалиму.
– Посадите его на коня!
Леопольд явно был в ярости, но не желал устраивать перепалку в присутствии нескольких сотен свидетелей.
Затем произошло затруднение. Никто не предвидел того, что король не сможет сам сесть в седло. Нам с Гийомом руки пока не связали. Я шепнул ему несколько слов, и мы шагнули вперед. Ричард с благодарностью посмотрел на меня, когда я переплел пальцы рук. Гийом обошел лошадь вокруг, на тот случай, если наш господин свалится на землю. Было не слишком-то удобно: Ричарду пришлось опереться связанными руками на шею лошади, поставить ногу на мои ладони и запрыгнуть на коня, но он справился.
– Будь это Фовель, – тихонько сказал мне король, – я бы попытал удачу, даже со связанными руками.
Я кивнул. Жеребец, захваченный у Исаака Комнина, обладал отличной выучкой и скакал быстро, как ветер.
Мы с Гийомом дали белобородому рыцарю тот же ответ, что и король, и нам тоже стянули запястья. Рыцарь, как я понял, сочувствовал нам. Он помог нам взобраться на коней и проверил, крепко ли мы устроились в седлах. Когда с этим было покончено, наших коней, у которых вместо уздечки и удил имелись недоуздки и поводки, передали на попечение верховых рыцарей.
  
Немногое можно сказать о нашей печальной поездке в Вену, по улицам и дорогам, усеянным желающими поглазеть на английского короля, исключая одну странность, случившуюся перед самыми городскими воротами. Чтобы не видеть досужих, а подчас и злорадных лиц зевак слева и справа, я не отрывал взгляда от Ричарда, ехавшего перед рыцарем, что вел в поводу мою лошадь. Но шагах в ста от ворот моя лошадь испугалась разревевшегося ребенка, рванулась влево, и я едва удержался в седле. Прежде чем восстановить равновесие, я посмотрел наверх, налево, направо и вниз. Среди зрительной сумятицы я различил что-то знакомое. Взгляд мой вновь обратился на толпу слева от меня.