Некромант на страже человечества. Том 1 (СИ)

И каждый раз единственное что мне оставалось, чтобы сохранить жизнь и целостность своего хрупкого тела — истошно вопить во всю мощь тонкого детского голоса. Ужасное чувство абсолютной беспомощности. Не удивлюсь, если именно из-за него младенцы и плачут, а когда вырастают — начисто забывают о минутах пережитого кошмара.
Но я-то не забуду! И обязательно припомню Анне все ее выходки. И хоть ей и без того доставалось за проказы, но она все равно продолжала таскать ко мне всякую дрянь.
Освоив язык, я, наконец, стал постепенно разбираться в происходящем.
Первые увиденные мной мужчина и женщина оказались, как я и предполагал, моими новыми родителями. Диана и Жакер. Диана получила образование при храме и теперь работала писарем на местного землевладельца. Настоящего барона, как бы парадоксально это ни звучало для выходца из двадцать второго века. Жакер служил там же кем-то вроде офицера стражи. Так они и познакомились.
Причем барон Александэл оу Трэй Капауло, несмотря на свое витиеватую аристократическую фамилию, особым богатством и гонором не выделялся и жил вместе со своими слугами в одном особняке. И даже трапезничал за одним столом. Что казалось мне особенно необычным, после прочтения всех тех учебников по истории, где описывалось самодурство дворян прошлого и их оторванность от реальных проблем простых смертных.
Примерно спустя год, мне удалось более или менее совладать с собственным телом и научится ходить, что позволило отправиться исследовать жилище. Мне никто не препятствовал. Но не потому, что всем было плевать на мое существование, а потому что у каждого в усадьбе было много работы, и сидеть с малышом круглые сутки никто не мог.
Первое время, обнаружив меня блуждающим по коридорам, кто-нибудь обязательно возвращал меня на место, но, спустя пару месяцев, перестали это делать. Тем более оказалось, что Энн в этом возрасте была такой же любознательной непоседой (кто бы сомневался), и мое поведение особо никого не удивило.
Да и детей всех возрастов в особняке хватало.
Самые младшие, объединившись в стайки, играли в догонялки или другие бессмертные игры, существовавшие во все времена и во всех культурах. Те же, что постарше, уже помогали взрослым и имели свой круг обязанностей. Но и одни и другие неизменно замирали в учтивом поклоне, стоило появиться по близости кому-нибудь из Трэй Капаулов. Барона и его семью уважали. Причем заслуженно.
Ближе к трем годам я уже был в состоянии вполне сносно изъясняться, но не спешил демонстрировать это умение. Во-первых, чтобы не шокировать окружающих, а во-вторых… Во-вторых, я никак не мог привыкнуть к атмосфере радушия и тепла, буквально пронизывавшей все вокруг, словно первый луч весеннего солнца, ворвавшийся комнату и тут же заполнивший ее чистым и ярким светом.
Я к такому просто не привык. Это шокировало меня даже больше, чем факт перерождения в новом теле неведомо где и неведомо когда. Хотя обстоятельства последнего я пытался выяснить.
Я стоял перед здоровенной деревянной дверью, украшенной причудливой резьбой и рельефным орнаментом с изображением мифических зверей и птиц. Вернее здоровенной эта дверь казалась лишь трехлетнему ребенку, неспособному даже дотянуться до блестящей латунной ручки, взрослые же проходили мимо, не обращая ни на меня, ни на вход в библиотеку особого внимания.
Да, у барона имелась своя библиотека! Истинная кладезь знаний и мой второй дом в прежней жизни. Там я проводил едва ли не все свободное время, нехотя возвращаясь в родительское гнездо исключительно чтобы поспать.
Книги были моей страстью и единственной отдушиной. Начиная со столь необходимых для учебы справочников и энциклопедий и заканчивая художественной литературой, которой я посвящал редкие оставшиеся после подработок часы.
Особенно я уважал творчество одного талантливого автора и его удивительный стиль, позволявший буквально растворяться на страницах истории, позабыв обо всех делах и проблемах. Знаменитый писатель как будто рисовал словами, и описываемые им сцены сами собой возникали в сознании, захватывая воображение и не отпуская его, пока беспощадный будильник не выдергивал меня из мира грез в суровую реальностью.
  
Я бы не отказался найти здесь нечто подобное. Хотя в первую очередь хотелось бы понять куда меня занесло. Причем желательно не прибегая напрямую к расспросам. Как отреагирует человек, к которому подойдет трехлетняя кроха и, задрав голову, поинтересуется какой сейчас год от рождества христова и почему все вокруг говорят на таком странном языке?
Бароны и прочие герцоги стойко ассоциировались у меня в сознании с кострами инквизиции, а проверять на собственной шкуре хорошо ли горят дети почему-то не хотелось.
Вожделенная дверь по закону подлости, конечно, открывалась на себя, до ручки я решительно не дотягивался, а потому требовалось найти другой подход. Осмотревшись, я обнаружил неподалеку обитую бархатом банкетку и, напрягая все свои жалкие силенки, поволок ту к двери.
Изогнутые ножки нещадно скрежетали по лакированному паркету, но своего я добился. Ручка стала значительно ближе. Я залез на подставку, потянулся, встал на цыпочки и почти уже достал до гладкого металла, как вдруг…
— И что это ты тут затеял, Леон? — раздался у меня за спиной знакомый голос.
 Глава 2 
Леон. Так меня назвали в этой жизни. Обычное имя обычного простолюдина. Не лучше и не хуже. Хотя нет, честно говоря, именоваться кем-то вроде Точ все-таки не хотелось бы. Так звали одного из местных стражников, и это имя звучало, словно кто-то, ковыряясь в носу, слегка увлекся, пустил себе кровь и досадливо сплюнул сквозь зубы — «Точ!».
Бедолага.
Леон же и вовсе в какой-то степени могло считаться сокращением от моего прошлого имени. Леонид. Именно так ко мне обычно и обращались, если не считать нескольких обычно не очень удачных прозвищ. И лишь младшая сестренка ласково называла меня «Лео», доверчиво глядя на меня своими безбрежными голубыми глазами.
Мари, прости, что не смог уберечь тебя…
— Тебе туда пока рановато, солнышко. — нежные руки подняли меня, развернули и прижали к себе. Диана. Не могу сказать, что питал какие-то особо теплые чувства к своим прежним родителям, но называть нынешних «мама» и «папа» я все-таки не мог. Просто не поворачивался язык. — Ты хотел посмотреть на книжки?
Я молча кивнул.
От Дианы как обычно пахло чернилами и в этот раз еще немного ежевикой. Похоже сегодня мы будем есть сладкий пирог. Ну или варенье. Придерживая меня одной рукой, другой она пригладила мои взъерошенные волосы и чмокнула меня в кончик носа. Ну что за телячьи нежности! Хотя, не могу сказать, что мне не нравилось…
— Знаешь, зайка. — сказала Диана, глядя мне в глаза. — Иногда мне кажется, что за твоим молчанием скрывается куда больше, чем могли бы сказать иные взрослые. — она улыбнулась и, ногой толкнув банкетку, вернула ту на место. — И это хорошо. Возможно боги одарят тебя моим умением. Потому что твоя сестра, клянусь Сатвелеоном, точно пошла в Жакера!
Диана бережно поставила меня на пол.
— Сегодня мы это и узнаем. — она лучезарно улыбнулась и взяла меня за руку. — Знаешь что, а пойдем-ка мы в храм уже сейчас. А то пока мы с тобой дотопаем, церемония как раз и начнется.
«Еще бы». — подумал я. — « С таким-то пузом».
Последние несколько месяцев живот Дианы начал стремительно расти и уже достиг такого размера, что я мог бы прятаться под ним от дождя. Без всяких сомнений, баронский особняк скоро вновь огласит пронзительный детский крик, а у Анны появится новый объект интереса. Хотя не исключено, что после сегодняшнего дня ее жизнь круто изменится, и ей будет уже не до попыток отправить нас на тот свет.
Сегодня Энн исполнилось семь. Знаменательный возраст. И не только потому, что начиная с него детей все больше нагружали обязанностями, а беззаботные игры постепенно сменялись трудом и обретением профессии. К семи годам человек достаточно созревал, чтобы можно было провести ритуал для определения врожденного умения. Если, конечно, на то имелись средства.