Путь дракона

От любопытных взглядов, которыми ее то и дело окидывали, тяжесть только усиливалась. Представительница Медеанского банка является в город и нарушает все планы. Никто ведь не ожидал, что она вступит в нынешнее соперничество. Что ж, она слабо разбирается в мотивах тех, кто расположился сейчас в саду с яркими птицами и нагретыми солнцем каменными дорожками, – ну и пусть: у нее тоже есть свои тайны. И чем дольше она останется загадкой для прочих, тем больше шансов разобраться в игре.
Китрин, отдав пустую чашу слуге, взяла вторую. Вино не давало ей поддаться панике.
– Магистра бель-Саркур, – возник за ее плечом наместник. – Вы ведь были в Ванайях? Перед войной с Антеей?
– Да, перед самым нападением.
– Вам повезло, что успели выбраться, – заметила тралгутка голосом таким же низким, как у Ярдема Хейна, только без теплоты.
– Верно, – ответила Китрин тем неопределенно-вежливым тоном, который приняла для нынешней встречи.
– Что вы думаете о судьбе города? – спросил наместник. Китрин не сомневалась, что вопрос рано или поздно зададут, и держала ответ наготове.
– Это далеко не первое военное вторжение Антеи на территорию Вольноградья. Мы с магистром Иманиэлем ожидали нападения на Ванайи годом раньше. То, что антейцы не собирались удерживать город, стало ясно только в последние недели перед штурмом.
– Вы считаете, антейцы заранее планировали уничтожить Ванайи? – раздался голос из-за спины наместника. Несмотря на черты лица, типичные для первокровных, золотистая шероховатая кожа напомнила Китрин о ясурутах. Незнакомец с зелеными, на удивление яркими глазами звался Кахуар Эм и выступал от имени сообщества – частью торговой ассоциации, частью кочевого племени с северных окраин Лионеи. По внешности Китрин заключила, что он ясурут-полукровка, хотя до этого даже не знала, бывают ли дети от связи ясурутов с первокровными.
– У нас были серьезные подозрения, – ответила она.
– Но с чего бы Рассеченному Престолу сжигать город? – спросил наместник.
– Потому что антейцы – кровожадное стадо неотесанных северных дикарей, – заявила тралгутка. – Ничем не лучше обезьян.
– Мне говорили, что пожара никто не ожидал, даже сам король Симеон, – заметил цинна-наемник. – Для ванайского правителя приказ о сожжении был импровизацией, эффектным жестом.
– Говорю же – обезьяны с мечом! – встряла тралгутка, наместник хохотнул.
– Я не удивлена, что версии разнятся, – бесстрастно произнесла Китрин. – И все же, с вашего позволения, не стану сожалеть, что мы воспользовались имевшейся у нас информацией.
– Я слыхал, что Комме Медеан перемещает сферу интересов на север, в частности в Антею, – вставил седеющий куртадам. – Странно, что он так резко вклинился на юг.
Китрин слегка насторожилась. Если банк работает с северными странами – Антеей, Астерилхолдом, Нордкостом, Халлскаром и Саракалом, – то открытие филиала на краю континента могло нарушить его интересы. Высказываться на эту тему Китрин не рискнет, – значит, нужно как-то увести разговор в сторону, причем поскорее.
Китрин улыбнулась так, как, по ее мнению, улыбнулся бы магистр Иманиэль.
– Вы хотите сказать, что бывают чисто северные интересы? – спросила она. – Наринландия тоже на севере, однако она немало заботит нас всех.
В саду повисла тишина; Китрин показалось, что застыл даже воздух. Своими словами она обнажила истинную цель внешне легкомысленной беседы – может, даже слишком грубо? Она продолжала улыбаться и потягивать вино, будто все сделала намеренно. Ясурут-полукровка Кахуар кивнул ей с улыбкой, словно она только что заработала лишнее очко в игре.
– Наринландия, может, и на севере, – нашелся наконец седеющий куртадам, – но сложности из-за нее – на юге. И король Сефан, и его неофициальный пиратский флот…
– Согласен, – кивнул цинна, предводитель наемников. – Торговля будет безопасной лишь в одном случае: если Кабраль на такое согласится. А одного морского влияния для этого недостаточно.
Тралгутка хмыкнула и отложила надкушенную креветку.
– Вы опять за свое? Будете нас убеждать, что для защиты судов нужно наземное войско? Да если Порте-Олива начнет сухопутную войну с Кабралем, королева в знак извинения перед королем Сефаном сожжет наш город быстрее, чем антейцы спалили Ванайи. Мы ведь город, а не королевство.
 
– Если все сделать правильно, не обязательно воевать, – вспыхнул цинна. – Это же не наступательные войска для вторжения. Однако эскорт, защищающий торговые суда, должен располагать наземным войском, которое можно отряжать на берег. Пока пираты знают, что в береговых укрытиях они неуязвимы, толку от морского сопровождения будет не много.
Китрин сидела на высоком табурете и, склонив голову набок, наблюдала, как на глазах рассыпается вежливый фасад беседы. Подобно художнику, который по кусочку составляет мозаику, она мало-помалу начала видеть расхождения во взглядах и суть доводов, которыми сыпали конкуренты.
Объединение гильдии корабелов и торговых домов отстаивало необходимость ограниченного эскорта на расстоянии нескольких дней пути от Порте-Оливы: дескать, если защитить ближние подступы, то торговые суда будут приходить и сами по себе. Это будет дешевле, соответственно, компенсационные расценки могут быть меньше. Слушая спор цинны и тралгутки, Китрин почти уверилась, что торговые дома занимались страхованием: при ограниченном эскорте немалая часть моря остается без защиты, риск нападения пиратов и потери груза будет высок – а значит, прибыль от страхования не уменьшится.
Цинна же был настроен воинственно, поскольку распоряжался армией. Если остальные согласятся, что только могучая военная сила – и особенно наемное войско из мечников и лучников – сумеет покончить с пиратами, то он-то и выиграет дело. И понятно, отчего прочие конкуренты не спешили с ним соглашаться.
Доводы тралгутки вертелись вокруг некоего договора между Биранкуром и Герецем, о котором Китрин раньше не слыхала. Ей, конечно, еще придется отыскать договор и понять, каким образом он влияет на сделку, но девушку грело и то, что она хотя бы знает, что искать.
По мере того как ожесточались споры, улыбка Китрин становилась все менее принужденной. Просчитывая в уме каждую фразу противников, она вычисляла связи и отмечала пункты, над которыми нужно будет поразмыслить после встречи. Наместник мягко и ненавязчиво удерживал беседу от перехода в драку, однако не спешил всех мирить – стало быть, не для этого их сюда приглашали, все так и задумано. Что ж, и эту информацию тоже стоит учесть.
После третьей чаши вина Китрин, уверенность которой все росла, решила вмешаться.
– Простите, что прерываю, – вступила она, – но не кажется ли вам, что мы слишком уж сосредоточились на пиратах, будто от них вся опасность? Торговые суда гибнут и по другим причинам. Если я правильно помню, пять лет назад штормом разбило три корабля.
– Нет, – бросила тралгутка.
– Те потонули у Нордкоста, – вклинился куртадам. – До Наринландии они не дошли.
– Вложенные в них средства все равно были потеряны, – пожала плечами Китрин. – Мы обсуждаем способы обезопасить городскую торговлю? Или всего лишь способы снизить риск пиратских налетов относительно риска попасть в шторм? Мне представляется, что корабли сопровождения должны быть готовы отразить любые неожиданности.
– Да нельзя ведь создать такой эскорт, чтобы ходил за судами везде, где ни вздумается, и оберегал от всего на свете! – воскликнул цинна.
– Для этого потребуются существенные начальные вложения, – ответила Китрин так, словно это он и подразумевал. – И обязательства от Порте-Оливы. Долгосрочные, чтобы обеспечить ожидаемый уровень прибыли. И вероятно, некоторые договоренности с северными портами.
Она произнесла это небрежно, словно решила пофантазировать в кругу друзей. Однако все поняли.
Медеанский банк готов дать защиту судам Порте-Оливы в переходах любой дальности, включая обратный путь. Средства позволяют ей вкладывать золото в предприятие, которое окупится только через годы. А банк, главная дирекция которого находится в Карсе, имеет связи в северных государствах. Если окружающие и вообразили себе больше, чем подразумевала Китрин, – тем лучше. Пусть теперь сопоставят, сколько у них солдат, как дешевы их мелкие прожекты, на какие договоры и торговые соглашения они способны влиять. Китрин же могла заявить: я главный бойцовый пес в этой сваре – я умею то, что вам неподвластно.