Путь дракона

– Эти люди под моей защитой. Ты не причинишь им зла.
– Что еще за дьявольщина? – процедил ясурут, явно сбитый с толку.
– Ты не можешь нам навредить, – продолжал мастер Кит. – Твои стрелы пролетят мимо. Твои мечи нас не коснутся. Ты над нами не властен.
Маркус вновь обернулся на ясурута – лицо разбойника исказилось смятением и тревогой.
– Чушь, – растерянно выдавил кто-то из его троицы.
– Кто это? – спросил ясурут.
– Мой ведун, – ответил Маркус.
– Услышьте же! – возвысил голос мастер Кит, и стихло все, даже лес. – Деревья – наши союзники, тень дубов оградит нас от зла. Ты не причинишь нам вреда. И мы – пройдем.
По спине капитана пробежал холодок; на бандитов голос Оркуса наверняка подействовал так же, и в душе Маркуса затеплилась слабая надежда. Ясурут уже расчехлял лук.
– А ну повтори, придурок! – крикнул он, накладывая стрелу на тетиву.
Маркус даже в сумерках увидел, как улыбнулся мастер Кит. Актер поднял руки, и темные складки мантии зашевелились будто сами собой, как во время представления в Ванайях, – Маркус знал, что причиной тому какой-то особый способ шитья, однако в сочетании с замогильным голосом и властной позой эффект завораживал. Мастер Кит вновь заговорил – медленно, отчетливо, уверенно:
– Ты не причинишь мне зла. Стрела пролетит мимо.
Ясурут помрачнел и натянул тетиву. Роговой лук слегка скрипнул.
«Что ж, – подумал Маркус. – Актер сделал что мог». И вдруг через миг увидел, что ясурут промахнется.
Оперенное древко пронзило сумрак – мастер Кит не шевельнулся, стрела пролетела мимо уха. Ясурут облизнул губы черным языком и перевел взгляд с мастера Кита на Маркуса: в глазах читался страх.
– И кстати, я действительно Маркус Вестер.
На четыре вдоха повисла тишина, затем ясурут повернул коня и поднял руку.
– Здесь толку не будет, парни! – крикнул он. – Эти придурки того не стоят!
Всадники мигом скрылись в лесу. Маркус стоял на дороге, прислушиваясь к глухому отзвуку копыт, и пытался поверить в то, что сегодня его не убьют. Сцепив руки за спиной, чтобы не дрожали, он обернулся к караванщику. Тимзина тоже трясло. Что ж, хотя бы в этом Маркус не одинок. Он отступил к краю дороги и глянул на обочину: лучники исчезли.
К нему подошел Ярдем.
– Диковинно вышло.
– Да, – кивнул Маркус. – Лебедки у нас нет? Дерево-то придется поднимать…
***
В тот вечер на ужин было мясо. Не колбаски, не солонина, а свежая баранина, купленная караванщиком на ферме у последней опушки, – темная сочная мякоть с изюмом под острым желтым соусом. Погонщики и Маркусовы стражники окружили гудящий костер у обочины. Особняком держался лишь мальчишка-погонщик Таг, который во время еды вечно норовил уйти подальше, да еще в стороне от прочих сидели у отдельного огня Маркус и мастер Кит.
– Этим-то я и зарабатывал себе на жизнь лет… наверное, лет немногим меньше, чем вы живете на свете, – говорил актер. – Стою перед людьми, обычно на сцене фургона, и пытаюсь их убедить. Говорю, что я свергнутый король или моряк после кораблекрушения. Они, видимо, понимают, что я говорю неправду, но мое ремесло – убедить их, даже если они не верят.
– А там, на дороге? – спросил Маркус. – Бандит наставляет на вас стрелу, а вы ему втолковываете, что он промахнется? Это не чары?
– Я бы сказал, что словом внушить человеку неуверенность – тоже некий род волшебства. Вам так не кажется?
– Нет, не кажется.
– Очевидно, здесь мы расходимся во мнениях. Еще глоток?
Маркус взял протянутый бурдюк и отхлебнул терпкого вина. Несмотря на свет двух костров – общего, полыхающего поодаль, и небольшого огня у ног, – щеки и глаза старого актера оставались в тени.
– Капитан, если вам это поможет, я готов поклясться в одном. Я умею убеждать других и обычно распознаю попытки убедить меня. Вот и все, другим волшебством я не владею.
– Скрепим кровью?
Мастер Кит рассмеялся.
– Лучше не надо. Если кровь попадет на костюмы – потом не отчистишь. А вы-то сами? На что надеялись, встревая в разговор с бандитом?
Маркус пожал плечами:
 
– Не знаю. Ни на что конкретно. Просто караванщик уж точно гнул не туда.
– И вы бы стали драться? Если бы дошло до мечей и луков?
– Конечно, – кивнул Маркус. – Долго бы не продержался, конечно, с таким перевесом. Но дрался бы. И Ярдем, да и ваши люди тоже. Нам ведь за это и платят.
– Дрались бы, даже зная, что дело безнадежно?
– Да.
Мастер Кит кивнул, в углах его губ мелькнула то ли улыбка, то ли тень от костра.
– Я решил, что пора обучить кое-чему ваших актеров, – сказал Маркус. – Час тренироваться утром перед дорогой, час вечером. Настоящих бойцов из них не сделаешь, но им хоть что-то надо знать о мече, кроме того, за какой конец его держать.
– Судя по всему, мудрое решение, – кивнул мастер Кит.
Маркус посмотрел на небо. Звезды роились в вышине, как снежинки в снегопад, низкая луна бросала на землю длинные бледные тени. Лес остался позади, однако ветер по-прежнему навевал непогоду. Все-таки дождь, – решил Маркус. Скорее всего, дождь.
Мастер Кит дожевывал баранину, с отсутствующим видом устремив взгляд на огонь.
– Не тревожьтесь, самое страшное мы сегодня миновали, – ободрил его Маркус. – Опасения теперь позади.
Мастер Кит не поднял глаз и вежливо улыбнулся сполохам пламени. Маркус решил было, что старик промолчит, однако расслышал тихий рассеянный голос:
– Вероятно.
  
Гедер
 
Гедер ожидал, что Ванайи окажутся просторным каменным городом, как Кемниполь или Эстинпорт. Вместо этого он теперь удивлялся и тесно поставленным деревянным домишкам, и широким каналам. Даже главная площадь покоренного города уступала размером обширным пустырям Кемниполя, а самые богатые кварталы кишели людьми, как кемнипольские трущобы. Кемниполь – город, Ванайи – непомерно разросшийся фанерный домик, своеобразно красивый и по-чужеземному загадочный. Нравятся ли ему Ванайи – Гедер до сих пор так и не понял.
Он брел, прихрамывая, по темным от дождя улочкам захваченного города, при каждом шаге опираясь на черного дерева трость, инкрустированную серебром. Торжественная речь лорда Тернигана вот-вот начнется, и хотя с такой раной Гедеру вполне позволено отсиживаться в тепле, он не хотел пропускать выступление – и без того кампания прошла мимо, дома останется рассказывать лишь о том, как он в бою грохнулся без чувств и всю двухдневную осаду провалялся в постели под присмотром ведуна, лечившего ему ногу.
Канал у восточного края непритязательной главной площади занесло опавшими листьями, воду словно выстлали ало-золотым покрывалом. Черепаха, к панцирю которой прилип красный лист, высунула из воды черную головку и важно проплыла мимо чего-то похожего на бревно – трупа очередного ванайского солдата, одетого в цвета бывшего герцога: тело вывезли с поля битвы и бросили в канал в назидание местным жителям. Другие тела свисали с деревьев и с арок колоннад, лежали на ступенях дворца, на рынках и на площади у городской тюрьмы – где бывший герцог теперь ел, спал и дрожал перед собственными подданными. Когда бы не осенние холода, запахом гниющей плоти пропитался бы насквозь весь город.
Как только герцога отправят в ссылку, трупы соберут и сожгут – то, что служит сейчас политической скульптурой, все-таки когда-то было людьми.
– Паллиако!
Гедер поднял голову. С главной площади ему сердито махал Джорей Каллиам. Отвернувшись от черепахи и трупа, Гедер мужественно захромал по мостовой. Цвет антейской знати уже застыл парадным строем на площади, дожидались лишь нескольких опоздавших вроде Гедера. Перед строем на голой земле сидели представители Ванайев, которым сохранили жизнь: тимзины – купцы и члены гильдий – и первокровные – ремесленники и городская знать. Одежду (в основном подчеркнуто имперского фасона) у них не отобрали, и они походили скорее на изысканных гостей религиозной церемонии, чем на униженных граждан завоеванного города. Содай Карвеналлен, секретарь лорда Тернигана, скрестив руки, стоял на каменном возвышении лицом к остальным антейцам. Гедер его не видел с той самой попойки – с ночи, когда Клинн сжег книгу. Гедер тряхнул головой, прогоняя воспоминание, и встал в строй.