Последний шанс (ЛП)

Она смотрит на меня так, словно это вызов. Она проверяет границы моего профессионализма, а я слишком слаб, чтобы держать оборону. Я мысленно отодвигаю границы на дюйм.
— Ох, ну ладно, — говорю я и поворачиваюсь к ней спиной.
— Ты серьёзно?
— Давай, — говорю я, — пока я не передумал.
Она запрыгивает мне на спину и крепко обхватывает руками шею. Я начинаю идти в сторону паба, и когда приподнимаю Рэйн повыше, её смех согревает мои щёки, а я ещё крепче сжимаю её. Это самый близкий контакт, который между нами случался. Мы никогда раньше не касались друг друга таким образом.
Я стараюсь не думать об этом.
— Не знаю, как ты меня на это уболтала, — говорю я. — Не могу сказать, что это очень профессионально.
— Я же говорила, что ни разу не профессионал.
Она кладёт подбородок мне на плечо, и её волосы прижимаются к моей щеке. Запах её шампуня, цветочный и лёгкий, окутывает меня.
Я, должно быть, мазохист. Нет никакого объяснения тому, почему я мучаю себя таким образом. Зачем я подпустил её так близко? Зачем я позволил себе утонуть в ней, когда знаю, что не сделаю… ничего не смогу с этим сделать.
Рэйн молчит, пока мы переходим улицу. Вечер в центре города тоже выдался тихим, но несколько человек, которые проходят мимо, бросают на нас странные взгляды. Мне всё равно. Меня так долго донимали все эти нелепые мысли, что я разучился испытывать стыд.
Мы проходим мимо местной турфирмы, и я вспоминаю о вопросе, который задала мне Рэйн. Куда бы я поехал, если бы мог отправиться куда угодно? Я не люблю думать о таких вещах. Я бы хотел увидеть новые места. Устроить себе приключения. Получить новый опыт. Повстречать самых разных людей. Но путешествие предполагает неопределённость. Незнакомые места и ситуации, новые триггеры, никакой рутины, на которую можно положиться. Мне проще притвориться, что я не люблю путешествовать, чем признать, что это еще одна вещь, которую ОКР отняло у меня.
— Токио, — говорю я.
— Хм-м?
— Вот куда бы я поехал.
Я слышу улыбку в её голосе.
— Почему Токио?
Я поворачиваю направо, выбрав наиболее короткий путь до паба, чтобы мне не пришлось нести её всё время в гору.
— Там есть классные тату-мастера, с которыми я бы хотел поработать. Перед тем, как покинуть Дублин, я хотел получить приглашение в какой-нибудь тату-салон. Не в Токио. Я думал о чем-то поближе к дому, может быть Лондон. И я надеялся, что однажды смогу этого добиться.
— Бродячий музыкант и бродячий татуировщик заходят в бар, — говорит Рэйн.
Я жду продолжения шутки.
— Это всё, что я успела придумать. Звучит как классное начало для анекдота.
— Настоящий анекдот — это если я когда-нибудь стану бродячим татуировщиком.
— Почему?
— Потому что я не путешествую, и больше не делаю татуировки.
— Готова поспорить, я могла бы найти для тебя пару клиентов, если бы ты захотел.
— Я перестал этим заниматься не потому, что переехал сюда. В течение некоторого времени я периодически ездил в Дублин и выполнял заказы.
— Что произошло? Ох, можешь не отвечать. Прости.
— Я не против тебе рассказать.
Мне отчасти хочется ей рассказать, но я так же нервничаю. Что если она начнёт меня жалеть? Или хуже, что если она подумает, что я сумасшедший?
Не подумает. По крайней мере, я так не думаю.
— Всему виной моё ОКР, — говорю я. — У меня начали возникать новые навязчивые мысли. Что если я недостаточно простерилизую своё оборудование и кто-нибудь заработает сепсис? Ты не поверишь, как тщательно я осматривал перчатки. Я был постоянно на взводе, потому что был убеждён в том, что если у меня в голове будут плохие мысли, пока я делаю кому-нибудь татуировку, татуировка станет несчастливой. Если у меня появлялась плохая мысль во время создания эскиза, я мог просто его выбросить и начать сначала, но с татуировкой так не получится.
Я не рассказываю ей о других мыслях. Которые больше всего меня беспокоили. Что если вместо татуировки, изображающей собаку клиента, я набью член или фразу "Трахни свою мать" или ещё чего похуже? Я знал, что никогда этого не сделаю, но… что если я ошибался? Что если однажды я сорвусь и сделаю это? Не просто же так эти мысли появляются у меня в голове? У меня появилась непреодолимая потребность признаваться клиентам в этих ужасных мыслях. Я пытался обратить всё в шутку, но это было неловко.
 
— Я стал опаздывать на приёмы, а затем вообще начал их пропускать. И вот в один прекрасный день я просто… перестал этим заниматься. Отменил все свои записи. Удалил аккаунты в соцсетях. Перенаправил своих клиентов к другим мастерам. Мой наставник, Шона — мать Рошин — начала подозревать, что у меня ОКР и предложила мне обратиться к психотерапевту. Девушка, с которой я тогда встречался, пыталась поддерживать меня и на какое-то время осталась со мной, но для неё это было слишком. Не могу сказать, что я её виню. Тогда я был в очень плохом состоянии.
— Терапия помогла?
— Она изменила мою жизнь.
— Но ты всё равно не хочешь вернуться к татуировкам?
— Это перебор, учитывая, сколько у меня дел в пабе.
На самом деле, причина не в этом, но Рэйн решает не уточнять. И я не хочу говорить ей правду — что я боюсь. Я боюсь, что даже терапия не поможет мне вернуться в то состояние, когда я снова начну получать удовольствие от процесса набивания татуировки. Мне кажется, будет проще, если я даже не буду пытаться.
Рэйн ещё крепче обхватывает меня за плечи.
— Ты скучаешь по этому?
— Да.
Так странно разговаривать с ней о том времени. Кажется, это было так давно, но всё-таки недавно, чтобы спокойно об этом забыть.
— Ну, — говорит Рэйн. — Если ты вдруг передумаешь насчёт путешествий, пообещай мне, что не поедешь в Токио без меня.
Я начинаю смеяться. Мне будет легко дать ей такое обещание, потому что я не представляю, чтобы это могло произойти. По крайней мере, не в ближайшее время.
— Конечно. Но если ты поедешь в Токио без меня, пообещай, что будешь присылать мне фотографии.
— Лучше. Я сниму миллион видео. Сделаю татуировку, чтобы ты смог пережить всё это со мной.
— Даже не знаю, дразнишь ты меня сейчас или нет, — говорю я.
— Я тебя не дразню. Я, правда, обещаю. Но прежде, чем я покину Коб, тебе придётся назвать мне имена каких-нибудь тату-мастеров из Токио.
"Прежде, чем я покину Коб". Каких-то несколько недель назад я даже не знал о существовании Рэйн Харт, а теперь не проходит и пары минут, и я снова думаю о ней.
— Если ты отправишься туда сразу же, как уедешь отсюда, ты успеешь застать цветение сакуры, — говорю я. — Всегда мечтал это увидеть.
Какое-то время она что-то напевает себе под нос.
— Может быть, в следующем году. На случай если ты передумаешь.
Я так ярко представляю себе эту картину. Рэйн в Токио. Её лицо обращено к деревьям. Цветы сакуры в её волосах.
Мне больно думать об этом. Потому что, когда я пытаюсь представить себя там, я не могу.
Глава 11
ФЕВРАЛЬ
Рэйн
Не успеваю я оглянуться, как половина моего срока в "Ирландце" подходит к концу.
Паб не сильно поменялся за эти несколько недель, но мне удалось привнести некоторые изменения. "Музыкальные вторники" и викторины собирают всё больше и больше участников каждую неделю, но самое моё любимое и заметное изменение — это доска с фотографиями. Я вешаю туда фотографии, которые снимаю на "Полароид" Нины. Фотографии Олли, который выглядит угрюмым, даже когда улыбается мне из-за барной стойки. Фотографии Нины и девочек. Ифы и Рошин. Стариканов и наших постоянных посетителей, новых и старых.
Но больше всего мне нравится фотография Джека. Я застала его на крыльце позади паба вместе с Себастьяном. Джек подпёр рукой подбородок и развернулся к Себастьяну, который тоже повернул к нему голову в тот самый момент, когда я сделала фотографию. На ней они выглядят так, словно погружены в глубокомысленный разговор. И каждый раз, когда я прохожу мимо доски, мои глаза сразу же находят это фото, которое неизменно заставляет меня улыбаться.