Последний шанс (ЛП)

— Прости, что опоздала, — говорю я, забегая в офис. — Я делала домик для Себастьяна из футболки и не рассчитала время.
Когда я, наконец, смотрю на Джека, моё сердце подпрыгивает в груди. Он сидит за столом с чашкой кофе в руках. Сегодня он одет в серую рубашку "Хенли", рукава которой закатаны, поэтому татуировки на его предплечьях хорошо видны. На нём также надеты чёрные джинсы и идеально белые кроссовки. Он выглядит как очень собранный человек, тогда как я выгляжу как человек, который собрался менее чем за пять минут.
Думаю, мне надо найти кардиолога.
Он откидывается на стуле.
— Ты закончила?
— Делать домик для кота?
Джек кивает.
— Да.
Он слегка поворачивается на стуле из стороны в сторону.
— Ему понравилось?
— Домик?
Джек кивает.
Что за нелепый разговор? Я не планировала начинать работу с нелепого разговора. Я пытаюсь стать новой Рэйн, а новая Рэйн не ведёт себя нелепо. Но Себастьяну действительно понравился домик, и у меня есть его милейшее фото, на котором он сидит внутри домика. Я решаю немного побыть нелепой.
— Ему очень понравилось.
Я сокращаю расстояние между нами и показываю Джеку фото.
— Он тут как король.
— Как по мне, это достаточно уважительная причина для опоздания.
Когда Джек поднимает на меня глаза, наши лица оказываются так близко, что я неожиданно начинаю переживать, что у меня плохо пахнет изо рта. Слава Богу, зубы я сегодня точно почистила.
Но я не помню, наносила ли я дезодорант. Поэтому я выпрямляюсь и делаю шаг назад.
Джек берёт со стола кружку и оглядывает меня, после чего делает глоток, и уголок его губ приподнимается.
— Готова приступить к работе?
— Да.
— Уверена?
— Думаю, да. Но выражение твоего лица заставляет меня начать в себе сомневаться.
Джек прищуривается и смотрит на мои ноги.
— У тебя авокадо на носке?
И как только он это произносит, я понимаю, почему он спрашивает.
— Я пришла без ботинок, да?
Джек только приподнимает одну бровь, а я опускаю взгляд и обнаруживаю, что на мне надет один носок с изображением авокадо, а другой — ярко розовый, с танцующими бананами и надписью "Выходные".
— В магазине был впечатляющий выбор носков с изображением различных продуктов с глазами, — говорю я.
— Мне, в общем-то, нравятся авокадо.
— Тогда тебе понравится моё нижнее белье. По крайней мере, оно сочетается с носками.
Джек давится кофе, а я вдруг понимаю, что только что описала своё нижнее бельё коллеге, который ведёт себя исключительно профессионально.
— О, боже, пойду, надену ботинки, — говорю я, направляясь к двери. — Если не вернусь через пять минут, считай, что я умерла от стыда.
Я выбегаю из офиса так быстро, насколько это возможно. Мне понравилось быть новой Рэйн, хоть и не долго. Но я не должна удивляться тому, что её хватило на такое короткое время. Я не в первый раз пыталась ею быть. Это всегда хорошо начинается, но я неизбежно теряю пыл, как только это перестаёт быть в новинку. Даже новая Рэйн устаёт от моего дерьма. Я чувствую, как она забирает с собой всю мотивацию и исчезает.
"Пока-пока, не хотела бы я быть тобой".
Когда я возвращаюсь в офис Джека пару минут спустя, мои разные носки надёжно спрятаны внутри ботинок.
— Это происходит чаще, чем мне хотелось бы, — говорю я.
Джек берёт со стола ручку и начинает крутить её между пальцами.
— О чём конкретно ты сейчас говоришь?
Я недоуменно смотрю на него.
— О ботинках, конечно.
Я опускаюсь на стул напротив него и вздыхаю.
— Хотя я также часто делюсь чем-то личным, когда меня об этом не просят.
Когда наши взгляды встречаются Джек больше не в силах оставаться серьёзным и роняет ручку.
— Я не хочу над тобой смеяться, — говорит он, но последнее слово выходит сдавленным, так как смех, который он пытается сдержать, прорывается наружу. — Но, Рэйн, сейчас январь. Разве у тебя не замёрзли ноги?
— Я спешила! И я прошу прощения за опоздание. И за то, что я потом ещё больше опоздала, так как забыла ботинки. И я не планировала рассказывать тебе про своё нижнее бельё. Это больше не повторится. То есть, я не могу этого обещать. Это может произойти. И, скорее всего, произойдёт. Но я постараюсь так больше не делать. Мне просто бывает сложно со всем этим справиться, так как у меня…
 
Джек приподнимает бровь, ожидая продолжения.
— У меня СДВГ, — говорю я. — Когда я говорила тебе, что в полном раздрае… я имела в виду именно это.
Как только эти слова слетают с моего языка, я начинаю нервничать. Когда я рассказываю людям о своём СДВГ, я никогда не знаю, какую реакцию получу. Некоторые из них отмахиваются, словно в этом нет ничего такого, хотя для меня это очень серьёзно, так как влияет на всю мою жизнь. А есть такие, которые даже не верят в то, что СДВГ существует. Ну, и классика: разве не у всех у нас СДВГ в той или иной степени? (Нет, не у всех).
Он перестаёт крутить ручку и выпрямляется на стуле.
— Могу я быть честен с тобой?
Когда я говорю "да", мой ответ звучит скорее как вопрос, а не как утверждение.
Джек улыбается.
— Я тут подумал…
— Видишь? Я в полном раздрае.
Джек молчит какое-то время, но затем снова начинает крутить ручку в руке и говорит:
— Aithníonn ciaróg, ciaróg eile.
Я знаю, что не всегда бываю внимательна, но я абсолютно уверена в том, что он сказал это не на английском.
— Я не поняла твоё последнее предложение, — говорю я.
— Aithníonn ciaróg, ciaróg eile, — говорит он. — Это ирландская поговорка. Если перевести буквально, то это значит: "Жук жука видит издалека".
Я ничего не говорю. Джек смеётся и кладёт ручку на стол.
— Я просто пытаюсь сказать, что уже подозревал это, так как у меня тоже СДВГ.
— Правда?
Он кивает.
— ОКР превалирует, но всё же. Рыбак рыбака видит издалека. Похожие люди притягиваются.
— И правда, ты ведь тогда перепрыгнул через барную стойку и предложил мне работу, хотя знал меня всего полчаса, — говорю я.
— Я бы сказал, что это было отличное решение.
Я начинаю смеяться.
— Я ещё и недели здесь не проработала, а уже опоздала на работу и забыла дома ботинки. Раз уж на то пошло, я начинаю сомневаться в твоём здравомыслии.
Джек пожимает плечами.
— Я давно так не веселился на работе.
— Не уверена, что наша цель — повеселиться.
Джек снова берёт ручку и начинает крутить её в руке, после чего суёт себе за ухо.
— Итак, ты опоздала на пару минут и забыла надеть ботинки. Но это такая работа, на которую не обязательно приходить в определённое время. Ты живёшь наверху и можешь в любой момент вернуться за ботинками. Так что ничего плохого не случилось. Ты работаешь так, как тебе удобно, и если этот график тебе не подходит, мы можем придумать что-то получше. И нам, вероятно, стоит подыскать для тебя удобное рабочее место, раз уж зашла тема.
— Рабочее место?
— Если я могу что-то сделать для того, чтобы у тебя всё получилось, я хочу это сделать.
Я качаю головой.
— Мне не нужно особое обращение. Я обещаю, что исправлюсь.
Джек снова берет ручку и глубокомысленно смотрит на неё.
— Если тебе не нужно рабочее место, то ладно. Но я не считаю это особым обращением. Если бы я не был владельцем этого паба, я бы попросил для себя рабочее место.
— Правда?
Он начинает смеяться.
— О, да. Ты тут не единственная, кто постоянно опаздывает. И делать домик для кота гораздо веселее, чем застрять дома, щёлкая выключателем. Простите, мистер Такой-то, я опоздал, потому что мне пришлось щёлкать выключателем туда-сюда до тех пор, пока мне не начало казаться, что у меня в голове остались только хорошие мысли, и что мой кот не устроит поджог в квартире, пока меня нет.
Я стараюсь не засмеяться, но у меня вырывается смешок, и я округляю глаза.
— Я не над тобой смеюсь, — говорю я.