Волк погибшей империи (СИ)
- Сегодня со стопроцентной вероятностью, возможной к подтверждению вашими, товарищи, средствами можно говорить о практически полном уничтожении частей и соединений второй и третьей танковых групп противника, которые и осуществляли прорывы советской обороны в рамках стратегии блитцкрига, а также плана "Барбаросса".
Говорящий сделал небольшую паузу, а Берия, услышав название немецкого плана, уже не раз попадавшегося в донесениях разведки, бросил на него внимательный пристальный взгляд.
- В обеих группах осталось не более пяти-семи процентов бронетехники, по разным причинам не состоявшей в основных группах на момент нашей атаки. Большая часть из них повреждена или находится в стадии ремонта. Однако, осталось неповрежденной довольно много автотехники, как транспортной, так и бензовозов. Но и ею противник воспользовться в ближайшее время не сможет. Нам показалось, что такая техника пригодится Советскому Союзу, потому уничтожалась только электрическая система. В полевых условиях не починишь, а на заводах запросто. Ну и как частичная компенсация за вторжение тоже не плохо, немецкие автомобили имеют достойное похвалы качество.
То, каким спокойным будничным тоном этот странный товарищ Зорин описывал свои достижения и тем более рассуждал о трофеях, заставляло верить его словам чуть ли не больше, чем только что показанные фантастические картинки уничтожения захватчиков.
- В ближайшее время точно таким же образом будет уничтожена техника немецких групп армий "Юг" и "Север", частично это уже происходит. Одновременно будет поставлен прочный заслон против проникновения на территорию СССР вражеской авиации. Любой самолет, пересекший границу, будет немедленно сбит. А вот выгонять с территории страны живую силу противника вам придется уже самостоятельно. Но уверен, с этим даже растерявшаяся по началу РККА успешно справится, не так ли Георгий Константинович?
Жуков, услышав свое имя, вздрогнул, вынырнул из мыслей, не дававших ему покоя с момента начала показа и, вскинув глаза на остальных, попытался понять их реакцию на все только увиденное и услышанное. Но тренированный мозг практически мгновенно выделил вопрос, обращенный лично к нему.
- Разумеется, если все, что Вы нам показали и рассказали, подтвердится, выдворение противника за пределы страны не заставит себя долго ждать.
- У меня только, товарищ Жуков, к Вам огромная просьба. Она касается и всех остальных. Не нужно излишне торопиться. Самое главное сохранить жизни наших людей. Да и немцев не стоит поголовно истреблять. В том же плену они способны принести намного большую пользу. В этой ситуации месяц или даже два ничего не решат.
Жуков, не решив, как именно стоит реагировать на такое заявление, просто кивнул.
- Кроме сказанного могу добавить, что нами спасено пятьсот семнадцать бойцов и командиров из состава защитников Брестской крепости. Сейчас они все находятся на излечении, практически все ранены, очень многие тяжело. Как только восстановление этих людей будет завершено, мы передадим их в ваше распоряжение. Могу лишь сказать, что все они настоящие герои, сражавшиеся до последнего. Собственно это все, что я пока хотел сообщить. Товарищ Сталин, я бы очень хотел с Вами пообщаться лично. Есть очень многое, что Вам следует знать. Но, думаю, правильнее это будет сделать чуть позже, когда Вы своими силами сможете подтвердить все мною здесь сказанное и показанное. Для этого оставляю Вам карту с пометками, где именно мои силы уничтожали врага. Так проверить будет проще.
- Наверное, Вы правы, товарищ Зорин. Мы бы тоже очень хотели бы с Вами пообщаться подробнее и в более спокойной обстановке. И Вы правы, нам сначала стоит проверить все Вами сказанное и тем более показанное. Уж слишком, извините, фантастично все это смотрится.
- В таком случае, не смею Вас больше отвлекать. Как только будете готовы к разговору, передайте в сводке Совинформбюро о том, что капитан Зорин награждается медалью за Отвагу.
- А почему так скромно, всего лишь медалью, а товарищ Зорин, - Сталин с хитрым прищуром посмотрел на Ивана, - здесь все показанное не на один орден?
- Так не в орденах счастье, товарищ Сталин. А это так, весточка для меня. На следующий день после сообщения я появлюсь ровно в три часа дня на площади Кремля перед Вашим зданием. Буду на летательном аппарате, распорядитесь, чтобы площадь была пуста. Хотя нет, лучше бы это сделать в Волынском, лишних глаз поменьше. Там за домом полянка имеется, за ней и сяду.
- А Вы, товарищ Зорин, лишних глаз опасаетесь?
- Нет, что Вы, Иосиф Виссарионович, мне опасаться нечего. А вот людям, ставшим случайными свидетелями, боюсь, есть чего. Их же потом орлы Лаврентия Павловича замордуют. Не хочу для них неприятностей.
- Хорошо, пусть будет Волынское.
- Тогда честь имею.
С этими словами странный человек забрал со стола свою коробочку, потом вдруг резко подтянулся, смотря на Сталина и выказывая завидную военную выправку, даже показалось, каблуки щелкнули, и практически испарился. Лишь медленно закрывающаяся на доводчике дверь кабинета показала, что он все же покинул помещение именно этим путем. А в кабинете наступила мертвая тишина, которую все боялись разрушить даже громким дыханием. Сталин с едва заметной усмешкой оглядел ближайших соратников и негромко проговорил.
- Думаю, что не стоит нигде говорить о том, что только что произошло. Да и самим обсуждать это пока не стоит. Нужно для начала все тщательно проверить. Вот этим и займемся. А потом и будем решать, достоин ли капитан Зорин медали за отвагу. А пока у вас товарищи Жуков и Тимошенко наверняка найдется, что выяснить. Тем более товарищ Зорин оставил нам немало подсказок, - Сталин кивнул на карту, к которой так никто и не прикоснулся. - Да и товарищу Берии будет многое любопытно проверить, не так ли?
И только теперь в кабинете громко выдохнули и задвигались.
*****
- Ну что скажешь, Лаврентий? - Сталин неторопливо набивал трубку из раздерганных папирос. С кабинете кроме него и Берии никого не было. - Удалось что-нибудь выяснить по горячим следам?
Берия, которому со вчерашнего вечера удалось поспать едва ли часа полтора, да и то на диванчике собственного кабинета поднял на Хозяина усталые глаза и слегка поморщился.
- Вот не пойму ничего. Вроде и информации много, а сказать толком пока нечего. Для начала никто в Наркомате не видел непонятного человека в пятнистой форме. Кстати, сама форма слегка смахивает на полевые комбезы нашего Осназа. Но только смахивает, как породистая овчарка смахивает на дворового бобика. Удивительно, но даже охрана помещения Ставки, где все происходило, ничего не заметила. А там ведь совсем не простые ребята дежурили. Видимо, на самом деле что-то похожее на гипноз, который демонстрировал Мессинг. Только он внушал всем, что идет нужный человек со всеми допусками, которого надо пропустить. А здесь просто ничего не видели. И внешняя охрана не заметила ничего необычного.
- А что по информации из Белоруссии, подтверждается?
- Пока связался только с Минском. Там да, все подтверждается. Люди успели смотаться во все указанные пункты, осторожничали, но это понятно, там немцев еще полно. Сотни и сотни сгоревших танков, брошенная техника и, что еще более странно, сами немцы. Это уже не воины, это полусумасшедший сброд. Такое впечатление, что многие не понимают, где они, что делают. И как тут оказались. Это больше не армия, их голыми руками брать можно.
- Ну голыми руками, наверное все же не стоит. Мы уже один раз собирались малыми силами и на чужой территории. А получили то, что получили. И если бы не этот странный товарищ Зорин, неизвестно еще, чем бы это все закончилось. - Сталин, увидя готовшего возразить Берию, предупреждающе поднял руку, - Не надо Лаврентий, не на трибуне. Сам понимаешь, обосрались мы по полной. И одним Минском мы бы точно не отделались.