Волк погибшей империи (СИ)

   Видеоотчет о действиях отряда, посланного к Волковыску, Иван уже даже смотреть не стал. Присытился, наверняка в нем все то же самое. Итак, ему всего за день фактически удалось остановить немцев на направлениях главного удара. Это еще не все, что он мог сделать и сделает, но в любом случае теперь появляется время и шанс обойтись малой кровью. Надо только чтобы советские войска успели придти в себя, отойти от паники и хаоса первых дней войны и осознать изменение стратегической ситуации. Немцы наверняка тоже резко приостановят активность своих действий, пока не разберутся, что произошло этим утром. Ну а самому Ивану стоит подумать о том, что делать дальше. С дальнейшим патрулированием неба и освобождением его от немецких самолетов, а советской земли от остатков боеспособной техники вполне справится Роб с приданными отрядами "Ос". И Ивану пора выходить на советское руководство. То, что это нужно делать, сомнений не было с самого начала. Был лишь вопрос, как это обставить. В какой-то момент Иван даже думал о менее резком. Но более зрелищном старте своего участия в боевых действиях. Было бы интересно поработать на глазах изумленных бойцов и командиров советских частей, приходя им на помощь в самые нужные моменты. А дальше по линии особистов информация бы точно дошла до Сталина. И не могла не вызвать интереса. А значит и стремления самому выйти на контакт с таинственным и могущественным союзником. При этом плане Иван получал преимущество первого контакта. Но катастрофически терял время и тысячи жизней людей. В том числе и мирных беженцев, то было бы неизбежным. Посему этот вариант Иван рассмотрел и отставил. Действовать решил резче и даже жестче, чтобы сразу многое расставить по своим местам. В юности Ивану попались на глаза мемуары Молотова, в которых он в том числе вспоминал и о некоторых событиях начального периода Великой отечественной войны. И согласно этим мемуарам уже завтра, 29-го июня Сталин должен будет с ближайшими соратниками из Политбюро посетить Наркомат обороны и накрутить хвоста Жукову и Тимошенко за полное отсутствие информации с фронтов и утерю контроля за ситуацией. По воспоминаниям Микояна Жуков, бывший тогда начальником Генштаба, даже разрыдался и бросился вон из кабинета. И тому пришлось идти за ним и успокаивать. То есть главное, что на текущий момент заботит советское руководство, это отсутствие информации. А она у Ивана имеется. Вот и повод для знакомства. Плюс все же незаметное проникновение в Наркомат обороны немногим более слабое прегрешение, чем аналогичное проникновение в кремлевский кабинет Сталина или на его дачу. Значит так и надо сделать.
  
*****
   Вечером 29-го июня в помещении Ставки Главного командования было жарко. К находившимся там весь день Тимошенко, Жукову и Ватутину присоединились приехавшие из Кремля с заседания Политбюро Сталин, Молотов, Берия, Маленков и Микоян. Всех волновала противоречивая ситуация на Минском направлении. Несмотря на строжайший приказ Тимошенко оборонять город всеми силами, даже в окружении, части 2-го стрелкового корпуса отошли восточнее, заняв оборонительные рубежи вдоль реки Волма. Западнее города оставались лишь позиции двух дивизий 44-го стрелкового корпуса. Два последних дня в Москву с этого направления поступали странные и противоречивые события. Немцы, все дни до этого проявлявшие решительность и быстроту наносимых бронированными кулаками ударов, вдруг резко затормозились, остановившись на достигнутых рубежах. Более того, практически прекратились бомбежки Минска и прилегающих оборонительных рубежей. Ничего конкретного по этому поводу, могущее пролить свет на происходящее, с мест событий пока не поступало. Точнее определенная информация поступала, были даже сообщения, что передовые части немцев по докладам разведки разгромлены, но с учетом того, что победные реляции в Москву стекались с самого первого дня, но каждый раз оборачивались очередным бегством или окружением советских войск доверия этим сообщениям не было ни у кого. Тем более, что по данным Генштаба никаких крупных соединений РККА западнее позиций 44-го корпуса, способных нанести немцам сколько-нибудь заметный урон просто не было. Сталин постепенно раздражался и все больше обращал свой гнев на Жукова, как начальника Генштаба, не способного вовремя обеспечить руководство страны достоверными сведениями. Самолюбивый Жуков уже находился на грани нервного срыва. Но в этой истории Сталину не суждено было произнести известной эмоциональной фразы: "Ленин оставил нам великое наследие, а мы - его наследники - все это просрали". В тот момент, когда разговор опять зашел о том, что невозможно руководству страны принимать ответственные решения, опираясь на слухи, отдающие дешевыми фантазиями, в него неожиданно вклинился новый незнакомый голос.
   - Видимо, я могу помочь вам, товарищи, с информацией.
   Удивленным руководителям государства, распаленным предыдущей дискуссией, предстал совершенно незнакомый моложаво выглядящий человек, совершенно спокойно подпиравший двери кабинета спиной и слегка ироничным взглядом, рассматривающий всех находящихся в кабинете. От всего вида этого странного человека, облаченного в непонятный пятнистый комбинезон, от его вида, позы, от взгляда, каким он откровенно рассматривал самых могущественных людей СССР, веяло чуждостью. А чего стоил его невероятный даже абсурдный шеврон на правой руке. Не могло быть такого человека в этой стране. И уж тем более не могло его быть в этом кабинете. И тем не менее он был. И не просто был, он еще и совершеннейшее наглым образом себя вел.
   - А кто Вы такой, товарищ, и как Вы оказались в этом кабинете, - очень медленно выцеживая слова, каждое из которых казалось акцентированным, проговорил Сталин, пришедший в себя чуть раньше всех остальных. Его знаменитые желтые тигриные глаза буквально буравили взглядом незнакомца.
   - Кто я такой, расскажу чуть позже. И, если позволите, в более тесном кругу. Обращаться ко мне можно по имени Иван Степанович, фамилия Зорин. Попал я сюда очень просто, вошел своими ногами. И не надо обвинять охрану, она меня просто не заметила. Вам, Иосиф Виссарионович, подобная возможность должна быть известна на примере посещавшего Ваш кабинет товарища Вольфа Мессинга. Как и то, как он с Вашей подачи в Сберкассе похулиганил.
   Показавшееся чуть ли не панибратским обращение к главе государства по имени и отчеству шарахнула всех в кабинете по мозгам чуть ли не сильнее всего остального сказанного. Это было невозможным, немыслимым, и все же это все происходило на их собственных глазах. А между тем, странный человек легким движением плеча отодвинувшийся от входа, совершенно обычным голосом продолжил.
   - Не стоит, товарищи, хвататься за пистолеты, не поможет, да и бессмысленно, только помещение еще больше задымите, а вам здесь еще работать. Давайте сначала по информации, думаю, она сейчас наиболее важна, чтобы восстановить управляемость войсками на фронтах. И именно это нужно донести всем присутствующим. Я бы хотел вам кое-что показать, Вы позволите, товарищ Сталин?
   - Ну что же, показывайте свою информацию, товарищ Зорин. - Сталин уже почти полностью пришел в себя и старался восстановить контроль над ситуацией, пусть и казавшейся ему абсурдной.
   Удивительный незнакомец решительным шагом прошел к столу, заставив невольно отшатнуться всех находившихся рядом, и положил на него маленькую черную коробочку. Сделав пару шагов назад, все так же спокойно продолжил.
   - Вы сейчас увидите карды разгрома немецких ударных бронетанковых групп. Я немного подсократил продолжительность съемки, оставив только наиболее существенные моменты, но при необходимости готов предоставить полные материалы.
   Над коробочкой возникла полупрозрачная сфера, позволявшая практически со всех сторон наблюдать удивительно четкое и цветное изображение утренней атаки на спящий немецкий лагерь. Горели и взрывались танки, метались в беспомощной панике немцы. Затем пошли виды воздушных боев и уничтожения немецкой авиации, поспешившей на помощь избиваемым наземным войскам. Десять минут длился показ, наполненный не только удивительной четкостью изображения, но и звуками реальной битвы. Хотя какой битвы, побоища. Пару раз в картинке мелькали силуэты непонятных воздушных аппаратов, активно стрелявших по немцам сгустками яркого пламени. Огромных, черных и фантастически смертоносных. Стоит ли говорить, что все десять минут, пока длилась эта невозможная в своей четкости и детализированности демонстрация в кабинете не прозвучало ни звука, кроме тех, что доносились из сферы. Как только изображение пропало, на его месте появилось некое подобие карты западных регионов страны. Трехмерной карты, что само по себе выглядело нереально. А возмутитель спокойствия ставки Главного командования как ни в чем не бывало возобновил свой рассказ.