Агент

— Орудий тридцать и мы, пожалуй, сыщем, — сказал Стратофонтов, заметно окая.
— Тридцать две, — уточнил Люфт. — Пять штук «канэ» из ремонта, остальные наши, путиловские, новенькие.
— Что ещё у вас есть убойного?
— В вагонном отделе [173] два бронепоезда стоят, пятый и шестой номер. На пятый мы позавчера поставили шестидюймовое крепостное орудие. В лафетно-снарядной мастерской пять бронированных автомобилей «остин».
  
— Ясно! На «остины» садим знающих это дело спецов и выводим на Петергофское шоссе, на Берег Финского залива [174] к деревне Волынкиной. «Бепо» пусть выезжают на Путиловскую ветвь — пятый номер становится на пересечении с Петергофским шоссе, шестой — у Балтийской железной дороги. Сколько людей в карауле?
— Сто десять.
— Удвойте и утройте это число! Вожжеватов, бери моего Кузьмича и строй всех, кто не путает приклад с дулом. Надо сколотить отряд хотя бы человек в двести-триста.
— Сколотим, чего ж… Ну я побежал?
— Беги. Николай… как вас по батюшке?
— Иванович…
— Николай Иванович, срочно шлите надёжных людей на Обуховский, Ижорский, Металлический, Сестрорецкий оружейный и Охтинский пороховой. Нечего им в сторонке стоять, пускай тоже участие примут!
— Есть! — по-строевому ответил Стратофонтов.
— Максим!
— Тута я!
— Алексей!
— Я здесь!
— Организуйте госпиталь и военно-питательный пункт…
Раздав все цэу, Авинов сел за телефон. Сонная барышня соединила его с квартирой некоей вдовушки, у которой скрывался Рейли. Должен был скрываться, если не передумал делать ставку…
— Да? — ответил Сидней Джордж.
— Мы с вами ехали в одном «Астон-Мартине»…
— Я узнал ваш голос.
— Вы можете связаться с адмиралом Коуэном?
— Да. Что именно нужно?
— Еда! Консервы, хлеб, чай, сахар — всего, и побольше! Это станет лучшей агитацией…
Договорившись обо всём с Рейли, Кирилл вышел на заводской двор. Оставалось несделанным ещё одно очень важное дело — надо было связаться со здешним белогвардейским подпольем, пышно названным «Национальным центром». До этих не дозвонишься, надо, чтоб личная встреча, и всё такое. Конспирация, что делать. Петрочека, правда, особо не зверствовала, всего-то человек шестьсот-семьсот расстреляла за полугодие…
Подрезав ножом, Авинов отпорол подкладку своего френча — «Буки ноль два» передал его вместе с адресами двух явочных квартир. Вот они, химическим карандашом выведены. Не так уж и далеко… Та явка, что ближе, находилась в Упразднённом переулке. Это мимо деревни Волынкиной, через Екатерингоф по Лифляндской, потом по Эстляндской, и за Фонтанку. А там рядом совсем…
Выйдя на заводской двор, Кирилл порадовался — суеты не наблюдалось, путиловцы были народом организованным. Правда, далеко не все: половина рабочих была занята делом, а остальные-прочие стояли руки в брюки и созерцали. Многие и вовсе слиняли, просочившись за заводскую ограду: «Кабы чего не вышло…» Нашлись и ярые поборники советчины — этих разносчиков «красной заразы» заперли в вагонном отделе.
Гудели краны, перенося последние броневые щиты на «бепо» № 6,— клепальщики тут же набрасывались на броню, втыкая в сверления раскалённые клёпки, светившиеся алым, и крепили, крепили, пуская звонко грохотавшее эхо. Из ворот, всей толпой пихая, заводчане выкатывали броневики, бережно, через воронку, заправляя бензином — таяли последние запасы топлива. Грузовой «Руссо-Балт», взрыкивая, тащил на прицепе полевую гаубицу. Рабочий отряд в сотню штыков шагал не в ногу, зато дружно, в едином строю.
— Люфт! — заорал Авинов и помахал рукою обернувшемуся на зов слесарю. — Машина найдётся?
— Для чего? — поинтересовался хозяйственный Максим.
— Помощь нам хочу организовать, нужных людей подтянуть. Понял?
— Понял. А они далеко, нужные?
— На Фонтанке.
— Ну давайте, я вас подброшу на «балте»!
— Давай! — согласился Кирилл, подумав, что Максим, верно, не до конца ему доверяет…
…Мотор новенького «Руссо-Балта» работал ровно, а Люфт не гнал особо, экономя горючее. По Лифляндской, по Эстляндской, за Фонтанку…
— Направо, — скомандовал Авинов.
Подвывая, «балт» заехал в Упразднённый переулок.
— Жди здесь, — приказал Кирилл, — двигатель не выключай. Я скоро…
— Ладно, — буркнул Максим.
Найти нужную квартиру оказалось несложно. Крутанув звонок трижды, потом, сосчитав до трёх, ещё разок, Авинов прислушался.
Наконец, донёсся глухой старушечий голос:
— Кто там?..
— Это Ираида Степановна? — выдал Авинов пароль.
— Уходите ради Бога! — крикнули ему из-за двери. — Ухо…
Послышалась возня, но Кирилл уже скакал вниз по лестнице. Наверху с грохотом растворилась дверь, загрюкали сапоги.
— Стой, контра! — загремело по всему подъезду.
Грохнул выстрел, пуля с визгом срикошетила, пыля побелкой. В парадном навстречу штабс-капитану метнулся человек с наганом. Авинов выстрелил навскидку и перепрыгнул через упавшего.
Бледный Максим выглядывал из кабины, не зная, то ли бежать на подмогу, то ли просто бежать.
— За руль! — рявкнул Кирилл, вскакивая на подножку. — Гони!
Мотор взвыл, бросая грузовик вперёд.
— Куда гнать-то? — провопил Люфт.
— Берегом Фонтанки!
Из подъезда с проваленной явкой выскочили чекисты, заоглядывались и разом присели, вскидывая револьверы. Маузер в руке Авинова загрохотал, опорожняя обойму наполовину. Кто-то из Петрочека опрокинулся на спину, кто-то схватился за руку, кто-то уползал на карачках с линии огня.
Круто завернув, «балт» помчал вдоль Фонтанки. Немного погодя, следом вывернул здоровенный «паккард», из окон которого выглядывали давешние чекисты. Кирилл выругался.
— Что? — крикнул Максим.
— Гони, Люфт! Гони!
За шумом мотора Авинов не слыхал выстрелов, лишь увидал короткие вспышки. Тут же пуля мерзко свистнула рядом, другая прошила верх кабины. Максим охнул и выжал газ.
«От „паккарда“ не уйти на грузовике…» — мелькнуло у Кирилла.
— Сворачивай на Лермонтовский и тормози! — крикнул он шоффэру.
— Ага!
«Руссо-Балт», громыхая бортами, завернул, кренясь и скрипя рессорами, тут же аккордом взвизгнули тормоза. Кирилл спрыгнул с подножки и шагнул назад, двумя руками сжимая пистолет, стараясь дышать глубоко и ровно. На обретение спокойствие ему была отпущена целая секунда…
«Паккард» тут же вылетел из-за угла, мягко приседая. Авинов вскинул маузер. Он отчётливо видел бледные лица, и то, как они кривились в злобном торжестве.
Первая пуля угодила в водителя — ветровое стекло покрылось мутной сеточкой трещин и рассыпалось, припорашивая осколками залитое кровью лицо чекиста за рулём. Второй выстрел пришёлся мимо, третий порвал шину, и «паккард» занесло. Ещё две пули прошили заднюю дверцу, [175] — влекомый скоростью и массой, автомобиль перевернулся, юзом бороздя булыжную мостовую, и тотчас же рванул пробитый бензобак. Клубистое, копотное пламя жадно набросилось на салон, завивавшимися языками пробуя на вкус человеческие тела.
— Жалко… — пробормотал Максим, бледный и оглушённый. — Столько бензина зря пропало…
— Едем, — прервал Кирилл его страдания. — Вон, Троицким — и на Загородный проспект. Знаешь улицу Рузскую?
— Ну-у…
— Там, напротив, Обуховская больница.
— А-а! Знаю! Это где Царскосельский вокзал!
— Едем, — повторил Авинов.
Двери четвёртой квартиры были оббиты чёрным дерматином. Кирилл постучался и отошёл, держа руку в кармане — и сжимая рукоятку золотого браунинга.
  
Отворили сразу, словно поджидали гостя. На площадку выглянул рослый, настороженный человек в пенсне. Увидав неопрятного, заросшего Кирилла, мужчина дёрнулся было прикрыть дверь.
— «Аз ноль семь»? — остановил его вопросом Авинов. — Я — «Веди ноль пять».