Солнечное Настроение (ЛП)

Я притянул ее к себе и обнял. Несмотря на жесткую позицию Наоми, ее пальцы обвились вокруг моей рубашки и прижали меня к себе. Линкольн и Хенрик обменялись растерянными взглядами.
— Это что-то вроде прелюдии? — спросил Линкольн.
Я нахмурился и жестом попросил их отвернуться.
— Заткнись и иди посмотри, сможешь ли ты обнаружить Сэма.
К Наоми я обратился шепотом:
— Прости меня. Я думал, что помогаю тебе. Защищаю тебя.
  
Она покачала головой, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Я не хочу, чтобы ты так поступал, если это означает, что тебе будет больно.
Я поднял руки вверх, пытаясь доказать ей, что со мной все в порядке.
— Мне не больно. Смотри. Я в порядке. Все в порядке. Я не собираюсь ударяться головой, хорошо?
Она вздохнула.
— Я не хочу, чтобы ты снова забыл.
Я кивнул и прижался лбом к ее лбу.
— Я знаю, я понимаю. Но даже если это случится, чего не произойдет, я все равно буду рядом с тобой.
— Ты не можешь этого обещать, — Наоми легонько стукнула кулаком по моей груди, делая пустую попытку выругаться.
Я уже мог сказать, что ее гнев угасал так же быстро, как и мой.
— Не могу, — согласился я. — Но я уже дважды влюблялся в тебя. Думаю, можно с уверенностью сказать, что я сделаю это снова.
Она слабо рассмеялась. Улыбка не дошла до глаз, но она выглядела так, словно возвращалась к себе.
— Я горжусь тобой, — прошептал я.
Она подняла бровь. За пределами бара все еще продолжались драки. Линкольн и Хенрик сейчас шептались друг с другом о том, как незаметно вернуться в фургон. Я на мгновение отключился от всего, чтобы сосредоточиться на ней.
— Ты разозлилась на меня и не сдержалась, — сказал я ей. — Ты не пыталась быть счастливой.
Наоми улыбнулась, обдумывая мое замечание.
— Ты прав.
— Это было очень хорошо. Ты кричала и все такое.
Она потрогала свое горло.
— Это было больно.
Я засмеялся.
— Ты привыкнешь к этому после некоторой практики. Скоро ты будешь делать это для удовольствия.
— Знаешь, что я хотел бы делать для удовольствия? — Линкольн наклонился, чтобы прервать наш разговор. — Не торчать всю ночь в кустах, где пахнет мочой. Что скажешь?
Наоми сморщила нос.
— Так вот что это за запах?
— К сожалению, — подтвердил Линкольн.
— Ты прав, — согласился я и отпустил Наоми, чтобы мы могли сосредоточиться на разработке плана побега. — Как мы хотим это сделать?
Хенрик указал на забор из цепей, который окружал большую часть территории.
— Придерживайтесь этого. Фонарные столбы светят не так далеко. Мы обойдем вокруг и в конце концов доберемся до фургона.
— Похоже на план, — сказал Линкольн.
Наоми взяла меня за руку, пальцы переплелись, и она кивнула.
— Хорошо, — согласился я. — Давайте сделаем это.
  
Глава Тридцать Четвертая
 
Наоми 
Выбраться с парковки целыми и невредимыми было подвигом, но мы справились. Сэм каким-то образом добрался до фургона раньше нас и ждал, пока мы его отопрем.
— Эта ночь просто невероятна, — сказал Сэм, когда мы все забрались в фургон, готовые оставить хоть какое-то расстояние между нами и баром.
Как только мы выехали на дорогу, Финн сказал Сэму что-то о "наличии фотографий". Сэм закричал так громко, что Финн опустил стекла. Я рассмеялась, когда все еще пьяные Линкольн и Хенрик присоединились к крикам Сэма. Как и я, никто из них не понимал, чему так радуются Сэм и Финн, но это не имело особого значения. Мы все праздновали независимо от этого.
— Начало положено, — Сэм похлопал Финна по плечу.
— Да, — согласился Финн и улыбнулся, давая понять, что объяснит все позже.
Поездка обратно в Менделл показалась мне не такой долгой, как по дороге туда. Мы добрались до дома в целости и сохранности.
Несмотря на позднее или раннее время, мы все еще были на взводе от событий прошедшей ночи.
Я хотела мороженого. Линкольн поддержал мое предложение. Поэтому, вместо того чтобы завалиться спать, как следовало бы, мы забрались в фургон и поехали в NicMart, чтобы порыться на полках.
Я убедила Финна выйти за рамки его безопасного клубничного варианта. Он выбрал лимитированный вкус, придуманный каким-то ребенком, выигравшим конкурс. Его не слишком впечатлило смешение шести разных вкусов, но он поддался на мои уговоры, потому что я надулась.
— Друзья, он официально побежден, — объявил Линкольн двум незнакомцам, сидевшим рядом с нами на заправке.
Ни один из них не выглядел впечатленным.
Финн притворился, что его раздражает заявление Линкольна. Кончики его ушей покраснели, и я поцеловала его в щеку, отчего они стали еще краснее.
Мы ели мороженое, гуляя по тускло освещенному кампусу. Ребята начали петь морские песни, которые они не должны были знать. Я смеялась, делая вид, что тоже знаю слова. Если не считать драки в баре и ссоры с Финном, этот вечер я бы назвала одним из лучших в своей студенческой карьере. Я постоянно поглядывала на Финна, пытаясь оценить его удовольствие. Он не собирался быть таким, как все мы, и вдруг обнаружить удовольствие от случайных, глупых поступков.
Это было нормально.
Мы любили его за это. Но мне хотелось знать, приносит ли ему время, проведенное без всякой пользы, хоть какое-то удовольствие. Судя по его глазам, я бы сказал, что да.
— Угадай, что? — я потянула его за руку, освобождая пространство между нами и ребятами. Они продолжали петь, почти заглушая мои слова.
— Что? — Финн улыбнулся мне, вытирая кусочек мороженого с уголка моего рта. Мои щеки потеплели, когда он слизал его со своего пальца.
— Я прочитала письма. Письма моей мамы, — сказала я. — Прямо перед игрой я решила, что хочу их прочитать.
Его выражение лица изменилось на более серьезное. Я сдержала улыбку.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, наклонившись ближе, чтобы убедиться, что я знаю, что он утешит меня, если мне это понадобится.
— Хорошо. Лучше, — я вздохнула, и моя улыбка немного дрогнула.
Не потому, что я была расстроена. На самом деле, я давно не чувствовала себя такой легкой и по-настоящему счастливой. Теперь, когда электронная почта не нависала надо мной, я чувствовала себя так, словно открыла дверь, ведущую наружу. Теперь у меня был целый мир, который можно было исследовать.
— Она извинилась, — я помешивала свое тающее мороженое, пока говорила. — Не за все, но за многое. В основном за то, что обвинила меня.
Финн кивнул, изучая мое лицо на предмет того, не скрываю ли я свои истинные чувства.
— Это хорошо. Правда?
Боже, как я его любила. 
Он был таким терпеливым. Раньше я спорила с ним из-за страха, и он обнял меня. Теперь я говорила о своей умершей маме, а он делал все возможное, чтобы выслушать и понять.
— Так и есть. Я не готова простить, но я думаю, что это поможет мне стать ближе, понимаешь?
— Я рад за тебя, Наоми, — он потянул мою руку вверх, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони. — Если тебе понадобится, мы вернемся в лагерь. Столько раз, сколько потребуется.
Я рассмеялась.
— Определенно. Мне еще нужно сделать хотя бы вмятину в одном бревне. Я убедила себя, что если я это сделаю, то смогу открыть новый уровень самопознания.
Финн хихикнул.
— Я знаю, что так и будет.
Мы снова начали идти, но шли медленно, чтобы не догнать ребят. Они все еще пели и прыгали на скамейки, чтобы потанцевать.
— Ты ведь останешься моим модератором и после этого? — спросила я.
Финн поднял бровь.
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Я не знаю. Я просто вспомнила наш спор в баре и поняла, что теперь, когда у нас отношения, в будущем может быть еще несколько таких случаев.
  
— Возможно, — он пожал плечами, не обеспокоенный такой возможностью.
— И это тебя не нервирует? Тебя не беспокоит, что наши отношения могут осложнить ситуацию во время стримов? — спросила я.