Ренегат. Тень Империи (СИ)
— Будешь орать, сверну тебе шею, — предупредил я самым внушительным голосом, на который был способен. — Понял?
Дикарь замер, шумно хватая ртом воздух, затем быстро-быстро закивал.
— Вот и хорошо. Говори, откуда ты? Где остальные? Далеко отсюда ваша база?
Гиранец затрясся от страха, но явно не собирался отвечать. Меня это не устраивало, и я сжал его лодыжку сильнее.
От вспыхнувшей боли дикарь скривился и зашипел, но я снова произнёс:
— Не смей вопить! Отвечай на вопросы, иначе никогда не выберешься отсюда.
— Хорошо, — произнёс он писклявым голосом. — Я не знаю, о чём ты говоришь. Здесь нет никакой базы.
Проклятие, что с его голосом? Звучит так, будто он разговаривает через какой-то глупый фильтр. Да и мелкий какой-то. Может он этот… как его… карлик? Я слышал, что раньше среди людей такие существовали, но потом с помощью селекции их полностью исключили. Видимо, в этом отсталом племени такие типы всё ещё существуют.
— Как это нет базы? — рыкнул я — Наша разведка показала, что база есть и там находится несколько тысяч бойцов. А ты говоришь, что нет. Обмануть меня хочешь?
Гиранец отчаянно затряс головой.
— Да нет здесь никакой базы. Только мирное поселение в часе отсюда. А все военные базы расположены ближе к поверхности. Мы же специально обосновались так глубоко, чтобы не сталкиваться с военными
— Что ещё за поселение? — продолжил допрос я.
— Место, где мы живём, — ответил он, затем зло взглянул на меня. — вернее выживаем.
— Воины среди вас есть? — строго спросил я, давя голосом и оказывая психологическое воздействие.
— Нет, только охранники, которые сохраняют порядок.
— Как часто в этом месте бывают патрули? — задал я следующий вопрос.
— Нет здесь патрулей. — заявил гиранец. — Здесь вообще никто не живёт, и никто не ходит. Нет в этом смысла. Только я здесь и бываю, собираю грибы. Нашёл очень удобное место. А так, здесь правда никого нет.
— Гиранец говорит правду, боец! — подтвердила Стар, видимо уже просканировав мою жертву, изучив реакции и научившись анализировать поведение.
— Хорошо, — заключил я. — Мне нужны какие-нибудь взрывчатые вещества, чтобы расколоть этот камень. У тебя есть что-нибудь этакое? Если нет, то придётся тебя убить, — напустив жути в голос, произнёс я.
Мне надо было напугать гиранца, чтобы заставить его думать.
— Да не нужна здесь взрывчатка, — ответил он. — Этот камень очень легко расколоть. У меня отец геолог, я знаю.
— Что такое отец? — настороженно спросил я.
— Ну отец, ты чего?.. — вылупился он на меня, а затем жалостливо скривился. — А, ты же из этих… Ну блин… Отец — это тот, из чьего ДНК я сделан.
— Понятно. Значит, так и говори, твой донор.
— Ну да… Ага, донор, — сморщившись посмотрел на меня гиранец.
— Так, что ты говорил про камень? — снова спросил я. — Ты сможешь его расколоть, верно?
— Ну да, это не так сложно. Любой, даже самый крупный камень можно расколоть, если знать куда бить. Там сбоку трещина и если всё правильно сделать, то он должен рассыпаться, и ты сможешь освободиться. Это не так сложно.
Я соображал, анализируя лицо щуплого гиранца. Судя по мимике, он был очень напуган, но не врал. И про донора своего он говорил… Хотя какая связь между донором-геологом и этим недоразвитым, я не понял. Получается, при создании этот ущербный унаследовал от него какие-то знания? Да и вообще всё это очень странно. Зачем гиранцы клонируют столь неполноценных особей? Глупость какая-то…
Да уж, вариантов у меня было не так и много.
— Теперь детально расскажи мне, что и как будешь делать. А самое главное, почему я должен тебе верить? И если не найдёшь достаточно оснований, то умрёшь здесь прямо сейчас.
Гиранец немного подумал, затем посмотрел на меня в упор.
— Судя по всему, у тебя и выбора-то нет, — ответил гиранец, осматривая мой каменный саркофаг. — Или я попытаюсь тебя вытащить, или мы умрём здесь вместе.
Возразить на это было действительно нечего. Я оказался в чёртовой патовой ситуации. И хотя этот дефектный гиранец не вызывал у меня доверия, надо отдать ему должное, соображалка в его маленькой черепушке всё-таки работала.
Иного выбора, кроме как довериться этому типу, у меня не было. К сожалению, весь имеющийся взрывной боекомплект у меня оставался на другом боку, и я ничего не мог с ним поделать, потому что та часть была плотно зафиксирована каменной массой. Ладно, ничто не помешает мне разделаться с ним сразу после освобождения.
Тем временем, гиранец внимательно меня изучал.
— У тебя оранжевая окантовка вокруг шлема, — сказал он. — Насколько мне известно, это означает что у тебя высокий уровень. Кто ты такой?
Это напрягло меня ещё больше. Откуда этот гиранец знает про наши уровни? Нет, он точно подозрительный. Отпускать его слишком опасно. Чего не хватало — приведёт с собой ещё кого-нибудь на подмогу. Среди наших братьев все знают — гиранцы хитрые и коварные противники. Нельзя допускать, чтобы события разворачивались по его плану.
Пока я размышлял, дикарь продолжал нервно наблюдать за мной. Моя рука всё ещё сжимала его ногу. Получается, нужно прямо здесь его и удавить. А потом продолжить ковырять камень. Маловероятно, конечно, что у меня что-то выйдет. Но довериться противнику в такой ситуации — это ещё хуже, как по мне.
Прямо сейчас я одной рукой могу раздробить кости на его лодыжке. Судя по тому, как слабо он пинался, силы в этом дохляке немного. Потом я смогу попробовать притянуть его к себе, чтобы скрутить шею.
Я уже собрался перехватить руку, чтобы притянуть его к себе поближе, но внезапно что-то случилось с механизмом руки. Раздался щелчок, я утратил контроль над своими пальцами, и рука непроизвольно разжалась. Похоже, электроника моего боевого снова доспеха дала сбой и усиливающие движения приводы на короткое мгновение вышли из строя.
Гиранец, почувствовав, что давление на его ногу ослабело, не упустил момент и с силой оттолкнулся в сторону. Его хилое и тощее телосложение позволило ему быстро выскользнуть из щели и отскочить в сторону.
Вот чёрт! Теперь он был слишком далеко, и я больше не мог до него дотянуться.
Гиранец уже выбрался из щели и застыл на месте, сжимая в руках свой факел, который поднял с каменного пола. Он шумно дышал и вглядывался в темноту широко раскрытыми глазами, видимо пытался разглядеть меня.
Он никак не мог продышаться, судорожно хватая воздух ртом — слабак. Наконец, что-то решив для себя, вдруг рванул и побежал обратно вглубь пещеры, откуда пришёл.
Ну всё, побежал видно за подмогой! Остаётся надеяться, что этот недоразвитый приведёт сюда кого посерьёзнее, чтобы они прикончили меня и избавили меня от смерти из-за жажды и голода.
В моём костюме был рацион питания на три дня, но ситуацию это не облегчало. Меня не столько заботила сама смерть, сколько перспектива настолько бесславной кончины. Быть преданным собственным заместителем и погибнуть под завалами — это совершенно точно не та судьба, которой должен желать истинный воин.
Но сдаваться я всё равно не собирался. Задача любого воина — сражаться до конца. Поэтому я продолжил яростно скрести камень. Надо постараться достаточно освободить правую руку и попробовать дотянуться до гранат. А даже если и не успею, или гиранец не вернётся, он всё-таки вселил в меня некоторую надежду. Глядишь, пройдёт ещё сколько-то времени и мне удастся расколоть камень и освободиться.
Однако спустя ещё три часа я так и не приблизился к цели. Камень под моим ножом понемногу крошился в мелкую пыль, но огромная глыба по-прежнему придавливала меня к полу и все мои попытки оставались тщетными.
Единственная новость заключалась в том, что гиранец не привёл сюда подмогу. Но и в одиночку не вернулся. Отсутствие новостей тоже новости.
Может быть, этот ущербный погиб, пока шёл обратно в своё поселение? Кто знает, кто мог его подстерегать снаружи. Мир, куда ещё не ступила цивилизованная нога Империи, — весьма опасное место. Тем более для таких слабаков, как он. Если бы он встретил на своём пути дикого зверя, я бы поставил на кон свою репутацию десять раз что парны конец, и все десять раз этот убогий дикарь был бы разорван на части.