Кафе «Пряная тыква»

Джинни уперла руки в бока и прищурилась. Его фланелевая рубашка задралась, сильнее обнажая ее бедра. Он отвел взгляд. Вот бы на них сейчас были штаны — на обоих.
— Для человека, который меня не знает, у тебя явно очень твердое мнение о том, чего я хочу.
— Думаю, нам стоит притормозить на какое-то время, — сказал он, повторяя слова, которые Джинни говорила ему неделю назад. Надо было послушать.
  
Он не станет смотреть на слезы, что навернулись на ее глаза. Логан уже это проходил и знал, чем все заканчивается, когда пытаешься заставить кого-то жить так, как не хочется.
Все несчастливы.
— Ладно. — Джинни всхлипнула и вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Тебе тоже есть с чем разобраться, — сказала она, ушла в свою спальню и хлопнула дверью.
Проклятье.
Сегодня утром он проснулся, собираясь признаться ей в любви, а вместо этого предложил притормозить. Полный бардак.
Он оглянулся на стол и вновь увидел оставленные ею восклицательные знаки, которые будто насмехались над ним со страниц. Если Джинни не хотела оставаться в Дрим-Харборе, то он точно не намерен ее переубеждать. И неважно, что подсказывало глупое сердце.
Дверь спальни открылась, возрождая его напрасные надежды.
Джинни швырнула его джинсы в коридор и снова захлопнула дверь.
Точно.
Ничего уже не исправить.
Логан подобрал штаны и запрыгал к двери, натягивая их на ходу. Ботинки так и валялись рядом с обувью Джинни, где он бросил их прошлым вечером. Он так распалился, так хотел скорее оказаться с ней, что не задумывался, куда что швырял.
Теперь он влез в них, даже не завязывая шнурки, схватил куртку со спинки стула и вышел, оставив позади временный дом Джинни.
  
Глава 28
 
Порой жизнь бьет в лицо, а потом еще пинает, пока валяешься.
Именно такое чувство возникло у Джинни, когда она застала Нормана, возившегося с термостатом в подсобке, на следующий день после того, как Логан ушел из ее квартиры, сказав, что ей вообще здесь не место. Такое ощущение, будто жизнь лупила ее просто забавы ради.
— Норман, что вы делаете? — спросила Джинни, хотя нехорошее предчувствие подсказало, что она уже знает. Наверное, стоило разгадать эту тайну гораздо раньше, но, похоже, она боялась конфликта с самым преданным сотрудником своей тети. К тому же Норман бросил такой укоризненный взгляд, когда обернулся, что Джинни почувствовала, будто сама угодила в неприятности. Возможно, она неправильно все поняла.
— Здесь ужасно холодно. Посетители уже жалуются, — продолжила Джинни, будто нужно объяснять, почему нельзя подкручивать термостат после того, как она настроила его в начале дня.
Норман встретился с ней взглядом, и в его глазах на мгновение мелькнуло сожаление, но он быстро скрыл его за привычной хмуростью. Он вздернул подбородок и расправил плечи.
— Я ухожу.
Слова оказались настолько неожиданными, что Джинни не могла их осмыслить. Мозг, в котором случилось короткое замыкание, отказывался их воспринимать.
— Что значит уходите? — спросила она пронзительным от паники голосом. — Мне нужна ваша помощь.
Неважно, что Норман делал с термостатом и со всем прочим в кафе — Джинни отказывалась думать о длинном списке его возможных преступлений, — она не могла управлять заведением без него. Только он знал, как все работает!
Норман покачал головой:
— Вовсе нет.
Он отвернулся и открыл свой шкафчик.
— Правда нужна, — она опустила ладонь ему на руку, не давая забрать вещи. Конечно же, они все уладят. Очевидно, это просто большое недоразумение.
Началась полуденная суматоха, а Джинни оставила Кристалл одну за кассой. Ей срочно нужно было вернуться туда, но одновременно ей был жизненно необходим самый опытный сотрудник. И уж точно не в день, когда ее бросили.
Бросили? Может ли бросить тот, с кем вы вроде не встречались?
Она не знала наверняка, но чувствовала себя брошенной. И у нее совершенно не было времени подумать об этом, прежде чем Норман ее огорошил.
— Вы в самом деле мне нужны, Норман. Знаете, как тут все устроено. Вы самый ценный сотрудник тети Дот.
Норман фыркнул и стряхнул ее руку. Достал из своего шкафчика кардиган, несколько книг в мягких обложках и пластиковый контейнер с домашними батончиками мюсли.
— Видимо, это не так.
— Разве я плохо к вам относилась? Тогда простите меня, Норман. Я сожалею. Я впервые руковожу и стараюсь как могу. Что мне сделать? Как все исправить?
Она была уже на грани истерики — шум в зале нарастал, а в голосе Кристалл за кассой проскальзывали паника и напряжение. Обычно в это время дня они работали втроем.
Норман тяжело вздохнул.
— Дело не в тебе. Не совсем. — Он поправил очки на переносице и впервые за время разговора повернулся к ней лицом. — А во мне. Это я все портил в кафе.
Конечно, он. Джинни все поняла, когда увидела, что Норман крутит термостат, который она уже трижды регулировала утром. Но чего она никак не могла понять, так это почему бессменный менеджер тети ей вредил. Да что, черт побери, тут происходит?
— Зачем? Для чего вы это делали?
— Я собой не горжусь. И пойму, если ты захочешь выдвинуть обвинения.
Он чинно сложил перед собой руки, и сама мысль о том, как Норман в своем узорчатом жилете и очках в черепаховой оправе красуется на полицейском снимке в профиль и анфас, едва ее не рассмешила. Или не заставила расплакаться. Или и то и другое.
Она зажала пальцами переносицу, чувствуя, как от стресса назревает головная боль.
— Я не стану выдвигать обвинения. Но зачем же вы это сделали? Я думала, вы любите это кафе.
— Люблю. — Он поморщился. — Люблю и хотел выкупить, но твоя тетя отказалась мне его продать.
Погодите, что? Норман хотел купить кафе?
— Правда?
— Да. Сказала, что тебе оно нужнее.
— Ох.
— И я подумал, вдруг ты не захочешь им заниматься, если усложню тебе жизнь. Может, продашь его мне.
Джинни опустилась на скамейку возле шкафчиков.
— Ох.
Норман разгладил жилетку, приводя себя в порядок.
— Это было низко, и я прошу прощения. Все вышло из-под контроля. Я не хотел, чтобы били окна. Или пугали тебя посреди ночи. — Он поморщился. — Джим зашел слишком далеко. Само собой, я возмещу ущерб. И уволюсь.
— Необязательно увольняться, — сказала Джинни еле слышно. Слова Нормана зловеще крутились в ее голове. Ее вот-вот стошнит. — Погодите, кто такой Джим?
Норман прокашлялся:
— Мой… эм… соучастник.
Джинни округлила глаза:
— Вы наняли кого-то, чтобы разбить мое окно?
— Не для этого. Просто думал, что он мог бы навести тут немного… шума.
— О, — тихо, поверженно выдавила она.
— Я еще раз прошу прощения, — с этими словами Норман забрал свои пожитки и оставил Джинни сидеть, обхватив голову руками.
На ее взгляд, оставалось два варианта. Первый: свернуться калачиком на вечно липком полу подсобки и остаться там навсегда. Или второй: встать и выйти на работу в своем кафе.
Она простонала, спрятав лицо в ладонях. Первый вариант звучал заманчиво. Свернуться калачиком казалось правильным решением. Тепло, уютно. Она могла бы счастливо жить на полу, подбирая крошки, и больше никогда не сталкиваться ни с какой ответственностью — или сексуальным фермером, который оказался полным придурком. И правда заманчиво.
Однако вариант не лишен недостатков. Главный из них — липкий пол. Сколько бы она его ни мыла, он почему-то оставался липким. Неопределенность происхождения липкости пугала сильнее всего. Джинни не хотела стать липкой. А еще тогда придется подвести Кристалл, тетю Дот и саму себя. Чего ей не слишком хотелось.
  
И неважно, что сказал Логан. Болван.
Значит, оставался только один вариант. Она повязала фартук и взялась за дело.
— Привет, Кристалл, извини.