Не влюблены (ЛП)

 ГЛАВА 13. УЖАСНЫЕ, ТАЙНЫЕ
 РУТА
Потребовалось два часа, чтобы слова Эли перестали эхом звучать в голове, а еще через два ко мне заглянула Флоренс.
– Что было на заседании правления? – спросила я.
– Немного. Эрик купился на их ложь, и они добились некоторых уступок, но беспокоиться не о чем. Мне нужно будет отправить кое-какие документы, в том формате, который они предпочитают, – она закатила глаза. – Пусть проверяют и тратят свое время. Они не найдут ничего подозрительного, потому что нечего искать, – она пожала плечами. – По крайней мере, «Харкнесс» пообещали, что больше не будут здесь торчать. Кстати, случайно не Эли Киллгор и Минами Ока недавно отирались у твоего кабинета?
  
– Не знаю. Меня здесь не было.
Флоренс ушла, помахав рукой и удовлетворенно улыбнувшись, а я задумалась, когда в последний раз так сознательно лгала другу.
«Если правильно помню, то никогда», – подумала я, и стыд встал комом в горле.
***
Если о «Харкнесс» можно было сказать что-то хорошее, так это то, что они сдержали слово, потому что на следующей неделе я не видела Эли. Его отсутствие в моей жизни – и отсутствие хаоса, который он в нее вносил, – ощущалось как награда за то, что я была, если и не хорошим человеком, то тем, кто в супермаркете всегда возвращал продукты на полки, а не бросал где попало, если передумала покупать.
Я пришла к Флоренс на ужин в честь дня рождения Тиш и обнаружила, что она раздражена.
– «Харкнесс» продолжают запрашивать все больше и больше документов, выходящих за рамки разумного или согласованного, – сказала она, отрезая кусочек чизкейка. Вокруг ее глаз снова появились темные круги. – Может, их детям не хватает бумаги на поделки из папье-маше?
Я замерла с поднятым бокалом, вспоминая слова Эли на приеме в честь выхода на пенсию Эрика Соммерса.
– Разве мы не можем просто предоставить им доступ ко всему? В конце концов, нам нечего скрывать.
– Мы могли бы, если бы верили, что они действуют добросовестно. К тому же, это не так просто. Многие из этих документов должны быть подготовлены бухгалтерами. Как я уже сказала, огромная трата времени и денег.
«Видишь, Эли? Я знала, что у Флоренс есть ответ».
– Но это не имеет значения, потому что у меня есть план, как выбраться из этой передряги. – Ее улыбка внезапно стала широкой и заразительной.
– План? Обожаю планы! – Тиш захлопала в ладоши. – Расскажешь?
Флоренс воткнула в ломтик чизкейка Тиш одну свечку и протянула ей тарелку.
– Я разговаривала с несколькими потенциальными инвесторами. В идеале они решат поддержать нас и предоставят капитал для погашения кредита «Харкнесс».
– Они согласятся взять деньги и отвалить? – спросила я скептически. – Разве их конечной целью не было биотопливо?
– У них не было бы выбора.
Я представила себе будущее, в котором нет «Харкнесс». Стала бы я чувствовать себя менее виноватой из-за того, что переспала с парнем, который мог отнять у Флоренс ее компанию, но у него это не получилось?
Я так сильно, так сильно, хотела этого будущего.
Только позже тем же вечером, когда я добавляла питательные вещества в свой гидропонный сад, до меня в полной мере дошло, что если Флоренс добьется успеха, я, возможно, никогда больше не увижу Эли Киллгора. Облегчение было таким сильным, что казалось чем-то совершенно другим.
***
– Ты хоть представляешь, сколько стоит один час моего рабочего времени? – спросила Ниота, когда мы в следующий раз разговаривали по FaceTimed.
Она занималась на беговой дорожке, и казалось, с легкостью пробегала милю за шесть минут, даже не запыхавшись. Я и сама полжизни была спортсменкой, но, черт подери!
– Сотни долларов?
– Около того. Напомни, почему я консультирую тебя бесплатно?
– Потому что у меня до сих пор есть фотографии из твоего готского подросткового периода?
– Для протокола, это вымогательство и шантаж. Оба являются уголовными преступлениями. И я ненавижу тебя, – она вздохнула. – Я получила контракт, который ты отправила по электронной почте. Тот, в котором якобы говорится, что патент на равиоли принадлежит тебе, несмотря ни на что.
– Это микробиологическое покрытие...
– Да, да. Ты в первую очередь – ботаник, а потом уже – человек. Мы все в курсе. В любом случае, у меня еще не было возможности взглянуть на этот контракт. Но я проверила письмо твоего брата.
– И?..
– Честно говоря, я не юрист по недвижимости, но тебе лучше всего выкупить его долю. Ты можешь себе это позволить?
Могу ли я? В технологической отрасли хорошо платили, и у меня были сбережения. Но хватит ли их, чтобы выкупить у Винса половину коттеджа?
– Наверное, но не прямо сейчас.
– Ты могла бы получить ссуду.
Могла бы, но мой кредитный рейтинг все еще не восстановился после жестокого обращения, которому подвергся во время защиты моей докторской диссертации.
– С моей удачей заем перекупит стая гиен или «Харкнесс», что одно и то же.
Ниота хихикнула, отчего я почувствовала странную гордость.
«Она – пожирательница козявок, – напомнила я себе. – Тебе не нужно производить на нее впечатление».
– Тиш сказала, что дела идут на лад, – Ниота все еще продолжала бежать и при этом легко дышать. – Я имею в виду, с «Харкнесс».
– Надеюсь. Если Флоренс найдет кредитора получше. Или вообще любого кредитора. Уверена, что они точно не будут хуже «Харкнесс».
– Не будь так уверена. Они не так уж плохи. – Она заметила мою удивленную бровь и продолжила: – Не пойми меня неправильно, в капитализме нет этики и все такое. Но эти ребята находятся на менее отвратительном конце спектра ит-технологий. Угадай, сколько компаний они обанкротили?
Я понятия не имела. Три? Тысяча семьсот?
– Двенадцать.
– С чего такая конкретная цифра? Но ты в любом случае не угадала. Ноль.
– Что это значит?
– Я бы не стала заходить так далеко и говорить, что они ставят социальную ответственность выше прибыли, но, по крайней мере, они пытаются. Или, может быть, я просто слегка очарована, потому что работаю в финансовой сфере, а значит, почти не встречаю людей с твердыми моральными принципами. Или слабыми. Или вообще никакими, – она пожала плечами, не сбиваясь с шага. Впечатляет. – По крайней мере, они не обременяют приобретаемые ими компании долгами и не сокращают рабочие места. Их мотивация, похоже, заключается в том, чтобы инвестировать в компании, в которые они верят, и использовать свой капитал для их развития. И у них, кажется, есть интуиция, когда дело доходит до определения того, какие технологии обладают хорошим рыночным потенциалом.
Я подумала о Минами и ее степени.
– А как насчет того, что они пытаются сделать с Флоренс? Они когда-нибудь нацеливались на компанию, чтобы получить контроль над ее технологиями?
– Насколько я знаю, нет. Но не волнуйся, они все еще делают деньги из денег, и все остальное мерзкое дерьмо, а значит, ты спокойно можешь их ненавидеть, если хочется, – она усмехнулась.
 ***
Не мы с Тиш основали ежемесячный журнальный клуб в «Клайн», но Флоренс вынудила нас его возглавить, когда наша предшественница перешла на тепленькое местечко в Центре контроля по заболеваниям, а добровольцев не нашлось. Возможно, мы и не были первыми в клубе, но мы, несомненно, были лучшими.
Никто не хотел читать научные статьи в свободное время, не говоря уже о том, чтобы их обсуждать. Итак, после того, как на первом ежемесячном собрании присутствовало трое (Тиш, я и упрямый Джей, который не прочитал статью и пригрозил позвонить в отдел кадров), мы решили, что назрели изменения. Среди них: перенос клуба на вторую половину дня по четвергам, закуски, и, самое главное: бюджет на покупку пива, «чтобы стимулировать непрерывный образовательный процесс». Флоренс с этим согласилась.
  
Посещаемость взлетела до небес. Журнальный клуб стал синонимом «общекорпоративной вечеринки без обязательств». Даже мне, не привыкшей к общению, это нравилось по нескольким причинам: в девяти случаях из десяти я сама выбирала статью (другие забывали вовремя подавать идеи); мне было намного легче взаимодействовать с людьми в рамках организованной дискуссии; а пиво сглаживало шероховатости.