Не влюблены (ЛП)

У меня внутри все сжалось. Я не нашлась, что ответить, и Флоренс что-то заподозрила.
– Рута, если он что-нибудь с тобой сделал, клянусь богом...
– Нет, не сделал. Он... Я его не видела.
«Лгунья. Лгунья. Неблагодарная, наглая обманщица».
– Ладно, хорошо, – она, казалось, вздохнула с облегчением. – Я вижу, что ты беспокоишься обо мне и «Клайн», но не надо, ладно? Это не стоит твоего времени. Просто сосредоточься на науке.
  
Ее сострадание и забота усилили мое чувство вины. Я попыталась представить, что бы чувствовала, если бы Флоренс переспала с парнем, который пытался украсть мой патент. Масштабы такого предательства ошеломляли. Я облажалась и сделала это сознательно. Эгоистично. Мне предстояло справиться со стыдом, и осознанием того, что быть с Эли...
Это не важно.
В четверг ко мне вернулся спокойный сон, а в пятницу я и сама вернулась в нужное русло. Голубые коридоры «Клайн» были похожи не столько на открытое море, полное хищных акул, терзающих плоть, сколько на спокойный пруд, в котором наивысшим волнением было выяснение того, кто устроил пожар в лаборатории D.
А затем в этот пруд нырнула цапля.
***
– Ты, блядь, издеваешься надо мной? – спросила Тиш за обедом, после того, как я рассказала о письме. – Твой брат не может себя собрать в кучу, не то что нанять себе адвоката.
– И все же он нанял.
– Он подает на тебя в суд?
– Нет. Это письмо с требованием.
– Что там написано?
Я гоняла пасту пенне по тарелке.
– Что согласно законодательству штата Индиана, если две стороны расходятся во мнениях, суд может вынести постановление о продаже имущества.
– Это правда?
– По словам моего адвоката, да.
– Кто твой адвокат? – спросила Тиш.
– Гугл.
– Чушь собачья. Ниота – твой адвокат. Моя стервозная сестра позаботится о твоем дерьмовом братце. Даже звучит поэтично.
Я улыбнулась.
– Даже не знаю, почему я так уперлась из-за этого домика.
– Зато я знаю, – Тиш наклонилась. – Мне не нужна дополнительная специализация в психологии, чтобы понять, что теперь, когда твои отношения с мамой и братом непоправимо испорчены, ты хочешь обрести связь хоть с какой-то частью своей семьи, а домик – все, что осталось от твоего отца.
– Обычно я не так сентиментальна, – я наклонила голову. – И твоя дополнительная специализация информатика и французский язык.
– Точно.
Позже во второй половине дня я возвращалась с совещания по контролю качества, когда увидела их.
Увидела его.
Эли стоял в конце коридора, снова в очках, низко опустив голову, сосредоточившись на том, что говорила Минами Ока. Было что-то личное и исключительное в том, как они наклонились друг к другу. Он приподнял бровь в той манере, которая запечатлелась у меня в памяти, а доктор Ока рассмеялась и притворилась, что бьет его по руке, и...
Я зашагала прочь. Жар начал подниматься по моему горлу.
Он снова был здесь. По делам «Харкнесс». Смеялся, как будто ужасные вещи, которые они творили с «Клайн», с нами, были просто шуткой.
Я просидела за своим столом несколько минут, пока каждое мгновение, каждая секунда, каждое прикосновение, прерывистое дыхание и обжигающий взгляд прошлой субботы кололи в меня, как гвозди в спину.
 «У нас был секс. Так почему я все еще хочу его? Что мне надо…»
Меня отвлек стук в дверной косяк.
– Доктор Зиберт? Привет.
Черт!
– Привет.
– Я Минами. Из «Харкнесс». Приятно познакомиться с тобой.
– Рута.
Я встала, и мы пожали друг другу руки над моим столом, над горами почтовых открыток и еженедельным календарем, который Тиш подарила мне на Рождество. На каждой странице были разные селфи Тиш.
– У тебя есть минутка, чтобы поговорить?
Мне стало интересно, пойдет ли речь об Эли. С другой стороны: два научных сотрудника в профессиональной среде, конечно, могут пройти тест Бекдел.
– Пожалуйста, присаживайся. Чем я могу тебе помочь?
– Вообще-то, я посмотрела твой проект. Коллега рассказал мне о твоем микробиологическом покрытии, потому что оно соответствует теме моей докторской диссертации.
Тест Бекдел не пройден.
– Ты занималась консервированием продуктов?
– Недолго. В итоге я написала диссертацию по биотопливу.
– Понятно. – Это объясняло, почему «Харкнесс» нацелился на «Клайн». Если Минами была экспертом, она должна была знать ценность исследований Флоренс.
Под ложечкой неприятно засосало.
– У меня есть немного времени до встречи, – голос Минами звучал искренне и не враждебно. – Я бы хотела побольше услышать о твоей работе.
– Я публикую отчеты раз в две недели, которые находятся в общем доступе. У тебя есть доступ к нашему научному каталогу?
– Есть, но я хотела бы услышать от тебя...
– Нет, – тихо ответила я. – Прости.
Глаза Минами распахнулись, но улыбка осталась на месте.
– Если ты занята, мы могли бы...
– Дело не в этом. Я не пытаюсь быть грубой, но Флоренс Клайн – одна из моих самых близких подруг.
Улыбка Минами не померкла, но ее глаза немного утратили яркость.
– Что ж, это огорчает, но я понимаю, – она поджала губы. – Послушай, Рута, может, это и не мое дело, но я думаю, что каждый имеет право предупредить, если…
Ее прервал еще один тихий стук.
– Ты закончила? Совет правления здесь.
Это был Эли. Мое сердце колотилось так громко, что он, наверное, мог услышать. Он уперся руками в дверную раму, и я сосредоточилась на его длинных пальцах, чтобы не встречаться с ним взглядом. Только когда Минами встала, я поняла, что он был здесь не ради меня.
– Я забегу в туалет, встретимся на месте, Эли.
– Звучит отлично.
Она помахала мне на прощание, нырнула под руку Эли и ушла.
Одна.
Я уставилась на то место, где она только что была, чувствуя себя не в своей тарелке.
– Рута, – позвал Эли. Я ничего не могла сделать, кроме как напрячь все мышцы. Надеясь, что это убережет меня от того, чтобы разлететься на мелкие кусочки.
– Рута, – повторил он, на этот раз его голос звучал весело. Как будто он смеялся надо мной.
«Ты должна ответить ему. Ты не можешь игнорировать его. У тебя нет причин для этого».
Я подняла глаза.
– Извини. Я задумалась. Привет, Эли.
Наши взгляды встретились, и внезапно я будто бы почувствовала, как он прикасается ко мне, и шепчет благодарные, скабрезные похвалы мне на ухо, пока я бесконтрольно кончаю. Как он сжимает волосы у меня на затылке и показывает, как ему нравится, чтобы я сосала его член.
Затем шлюзы открылись, выпуская по-настоящему, горячие, почти болезненные воспоминания. Его приоткрытые губы скользят по моей груди. Его очевидное возбуждение прижимается к моему бедру. Его глаза закатываются, когда я впервые беру его в рот. И под конец, состояние полной прострации из-за того, как сильно я кончаю от его пальцев.
У меня и раньше был хороший секс. Но с Эли это было просто...
– Рута.
– Да?
Он с трудом сглотнул. На секунду показалось, что он... рассержен или что-то в этом роде. Нет, больше, чем на секунду. Тем не менее, он быстро справился с эмоциями и показал одну из своих самых самоуверенных улыбок.
– Хорошего тебе дня, – сказал Эли с весельем. А может, и нет.
Он оттолкнулся от дверного косяка и ушел. Решительные шаги отдавались эхом от стен пустого коридора, и только когда я перестала их слышать, наклонила голову и сумела прошептать:
– И тебе.
 *Тест Бекдел назван по фамилии американской карикатуристки, придумавшей его. Это элементарная проверка на гендерное равенство в рамках художественного произведения (фильма, пьесы, романа и т. д.).
 В произведении должны быть хотя бы две героини, обладающие именами.
  
 Между ними должен состояться диалог.
 В нём должна идти речь о чём- или ком-либо другом кроме мужчин.