"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Это низко! — слышу я из кадки удивительно знакомый голос.
Глава 12
— О, это наш адрес! — радуется Каритский, переступает тело и направляется ко входу.
Я уже было следую его примеру, плююсь и резко разворачиваюсь на пятках. Игнат Вяземский с выражением вселенской печали на лице полулежит, облокотившись одной рукой на кадку с пальмой. Поза, мало того, что неестественная, так еще и неудобная. Но он старательно делает вид, что всё нормально.
— Эй, ты как? — подаю ему руку.
Он щурится, силясь рассмотреть меня против света, хлынувшего на улицу из разбитого окна. Но руку принимает, и я рывком поднимаю парня на ноги.
— Благодарю вас, не стоило, всё в полном порядке, — Игнат отряхивается с невозмутимым видом. — Я…
— Вы чего натворили? — слышится надрывное изнутри.
Двери распахиваются перед носом у моих друзей, застывших в ожидании. Целитель резво и изящно уходит в сторону. Володю отбрасывает на Богдана, а Сашу сбивает с ног мощный тёмный силуэт. Рыжий улетает в сторону, оттуда слышится треск ломаемого дерева.
— Смотри, куда прёшь! — гаркает ему фигура голосом Эратского и обращается к Вяземскому. — Ты! — но затем замечает меня: — Ты?
— Ты… — вздыхаю я.
— Ты? — наконец разглядывает меня Вяземский.
Наши оригинальные реплики повисают в наступившей тишине. Где-то ниже по улице громко стрекочут цикады. Из окна доносится взрыв хохота и звон разбитой посуды.
Из дверей выскакивают ещё пятеро, один за другим врезаясь и отпружинивая от Эратского. Тощий, тощий и высокий, два амбала и, внезапно, девчонка. Интересно, они все вместе в одной палатке живут?
Подкрепление, видя нас, тут же собирается и занимает тыловую оборону предводителя.
— Господа, — Саша с кряхтением поднимается. — Вы меня уронили. Требую извинений!
Мы с Эратским оглядываемся. Силы равны численно, но вряд ли качественно. Целитель если и впишется, то после — залечивать раны. Из актива у меня, считай, только Богдан и рыжий.
Покровский, конечно, может и за двоих сойти, если не заглючит. Если заглючит сильно и в нужную сторону, то и за троих, но вряд ли нам так повезёт.
— М-м-м, извини, — Вадим хмурится, поднимает Каритского и даже помогает ему поправить одежду. — Погорячился. К вам, господа, — он обводит нас взглядом, на миг задерживается на мне, но продолжает, — у нас претензий нет. А вот с ним разговор ещё не окончен.
Вписываться за воздыхателя моей жрицы желания нет никакого. И мы пообещали друг другу — не впутываться в неприятности. Да и без толку. Вытащим парня из одной передряги, он тут же другую найдёт.
Но, как я себя ни убеждаю, не помогает. Жалко мне этого не в меру благородного парня. Может, как раз из-за этого упрямого благородства.
— Окончен, — с сожалением говорю я.
Олег тут же театрально закатывает глаза, Каритский опять расплывается в улыбке, а Богдан хрустит шеей. От этого звука тощий и высокий отшатываются, с опаской глядя на нашего здоровяка. А вот два амбала делают маленький шаг вперёд. Силу пока никто не призывает.
— Господа, — вдруг выступает вперёд девушка, выходя на свет. — Ситуация у нас, на первый взгляд, патовая. Но вам не стоит вмешиваться, поверьте. Разница в опыте и силе слишком велика. Если, конечно, у вас нет какого-то секретного оружия.
Она усмехается, демонстративно глядя на меня. На ту часть меня, которую полдня усиленно пытаются разглядывать все девицы на базе. Да вашу ж мать! Тебя, милая, я этим секретным оружием уложу, конечно. А вот остальных не хотелось бы.
Милая она, с большой натяжкой. Хищная и злобная — так точнее. Светлые волосы стянуты сзади в такой тугой хвост, что даже уголки глаз приподняло. Ещё и устрашающий шрам на лбу. Если она его специально оставила, это многое о ней говорит.
Вяземский было открывает рот, но я останавливаю этот порыв, подняв руку.
— А давайте просто разойдёмся? Вяземский пойдёт с нами, а с вами… Да хрен с вами. Такой чудесный тихий вечер. Не будем портить его своей возней.
Цикады выдают особо мощную трель, в паре домов от нас кого-то звучно тошнит. Н-да, всю картину испортил, зараза. Эратский игнорирует мои увещевания и обращается к Игнату:
— Будешь прятаться за их спинами теперь? Мамкина юбка слишком далеко, так нашёл себе новую?
Понятно. Теперь играем в то, кто кого разозлит достаточно, чтобы напасть первым. Я на всякий случай смотрю вниз, на мне по-прежнему штаны. Слабым звеном, неожиданно, оказывается Вяземский. Намёки на мать доводят его до точки кипения.
— Не смей трогать мою мать! — возбуждённо кричит он, выходя из-за моей спины.
— Да я бы твою мать… — начинает довольно усмехаться провокатор и получает комком силы прямо в лицо.
Ох ты ж! Я даже не успел ничего сделать, как Игната окутало сияние. Ну ты вовремя, парень, начал отвечать! Все моментально вспыхивают, и я немного слепну. Приглушать это светопреставление я уже научился, чем и пользуюсь.
Не знаю, что за странное плетение использовал Вяземский, но оно, попав в ухмыляющуюся рожу, липнет на ней, намертво запечатывая рот. Эратский краснеет от злости и скребёт по щекам, будто может снять это руками.
И начинается фейерверк. Все атакуют одновременно и во все стороны. Я даже не понимаю, прилетает мне от чужих или от своих же. Доспех, пару слоев защиты и весь изученный ассортимент идут в ход.
Тощего мне удается заморозить только наполовину. Он удивлённо смотрит на правую часть тела, покрытую инеем и отвечает мне чем-то противно пахнущим и зелёным. Похоже на болотную жижу, в которой я сразу же увязаю.
Эратский, так и не обрётший способность орать, прёт на Игната, краснея ещё больше и вращая глазами. От ярости у него оттопыриваются уши. Вяземский на миг теряется, испуганно отступает, но вдруг кидается на обидчика с кулаками.
Пока в меня летят заряды силы, я пытаюсь выпутаться из трясины. И тут накатывает страх. Нет, настоящий ужас. Меня аж съёживает от чувства чего-то необъятного и страшного.
Я слышу тихое хихиканье и нахожу его источник. Девчонка отошла назад, к дверям. Её сила бледными струйками тянется к каждому из нас, оплетая шею. Вижу, как моя команда вместе с пополнением вздрагивает. Их глаза расширяются, а действия замедляются.
«Выноси стерву, это она делает!» — ору я Богдану, от меня её закрывает один из противников.
Покровский рычит медведем и бросается в неё символами. Один за другим они влетают ей прямо в лоб. И если первые рассеиваются на подлёте, то последний достигает цели. От попадания она дёргается, удивлённо хлопает глазами и выключается, оседая на землю.
Меня кто-то настойчиво таранит сбоку, я не глядя кидаю зеркало. Вскрик и за ним вопли, уже всех присутствующих. Зеркало скачет между вспышками силы, зацикленно фигача без разбору на своих и чужих.
Я поспешно отзываю, оно бьёт по мне, усаживая задницей в многострадальную кадку. С удивлением замечаю, что Игнат опрокинул Эратского и прилепляет того, как препарированную лягушку. Но, судя по усиливающему свечению, сейчас снесёт нас всех…
— Патруль! — орёт кто-то в ухо, оглушая на несколько секунд.
Под визг шин рядом останавливаются два джипа, выбрасывая на ходу десяток людей. Половина целится в нас из автоматов, другая — сияет силой.
— Сейчас же прекратить! — слышу мужской голос, и безумие останавливается.
Как мы умудрились не разнести всю улицу, ума не приложу. Только листья пальмы над моей головой печально дотлевают. И пару дыр в и без того уставшем асфальте добавили.
Ну вот и настоящие неприятности подъехали. Боюсь ночной пробежкой с бубенцами теперь не отделаюсь. Отправят драить сортиры или полировать чучела демонов. Хотя нет, к чучелам нас теперь не подпустят.
Вид виноватый у всех. А Вяземский от растерянности даже помогает подняться вражине. Правда тут же шарахается в сторону. От нас требуют назвать номера групп и фамилии.
Командир сдерживается из последних сил, но орать на нас не начинает. Только кидает взгляды на полный комплект родовых браслетов. И с особым злорадством докладывает по рации о «ситуации».