В когтях у хищника
Дороти Иден
В когтях у хищника
Глава 1
Два письма — одно от Айрис, а другое от Саймона Антония уже выучила наизусть. В Лондоне она раз десять перечитала их, перед тем как сесть на борт самолета. Теперь монотонный гул моторов и чувство тяжести в голове заставляли ее снова и снова бессмысленно повторять:
Дорогая, мне очень хочется, чтобы Вы приехали, и Саймону тоже.
Саймон был ее кузеном, которого она не видела уже несколько лет. Почему-то он запомнился ей пухлым мальчиком с отечными веками, бесформенным мясистым носом и добродушной улыбкой. В детстве он обожал лягушек и морских свинок. Удивительно, как он вообще помнит о ее существовании, не говоря уже о том, чтобы пригласить ее на свадьбу. Правда, дело тут не только в свадьбе — недавно умерла их тетя Лаура. Родные называли ее не иначе как «наша путешественница». Антония совсем ее не помнила. Ведь старшая сестра ее матери всю жизнь провела в таких отдаленных уголках земли, как Мексика, Перу, Персия пли острова южных морей. Вспоминая тетю Лауру, Антония всегда представляла себе письмо с невиданной иностранной маркой на конверте — тетушка аккуратно поздравляла ее с каждым Рождеством. Одно из таких писем Антония Вебб на всякий случай захватила с собой, как доказательство того, что она действительно племянница Лауры. Саймон писал, что они ее единственные наследники. Вряд ли после стольких странствий старушка оставила им очень много. Впрочем, этих денег уже хватило на то, чтобы Саймон купил отель и оплатил ее дорогу из Лондона.
Я купил отель, а еще я женюсь, — писал Саймон. — В Новую Зеландию я приехал несколько месяцев назад, после того как тетушка Лаура (помнишь ли ты ее?) перед смертью послала за мной. Она назначила меня своим душеприказчиком и кое-что оставила нам с тобой — тебе, потому что твоя мать была ее любимой сестрой, а мне — потому что я единственный мужчина в роду.
Я не был тогда особенно занят и поехал. Теперь вот Айрис хочет заняться этим отелем — всего лишь небольшой загородный дом — и мы подумали, что ты тоже могла бы к нам присоединиться. Кроме того, Айрис хочется познакомиться с кем-нибудь из моих родных.
Не знаю, как описать тебе Айрис. Скажу только, что я по уши в нее влюблен. Чувствую себя как тот старик из Библии, который сказал: «Голос твой сладок, и лицо твое приятно».
Очень надеюсь, что ты, Тони, все-таки приедешь, — надо же мне перед кем-то похвастаться своей Айрис!
Похоже, Саймон нисколько не изменился, — все такой же флегматичный, скромный и увлеченный своими хобби. Он ни за что не поверит, что может быть кому-то интересен. Свою избранницу он, конечно же, не просто любит, а боготворит. Пожалуй, это весьма опасно и неудобно. Какая женщина способна долю устоять на пьедестале? Впрочем, вполне возможно, что Айрис как раз обладает этим редким даром; во всяком случае, ясно, что она не так проста. Антония не понимала, почему после чтения дружеского, милого и искреннего письма Айрис у нее сложилось именно такое впечатление.
Саймон говорит, что Вы его любимая кузина, и мне ужасно хочется, чтобы Вы были на нашей свадьбе. Понимаю, путь не близкий, да и не знаю, сможете ли. В одном я совершенно уверена: если Вы все-таки приедете — не пожалеете. Вам понравится Новая Зеландия, а, кроме того, уладите кое-какие вопросы относительно наследства Вашей тети. Думаю, Ваше присутствие здесь все упростит, хотя Дугал Конрой, наш поверенный (милый, но слишком уж щепетильный), считает, что оно необязательно, Совершенно независимо от всяких дел мы очень хотим, чтобы Вы были у нас на свадьбе. О деньгах не беспокойтесь, мы с Саймоном купили отель — небольшой особнячок на холме с прекрасным видом на море. Жить вы будете в этом отеле. Здесь многое предстоит переделать, и всю зиму мы собираемся наводить порядок и в доме, и в саду. Так что летом, надеюсь, здесь будет просто чудесно.
Саймон — прелесть! Я так счастлива, что непременно должна этим с кем-нибудь поделиться. Пожалуйста, приезжайте.
Первый раз прочитав письмо, Антония почувствовала, что Айрис, видимо, не очень избалована жизнью, раз приходит в восторг от какого-то пансиона — к тому же полуразвалившегося — и от ее флегматичного братца. Впрочем, за последние пять лет он вполне мог измениться — если уж цитирует «Песнь Песней» Соломона… Не исключено, что Айрис и правда полюбила его. Возможно, ее письмо совершенно искренне.
— Чаю, мисс Вебб? — нарушила ход ее размышлений стюардесса.
— Да, пожалуйста. Когда мы прилетаем?
— Примерно через час. Вам там понравится.
Антония с удовольствием потянулась:
— Надеюсь.
— В первый раз такой долгий перелет трудно переносится. — Форменная одежда очень шла приветливой хорошенькой стюардессе. — Кажется, будто Лондон остался невероятно далеко.
— Наш сырой февральский Лондон, — мечтательно произнесла Антония. — Хорошо, что шел дождь. Мне было не так грустно уезжать.
Конечно, она теперь скучала — по своей маленькой квартирке в Южном Кенсингтоне, по словоохотливой хозяйке, по коту, который безучастно сворачивался калачиком на своем любимом подоконнике, но коллегам и даже по дождю, поливающему серые лондонские крыши. Впрочем, похоже, Антонии уже немного передалась страсть тети Лауры к путешествиям. Ее тоже тянуло к новым ощущениям. И она не смогла устоять, так как чувствовала, что в этом состоит ненаписанная часть завещания тети Лауры.
Почти перед самым отлетом Антонию свалил грипп, и путешествие пришлось на две недели отложить. Однако даже во время болезни девушка сгорала от нетерпения, и лишь слабость удержала ее дома.
— Вам понравится новозеландское солнце, — улыбнулась стюардесса. — Чем вы там будете заниматься?
— Пока не знаю. В Лондоне я работала в небольшом еженедельнике. Они заказали мне несколько статей. Но в основном я еду из-за наследства.
— Господи! Да вы наследница!
Антония засмеялась. Вряд ли тетушка Лаура оставила ей слишком много, помимо своей страсти к путешествиям.
— Похоже, что большое наследство, как любят говорить одни мои друзья, мне не светит.
* * *
Саймон телеграфировал, что заказал ей номер в «Гранд-отеле» Окленда. Они же с Айрис жили на побережье Южного острова в пригороде Крайстчерча. Антония должна была вылететь туда утром. У нее оставалось еще шестнадцать часов — как раз чтобы как следует отоспаться. После пяти дней, проведенных в самолете — вперемежку с часами короткого отдыха в аэропортах, — она пребывала как во сне. Безоблачное небо Новой Зеландии, дома по склонам холмов, рассыпанные в сверкающей бухте маленькие яхты под белыми парусами — все это казалось ей пока только картинкой из путеводителя. Завтра она как следует все разглядит. А сегодня — спать.
Приняв горячую ванну, девушка забралась в постель, но не успела еще заснуть, как зазвонил телефон. Антония с трудом поднялась. Интересно, кто это может быть? Наверное, звонит с Южного острова Саймон.
— Алло, — сонно пробормотала она.
— Это мисс Вебб? — раздался низкий мужской голос. Похоже, звонивший очень спешил. Антония даже представила, как, разговаривая с ней, он озирается по сторонам.
— Да, это я, — зевнула она. Нет, это точно не Саймон. Антония не слышала голос кузена лет пять, но хорошо помнила его манеру растягивать слова и отчетливый английский акцент.
— Вы меня не знаете, — продолжал незнакомец, — но у меня есть кое-какие сведения о смерти вашей тети, если вам, конечно, интересно.
На девушку вдруг лавиной обрушилась усталость и совершенно лишила способности соображать. Во сне это все или наяву?
— О смерти тети Лауры? Что это значит?
— Я все объясню при встрече.
— Но я вас совсем не знаю. Может, вы лучше скажете прямо сейчас?
— По телефону? Это… это не совсем удобно.