Жрица Смерти (СИ)

— Не переживай так. Ты ведь тоже не по доброй воле стал жнецом. — хмыкнула истинная.
— Сам виноват — со Смертью только глупец спорит. — тяжко вздохнул жнец.
— А пытаться убить Смерть — вообще идиотом быть нужно. — холодно припечатала Мишель и перевела черные глаза на душу, что продолжала держать в ладони. — И наказание за попытку будет соответствующим! Не познаешь покоя и перерождения, пока в мире не появится подобный тебе смертный, попытающийся убить богиню Смерти! Ты забудешь прошлое и не будешь иметь имени, пока не заслужешь его, Жнец.
Я не мог поверить в собственные ощущения, но от Мишель исходила такая божественная мощь, что желание преклонить колено и молить о прощении и легкой смерти было почти непреодолимым. Большинство так и поступали, и остаться на ногах смогли немногие. К их числу относились лишь её истинные и беременные. А таковых в зале совещаний было немного.
— Я уведу его во Тьму, Повелительница. — почтительно поклонившись, жнец Анку увел с собой созданную копию его самого.
— Мишель. — выдохнул её имя демон, в то же мгновение оказываясь рядом и заключая жену в объятия и целуя.
Хм. Пожалуй, стоит сказать Грифу, чтобы умерил пыл, а то он и к более откровенным действиям сейчас перейдет. Хотя… Тьма с ними. Переглянувшись с драконом и, кажется, придя к одной идее, которая не подразумевает конкурента рядом, наперегонки рванули к истинной. Вампирскую скорость, помноженную на опыт, переплюнуть сложно, поэтому за спиной Мишель я оказался первым.
Соперничество и детское ребячество подначивали показать Аоду язык, но стоило услышать запах истинной, как игры отошли на второй, а то и на третий план. Разорвав поцелуй с демоном, Мишель осмотрела нас собственническим взглядом, предвкушающе улыбнулась и утащила куда-то порталом, кинув остальным, что мы скоро вернемся.
Мишель
— Мишель, душа моя, где мы? — продолжая прижимать к своему телу, только теперь желая защитить, спросил удивленно Гриф.
А мне и самой, если честно, хотелось бы знать. Просто когда подхватывала истинных Тьмой, думала о том, где бы нам уединиться всем четверым и провести приятно время. Но следующая мысль, проскочившая в голове, соответствовала ситуации и времени — нужно же разобраться, что за представление устроили смертные с этими переговорами. Вот божественная сила и выполнила все мои пожелания разом.
Мы оказались в безвременье — месте, где боги могут встречаться со своими верующими и что-то обсуждать. Ведь только здесь аура богов не действует на смертных, и они способны поведать о своих проблемах, не сгибаясь от их мощи. Ну и время с реальным миром тут разнится координально. В реальном времени может пройти от силы минут пять, когда в безвременье ты можешь провести до нескольких часов. Но каждый бог создает свой участок безвременья самостоятельно, согласно нуждам.
И Тьма, подслушав мои, решила создать кровать. Такую большую, что на ней могла бы разместиться боевая группа из восьми магов и ни разу так и не встретиться. А так как в голове моей были только сцены, не предназначенные для детей, кроме кровати больше ничего не было. Мы буквально висели в пространстве рядом с кроватью, а вокруг была черная, непроглядная пустота. Хорошо хоть есть возможность исправить, а то я успела заметить небольшой испуг в глазах истинных.
Закрыв глаза, представила в голове образ спальни, прорисовывая его до мельчайших подробностей. Так теперь мы стояли не просто в пространстве, а на деревянном полу, дощечки которого были разного цвета и уложены в хаотичном порядке. Вокруг кровати появился пушистый ковер с длинным ворсом в черном цвете. А вместо стен я представила панорамные окна, в которые виднелись джунгли. Потолок же собой представлял переплетение корней дерева, с которых свисали лианы. Нечто похожее мне доводилось видеть у эльфов в своем мире, но не думала, что когда-то смогу создать такое и для себя.
— Здесь очень красиво. — шепнул Антонис, прижимаясь со спины и целуя в шею.
Само собой красиво! Но что он тут делает, вот в чем вопрос? Я же Тьме сказала: «Забираем истинных и валим!», а вампир-то тут каким боком приклеился? Чего я пропустила, перерождаясь?
 
— А он-то когда истинным успел стать? — я, наверное, с минуту тупила и хлопала глазами на мужа, продолжая находиться в объятиях обоих мужчин, которые, кажется, не видели в этом ничего необычного. Осталось Аоду где-нибудь сбоку приклеиться, чтобы уж точно одна маленькая богиня Смерти почувствовала себя в западне.
— А вот когда ты умирала где-то там от боли, тогда и стал. — получила я ядовитый ответ от злого демона. — Мишель, ты понимаешь, как я боялся, что тебя больше нет? Да я почти с ума сошел, пока не увидел, что моя брачная татуировка на месте! Почему мы тебя не чувствовали?! — последний вопрос Гриф прорычал, полыхнув Тьмой в разные стороны.
— Боги перекрыли связь, чтобы вы не чувствовали, как печать на моей ауре разрушалась. Я находилась здесь, в безвременье, только на территории Прародителя драконов пять лет, в бессознательном состоянии, всё это время испытывая боль. Вам нельзя было ощущать подобное. — старалась говорить мягко и успокаивающе, помогая при этом ментальной магией снизить уровень злости и страха за мою жизнь у истинных. — Но я так и не услышала внятного ответа — как ты, Антонис, стал моим истинным? — развернувшись в кольце рук, требовательно уставилась в черные глаза счастливо скалившегося вампира. Но прежде чем отвечать, меня крышесносно поцеловали, дразня и обещая большее.
— Я был твоим истинным изначально, сладкая. Я не чувствовал нашей связи, точно так же, как и ты, но на подсознательном уровне желал быть рядом, поэтому и не покидал тебя.
— Знаю я один ритуал сокрытия истинной связи… Но он не для этого мира, так как там используется сила ведьмы. Приворот? — неуверенно поинтересовалась, хмуря брови. Ведь если бы это был он, то находиться ни с одной леди Антонис просто бы не смог, испытывая отвращение.
— Да! — радостно воскликнул вампир, которому, кажется, зелье повредило рассудок. — А у моего рода на них иммунитет! — а, так вот чего он радуется. — Но, видимо, мы не чувствовали истинности из-за побочного действия. По крайней мере, так предположил лорд Каринэль. Для вампира вообще очень трудно встретить истинную, многие за всю жизнь её так и не встречают. Поэтому бабуля так переживала о своих неистинных мужьях, ведь всех их она полюбила без всякой связи.
— Ладно, с этим разобрались. Кто мне из вас скажет, почему встреча Владычиц проходила с таким размахом? Кого мне по голове косой погладить, чтобы так больше не делали?
Ну вот, только успокоилась, настроилась на романтический лад, а стоило вспомнить об устроенном безобразии, и сразу убить кого-нибудь захотелось. Хорошо ещё, что на мужчин моя аура не действует. Ну или действует, только как-то неправильно. По крайней мере, на одного так точно. Я тут, значит, стою злюсь, придумываю наказание, никого не убивая при этом, а дракон начинает урчать. Да ещё и целоваться лезет! Полное безобразие, напрочь сбивающее весь настрой на месть! А уж когда инициативу подхватывают…
Хотя есть в их способе успокоения что-то. Когда на тебя смотрят с восхищением и желанием. Когда по твоему телу с осторожностью и любовью скользят мужские, тренированные руки, желающие показать всю нежность, на которую они только способны. А губы находят нежные участки, вызывающие тихие стоны и приносящие наслаждение.
— Мишель, твоё платье из магии? — горячее дыхание Грифа вызвало табун мурашек, а вопрос, заданный на ушко, заставил податься к нему за продолжением ласки.
— Да. — выдохнула шепотом.
— Ты снимешь его для нас? — искушающе шепнул на другое ушко Антонис, прихватывая губами его кончик.
Моё согласие смешалось со стоном удовольствия, а сила действовала без прямого посыла, просто от одного желания показать себя своим мужчинам. Причем мимолётная мысль, что истинных тоже надо бы разоблачить, исполнилась в ту же секунду, вызывая их смешки. Ощущения в тот же миг стали ярче в разы. Горячая кожа Аода пахла костром и океаном, ассоциируясь в моей голове с необузданностью и свободой. Чуть прохладная Антониса отдавала чарующим и тёплым древесно-мускусным ароматом, возбуждая и обещая показать все грани порока. От Грифа же пахло строгим и мужественным шипровым ароматом, он одновременно уравновешил мои чувства, но в то же время я таяла, стоило услышать запах моего мужа.