Петр 2. Петербург (СИ)

  - Ну что вы, сударь, ничего особенного. Дювернуа действительно добился определённых успехов в препарировании трупов, но я специализируюсь на жизни только зарождающейся. Его величество запретил мне увеселения и поставил задачу набраться опыта на приёме родов у столичных горожанок. Ничего сногсшибательного, обычная рутинная работа в клинике.
  - Я не узнаю вас, Жан. Скромность вам к лицу, но ходят слухи об уникальной операции которую вы провели недавно.
  - Это операция называется кесарево сечение. Её практиковал ещё наш с вами соотечественник Амбруаз Паре больше ста лет назад. Но я научился делать операцию так чтобы не только у новорожденного, но и у женщины оставался шанс выжить. Всего лишь несколько правильно сделанных швов и последняя пациентка сумела выжить и уже поправляется. Однако всё это чрезвычайно рискованно. Только отсутствие других вариантов для выживания моей подопечной дало мне смелость на этот рискованный шаг. Молю Бога, чтобы мне не пришлось делать того же для Анны Петровны.
  Лесток умолчал, что три другие женщины, которым он делал подобную операцию за последние недели, так и не оправились после родов.
  - Как здоровье её высочества? Вы, наверное, скоро отправитесь в Киль, вслед за своей госпожой?
  - Спасибо, она чувствует себя хорошо, и я отправлюсь в Голштинию в ближайшие дни, пока осенние шторма не перекроют мне путь.
  Собеседники подошли к группе придворных художников во главе с живописцем Караваком и скульптором Растрелли. Завязался разговор об императорском конкурсе на жанровую картину, в котором первый придворный художник также принял участие.
  - Вы уже выбрали сюжет для своего полотна, Луи? - поинтересовался у Каравака, улыбаясь, Лесток и, не дожидаясь ответа, предложил тему из скабрезного анекдота.
  Ле Маньян незаметно оставил эту группу хохочущих людей и подошёл к курящему в одиночестве генерал-лейтенанту де Кулону, главе Инженерной конторы и школы. Обменявшись приветствиями с соотечественником, дипломат принял от вышколенного лакея свою трубку и молча встал рядом, наблюдая за остальными посетителями. Особенно ему были любопытны два юнкера Собственной императорской канцелярии. Молодые офицеры, собранные под эгидой пятого отделения этого многообещающего заведения грозили стать в ближайшие годы во главе многочисленных правительственных ведомств. Лидер этих 'молодых волков', Борис Юсупов о чём-то серьёзно беседовал с унтер-лейтенантом флота Семёном Мордвиновым. Оба они несколько лет учились во Франции и являлись завсегдатаями вечеринок по-французски, подобных нынешней. Но на тесное сотрудничество с представителем иностранной державы не шли. О своих делах и близости к императору старались публично не разговаривать. Секретность в императорской канцелярии соблюдали жёстко. И сейчас, как ни напрягал Ле Маньян свой слух, на таком расстоянии ничего из беседы своих гостей не слышал.
  Неожиданно стоявший рядом де Кулон произнёс, не поворачивая головы:
  - Постарайтесь отговорить короля от поддержки своего тестя в борьбе за польский трон.
  Посол скосил глаза, ожидая продолжения, а старый генерал, пыхнув дымом из трубки, продолжил:
  - Война никому не нужна, но в Адмиралтействе есть план как в случае войны уничтожить французскую эскадру.
  - Всё так серьёзно?
  - Более чем. Против новых пушек не устоят никакие корабли.
  - Новые пушки? Я слышал, из-за них пострадал генерал Корчмин. Они ненадёжны и опасны для своих канониров.
  - Они только пока ненадёжны. Но пройдёт несколько лет, конструкцию доработают, и флоты всех великих держав станут беззащитны перед их убийственным огнём.
  Кулон затушил трубку и слегка поклонившись, пошёл прочь. Резидент Франции попытался осмыслить сказанное. Сделавший блестящую карьеру при покойном царе Петре I французский инженер Алферий де Кулон иногда предоставлял своим соотечественникам важные сведения. Не какие-то особые секреты и тайны, но важные наблюдения за скрытой жизнью российского правительства. Высокий пост главы всех инженеров страны придавал вес его словам, а значит, в ближайшем отчёте в Париж нужно написать, что русские усиленно готовятся к войне за Польшу и что разрабатываемые ими бомбические орудия представляют нешуточную угрозу флоту королевства. Хм... возможно под таким соусом получится выбить из прижимистого Флери больше средств на дипломатическую и агентурную работу в России. Да, Кулон обронил свои слова как будто невзначай, но заплатить ему придётся немало: деньгами, подарком или услугой.
 
  Интересно, откуда у главного российского инженера такая уверенность в успешном итоге разработки нового оружия? Хотя в России в последнее время всё время что-то происходит. Лекарство от оспы, например, уже заинтересовало самого Людовика XV. Ещё памятна смерть от ветрянки его родителей и старшего брата. Судя по тому, что российский царь чувствует себя удовлетворительно после прививки вакцины, можно будет смело порекомендовать сделать то же самое и своему королю. В случае удачи его, Ле Маньяна ждёт достойная награда!
  Однако, начавшиеся с приходом нового царя реформы порождают опасения, что эта огромная страна станет ещё более могущественной. Вот даже Кулон предупреждает, что через несколько лет в случае морского сражения у французского флота нет шансов против российских кораблей! И это в то время, когда русские суда боятся выходить за пределы Балтики и догнивают на рейде Кронштадта! Тем не менее, собственные наблюдения французского посла за событиями последних месяцев в российской столице навевали на него свои сомнения. Ле Маньян ещё недавно подозревал, что вопросы в Петербурге решаются борьбой придворных группировок. Но сейчас, понаблюдав за энергичным юным царём, французский поверенный в делах начал страшиться будущего. Пройдёт несколько лет, юный мальчик вырастет и станет ещё более энергичным и решительным, окружённый стаей 'молодых волков', на страх всем соседям и Франции. Возможно, для блага цивилизованного мира будет лучше если на российском престоле станет править кто-то менее амбициозный. Но смерть Петра Алексеевича пока не берёт. Оспа ему уже не угрожает, пуля его не взяла! Надежда, что 'неведомые' заговорщики снова повторят свою попытку убить царя меркнет. За считанные недели вокруг российского самозваного императора возникла сложно организованная служба охраны, явной и тайной, из независимых от вельможных кланов людей. Хотя есть и бреши в этой обороне, если арестован даже глава могущественной Тайной канцелярии. Неужели Ушаков связан с князем Урусовым, тем человеком, который ещё летом намекал Ле Маньяну на возможную смену династии в ближайшие дни? В тот раз, недавно прибывший на смену Кампредону, новый французский посланник не рискнул глубже влезать в сомнительное мероприятие по смене царствующего монарха, но за событиями следил с интересом.
  Ле Маньян отпил вина из бокала, поднесённого слугой на небольшом подносе. Если князя арестуют, обвинить французов не получится. Однако заместитель главы Третьего отделения царской канцелярии похоже успел сбежать за границу. Заговорщики вновь успели замести следы, только события ускоряются, и скоро ищейки императора найдут того, кто желает ему смерти. Если это Ушаков, то цепочка выведет на голштинцев, которым он предан. Любопытно, возможно и Лесток в этом участвует и его скорый отъезд на самом деле бегство от наступающих на пятки сыщиков службы государевой охраны.
  Пожалуй не стоит спешить с выводами об участниках заговора. Похоже, вскоре всё прояснится, юный Пётр II расправится со своими врагами и станет ещё сильнее. И кто его тогда сможет остановить? Если малой кровью устранить опасность Франции не получится, то понадобится антироссийская коалиция держав. Нужно намекнуть англичанам, что новые русские пушки прежде всего угрожают их собственному морскому господству. Если удастся объединить усилия с британцами, то до начала войны можно поспособствовать созреванию ещё не одного заговора.
  Глава 16
  - Тебе пора идти! - Екатерина Иоанновна, герцогиня мекленбургская и просто ещё далеко не старая женщина разбудила своего мужчину нежным поцелуем. Князь Михаил Белосельский сначала погладил тёмные волосы любовницы, потом приоткрыл глаза и поцеловал её в губы в ответ.